Электронная онлайн библиотека

 
 История экономической теории

10.3.2. Экономические взгляды Г. фон Шмоллера


Самым выдающимся представителем социальной школы в политической экономии был Густав фон Шмоллер (1838-1917), который в большой степени формировался под влиянием старой и новой исторической школы.

На формирование личности молодого Шмоллера заметное влияние имел отец, в канцелярии которого он досконально изучил правительственные дела, и его шурин Густав Рімелін, "без влияния которого, - как говорил Шмоллер, - ничего из меня бы не вышло". При обоих руководителях реферантура обострила его чувства и развила понимание практического управления. Знания вюртенберської промышленной статистики дало Шмоллерові понимание количественной основания для оценки процесса развития хозяйства, на основе которого создавалась прусская правительственная история.

Во время обучения Шмоллер почувствовал сильное влияние лекций Макса Дункерса, в доме которого часто бывал.

Где вступил Шмоллер своих "кафедральных социалистических убеждений", определить трудно. Частично получил их в канцелярии отца, а относительно растущего индустриального города Гейльброна, то имел там непосредственный контакт с простыми людьми, которые повлияли на него своей бедой. Он лучше изучил реальность повседневной жизни, чем экономисты, которые отключались от ежедневных проблем, легко основываясь на теории самостоятельных здоровых сил, без их эмпирического содержания, не заставляя себя проверять его.

Попытки Шмоллера, несмотря на его славу в Галле, изучить практику городского хозяйства и правительственную политику, свидетельствовали, что он не хочет жить на Эйфелевой башне науки. Это пробудило его понимание труда, изменения, необходимость коммунальной и государственной политики. Он хотел не только изучать действительность, но и практически влиять на нее. Его научный порыв требовал применения полученного понимание и убеждений на практике.

С начала 60-х годов XIX в. было опубликовано большое количество литературы по социальным вопросам. Следует здесь упомянуть Біскута фон Кеттелера, автора "Рабочего вопроса" (1863 г.). Эта работа не могла не повлиять на Шмоллера и на его убеждения относительно морального прогресса в истории. В 1871 г. новая Немецкая государство под прусским руководством, казалось, пыталась внедрить социальные реформы. Значительный методико-теоретический влияние имел на Шмоллера Карл Кніс. Его "Политическая экономика с исторической точки зрения" (1853р.) еще в 1883 году считалась как "общие знания этого времени с целой школы немецкой национальной экономики", "которая с того времени новую эпоху создала для этой науки". Шмоллер ссылается на Кніса уже в своей диссертации.

"Человек, - считает Шмоллер, - является одновременно духом и материей". Простые естественные законы в дальнейшем не доступны.

Следовательно, не может быть узаконена, с той точки зрения, ни одна теория, которая трактуется "как чистая в принципе понимание собранной суммы правды". "Мы, - писал Г. Шмоллер, - должны национальную экономику поставить в ряд социальной науки, которая бы не отделялась от условий пространства, времени и национальности, основы которой мы сами, преимущественно, должны искать в истории". Этим был определен путь Г. Шмоллера как ученого. Его понимание теории было основательно другим, как те, что основаны классикой.

Опубликованы исторически-реалистичные, психологически-этические соображения Г. Шмоллера в 70-х годах XIX в. получили высокую оценку. Количество его учеников и сторонников так же велика, как его влияние на национальную экономику в немецких университетах. Его совет и его высказывания определяли дальнейший путь науки. Когда Макс Вебер по случаю 70-летия со дня рождения Шмоллера в своем выступлении отметил "влияние университетов на общественную жизнь... который вознес его на ступень выше, как оно было в 1837 годах и 1848 не к сравнения, то следует считать его влияние, как представителя исторической школы, способа труда и осуществления цели национально-экономических исследований в Германии". Шмоллера как ученого в общем нужно оценить, учитывая то, что он был не только теоретиком, но и хозяйственным политиком. Хозяйственные и социальные историки могут одновременно считать Шмоллера своим предшественником, так же, как и его социальную и хозяйственную политику.

С хозяйственно-практической точки зрения Шмоллер, несомненно, діагнозований правильно. Он формально и деликатно перенес английско-либеральные хозяйственные теории почти без дальнейшего влияния на немецкие отношения. Конечно, эти признания не были в Германии новыми. Романтическая школа и Фридрих Лист выдвигали против английской либеральной школы свои соображения, которые заслуживали внимания со стороны абстрактной теории.

В целом можно, как фон Бекерат, также считать, что Шмоллер не был противником теории, но на основе собственного представления был убежден, что теория - это формально закрытая система, что не развивается. Шмоллер отстаивает "старую абстрактную национальную экономику". В методическом выражении своего "Очерка" он сознательно ставит абстрактно-дедуктивную теорию рядом с дедуктивно-описательным методом. В этом методе он отмечает лучше управляемую деятельность и замечает: "Что дальше отдалятся теория от созерцания, потребностей практической жизни и выражается в делетантських конструкциях, то менее важными будут результаты"(1900). Шмоллер не очень был благосклонен к теории и ставил перед собой задачу "усилить теорию фундаментальными исследованиями всех видов", с чем связано признание теории, когда он от Германа, признанного одним из немногих немецких классиков, "крупнейшего среди старших ныне корифеев нашей экономики", всегда хваля отмечал А. Смита, нашел четкое отграничение к каждому эпизоду, которым он отвергает теорию. С абстрактными играми мыслей, принадлежащих немецкой школе свободной торговли и которые опирались на теоретические основы других требований, Шмоллер не мог согласиться.

На место теории Шмоллер ставит экономическую описательно-статистическую "учебную здание". В многочисленных монографиях указано, что сначала следует собрать материал (данные), упорядочить их, затем изучить взаимосвязи. Примером может служить его труд по истории государства (города). Шмоллер придерживался мнения, что отдельные важные этапы развития народно-экономической жизни можно психологически, законодательно и исторически объяснить и на этой основе предсказать тенденции развития. Он дополнил экономическую ступенчатую теорию Ріндебранса конкретными примерами. При этом значительное внимание уделил обычаям, морали и праву как факторам экономического развития в прошлом и в будущем. Ведь именно эти факторы влияния совсем или частично охватываются через национально-экономическую теорию. Именно в этом Шмоллер видит причину того, что теория может объяснить лишь одну часть действительности.

Шмоллер энергично отрицал, что правда, найденная в изолированно-абстрактных экспериментах, может служить основой познания: человек ведет себя не "теоретически-правильно", а преследует в своих действиях манифестированных мотивы.

Поиск лучших (психологических) основ национальной экономики, которым, как он признавал, занимались также "догматики" Рац и Герман, не привел еще к успеху только через то, "что не учитывать взгляд назад, на робкий клапан результатов научной деятельности, на источники, - значит вернуться к научной психологии". В противовес Карлу Менгеру, большом теоретикові национальной экономики, Шмоллер требовал проверки всех существенных причин экономических явлений.

Критику Шмоллера, направленную на теоретиков, можно считать также современной. Так сегодня еще (или снова) чувствуют ученые-экономисты неприятные ощущения, когда оперируют, например, с "ceteris-paribus - оговоркой". Действительность дает возможность сокращаться не на некоторые параметры действий, тогда как остаток является неизменным. Абстрактными, дедуктивными мнениями одобряет Шмоллер "большие уступки", но он видит также опасность пребывания в "заветной робінзонаді". Следовательно, это прежде всего не вид теории, но его употребление. Выход из недостаточных взглядов и знаний ведет бесспорно к еще недостатніших последствий. Он видит опасность теории как "l'art pour l'art": действовать в помещении без воздуха, и через это теряется реверанс для нужд экономической политики.

По своим ударением на психологических основах стал Шмоллер одновременно и продолжателем новой "понимающей социологии" Макса Вебера или Вернера Зомбарта. Шмоллер не говорил об определении, а о созерцания: типичные социальные явления не следует "определять" извне, а с середины наружу "понимать". Психология и философия были для него важными компонентами научного познания - не законченное исследование книжки с доказательством того, что все национально-экономические системы выросли из философских систем 1750-1850, pp. - подтверждение этого.

Право Шмоллера на критику не заставляло отрекаться напевного либерального учения, поскольку епігонам Адама Смита и Давида Рикардо он забрасывал убеждено схематическое упрощения, - так он преувеличивал свое исследование над противоположной стороной.

Созерцая позже ложную теоретическую концепцию, когда речь шла о большую проблему инфляций 1923, p. лишена оснований была критика Эдгара Салина: Шмоллер считал, что с добычей большого количества материала не решается задача о совместном созерцания, а этот решение задачи усложняется. Критика из рядов его учеников и сподвижников исторической школы не прошла с началом XX ст.; этот вид "сбор материала историзма, что проходит" был для всех так же малоэффективным, как и классическая абстрактная теория.

Шмоллер и его ученики соорудили за Максом Вебером "мощную здание" из знаний исторического исследования, психологического анализа и философского содержания. Но в общем, как отмечал Шмоллер в своем "Очерке", практически невозможно навести порядок и создать систему в этом здании.

Несомненно, созерцание историка Шмоллера назад является ничем иным, как изучением национальной экономии в действии. Его научные статьи о средневековое городское хозяйство или о прусское управления и государственной науку во времена меркантилизма поражали масштабам.

Старания даром не пропали, "впечатляющими" были результаты. Исследования, что конец-концов было проведено с исторически разработанных факторов и общего охвата данных, полностью не удалось. Критики были единодушны: из зависимостей, которые не сравниваются всесторонне и стоимостно, приводят к уменьшению стоимости, можно лишь нарисовать "импрессионистическую картину". Они подвергли сомнению этот вид историзма. Долгие годы экономисты-ученые верили, что деструктивные исследования могут быть достаточными. Но чувство неудовлетворенности появилось и здесь, хотя значительно позже, чем в национальной экономике.

Оценка Шмоллера осталась бы неполной, если мы не обратим внимание на политическую или, точнее социал-политическую деятельность Шмоллера. Еще раньше излагаемый сомнение относительно дееспособности манчестер-либерального механизма заставлял его искать развязки, которые могли отвлечь неизбежную борьбу классов, предполагаемую Марксом. Он искал возможность внедрить социальные реформы и нашел ее в прусской государству, что пыталась упорядочена существовать за упорядоченных принципов социального законодательства при неудовлетворительном объема экономической системы. Помощь слабым, несмотря на грубый эгоизм сильных, была главной задачей этого "социального княжества". Только монархия могла осуществлять по своему усмотрению и через независимую позицию власти правовое выравнивания, тогда как парламентская демократия "изнашивалась" через жесткую борьбу за преимущества отдельных групповых интересов. Дальнейшее развитие Ваймарської республики показал, что такие опасения не были беспочвенными.

Однако оставим на некоторое время Шмоллера-ученого и вернемся к Шмоллера-соціалполітика, хотя его деятельность никогда не выглядела сугубо политической. "Мы должны не только практически действовать" - произнес он в 1894, p. а политически-партийный енгажемент оценивал так: "всегда связан с научной деятельностью стоять над партиями - созерцать не только политическую, но и этически-моральную действие поставленной цели". Научность, твердо взвешенная оценка должны быть основными в социально-политической дискуссии.

Нравственно-моральные основы убеждений Шмоллера относительно социального законодательства, форм, с помощью которых можно упорядочить экономику и за которым готовы были идти много учеников, учреждались не только на исторически-нравственном направлении национальной экономики, но требовали также сотрудничества и тесных контактов с коллегами и единомышленниками. Ранними противниками в сфере социальной политики были Вагнер, Гильдебранд и Конрад. Несмотря на дискуссии с Трайне, этот берлинский историк принадлежал к кругу друзей, так же, как Дункерс, Дроузен, Ранке, с страсбургских времен - Георг Фридрих Кнар и Вильгельм Ленсіс. Также, несмотря на глубокое политическое противостояние, находился Шмоллер в тесных дружеских отношениях с коллегами из "государственных социалистов" Л. Брентано и "социал-либералов". В общем чувствовалась потом "длинная рука" Шмоллера как основателя "господствующего учение" национальной экономики, когда речь шла о ней на кафедрах.

Когда Фрейгер фон Штум во время дебатов 9 января 1895 г. высказался как противник социалистов-кадетов, отметив, что в Берлине сформировался "полноценный университетский социализм" и каждый ученый, "что не поет под социалистическую дудку" будет "бойкотируемый, преследуемый, выдаваться за ненаучного", то это было как ссылки на влияние Шмоллера, который оказывался на многих примерах "умной" научной карьеры (попытка Шмоллера получить кафедру). "Политику ученых" в понимании политических влияний в отдельных случаях трудно определить, а "политику кафедр", в противовес этому, четче можно понять.

Идеи Шмоллера распространялись на целые поколения немецких национальных экономистов. Если созерцать Шмоллера как ученого, как ученого, представителя социалистов-кадетов, то его влияние как политика был наиболее заметным в 70-х годах XIX в., когда взгляды Шмоллера в области социальной политики перекликались с соціополітичними представлениями Отто Бисмарка.

Шмоллер сам впоследствии оценивал: "Мы отнюдь не имели такого влияния в 1880-1890 годах (при реализации государственной социальной политики), как это было в 1872-1878 годах".

Бесспорно, Шмоллер имел контакты с большим количеством государственных мужей: министром финансов Міквеллем, министром торговли фон Берирне, князем фон Бюловым или такими высокими чиновниками, как Тіел, Алтгоф и др. Однако Шмоллерові при Бисмарке отводилась роль исторического наблюдателя. Несмотря на это, он не скрывал своего восхищения экономическими и социальными проектами и их единством. Восхищение Бисмарком оставалось даже тогда, когда его социальная политика получила ценный содержание.

Социальную политику можно считать основной силой исторической школы, и Шмоллер не был бы против того, чтобы подать такую формулировку: "Последняя цель (социальной) исторической школы остается социальная политика".



Назад