Электронная онлайн библиотека

 
 Этика и эстетика

2. Добро и зло как центральные этические категории. Релятивизм и ригоризм в их трактовке


Добро и зло как явления морального плана фиксируются соответствующими этическими категориями. Для этики как науки, а также для морали и нравственности это фундаментальные категории, от содержания которых зависят все другие этические представления, а также и все другие важнейшие понятия и категории этики. Самый факт существования в человеческом жизни таких прямо противоположных ориентиров как добро и зло свидетельствует о важнейшие особенности той ситуации, в которой находится человек. Мы хорошо знаем о том, что человек в своих действиях различного плана, как правило, имеет возможность выбора, однако это может быть довольно разный выбор: выбор средств действия, времени и условий действия, выбор вариантов организации наших целесообразных действий и поступков, наконец, выбор наиболее приемлемого ли оптимального расхода материалов и энергии в деятельности. Обратим внимание на то, что в данных случаях далеко не всегда и не обязательно выбор должен носить альтернативный характер, то есть это не обязательно должен быть выбор-между двух противоположных позиций. С категориями добра и зла ситуация иная: здесь перед нами именно альтернатива, поскольку стороны отношения исключают одна другую. Кроме того, добро и зло касаются не столько конкретного содержания определенных действий, сколько их характера, направленности, отношение к человеку. Еще Сократ в своих знаменитых беседах с жителями Афин высмеивал софистов за то, что они отождествляют такие явления как добро и благо с некими отдельными предметами или явлениями. Все это может быть осмысленное в таком плане, что в самой альтернативности человеческого выбора между добром и злом речь идет о внутреннем выбор, точнее - о выборе определенного внутреннего отношения. По большому счету это означает, что человек имеет моральную свободу воли, то есть может осуществлять несколько такое, что нельзя свести к конкретности ситуации или к совокупности вещей и явлений, вовлеченных в ситуацию, в которой находится человек. Например, можно выполнять свои служебные обязанности, находясь в очень разных отношениях к этому процессу: их можно выполнять с радостью, можно - спокойно, с осознанием их необходимости, можно - раздраженно, можно - отстраненно, можно с внутренним отвращением и др. Весь этот спектр внутреннего отношение может сопровождать примерно действия того же самого плана и содержания в их физическом измерении, однако именно с позиции внутреннего человеческого отношения к этим действиям каждый раз будет происходить нечто совсем другое. Итак, выбор между добром и злом - это выбор характера отношения к действительности, выбор, который, конечно, будет иметь определенные последствия и результаты. Моральное добро и моральное зло являются универсальными противоположностями, которые взаимно отрицают друг друга и вместе с тем всегда существуют в единстве. Они выступают критерием различения морального и аморального в сознании и поведении человека.

Стоит отметить и то, что под определение добра и зла могут подпадать для нас явления, вызванные не человеческими действиями, а внешними для нас процессами, как-вот природными катастрофами, вирусными эпидемиями, а также социальные катаклизмы, которые возникают стихийно и бесконтрольно.

Указанные специфические особенности нравственного добра и морального зла как этических категорий можно продемонстрировать и тем, что они персонифицированы в образах Иисуса Христа, Аллаха и некоторых других божественных фигур, которые являются воплощением абсолютного добра, а образы Люцифера Вельзевула, Ибиса и др. является воплощением зла. Если присмотреться к этим персоналий, то нельзя не заметить того, что они олицетворяют собой именно определенный тип отношения ко всему, что происходит. Нельзя унаследовать в точности все те действия и поступки, описанные в Евангелиях, однако можно пытаться унаследовать то внутреннее отношение к действительности, которое продемонстрировал Иисус Христос. Поэтому ясно, что моральное добро и моральное зло осуществляется прежде всего в результате сознательного волеизъявления человеком своего решения и выбора. В моральном выборе между добром и злом проявляется фундаментальное отличие человека от всего другого, с чем мы сталкиваемся в действительности, а именно: человек ни к чему конкретному не привязана жестко, ни с чем не слита, в своих действиях однозначно не определена, а поэтому она выбирает, что, как, когда и с какими последствиями поступать. Однако в этом выборе проявляется и еще одна вещь: в любых действиях человек остается человеком, то есть, попросту говоря, ее действия могут соответствовать ее человеческом статуса, человеческой сущности, человеческим измерениям действительности, а могут и не отвечать: последнее и проявляется в выборе между добром и злом. Отсюда можно сделать вывод относительно природы морального добра и морального зла: она не онтологическая (не бытийная), а аксіологічна (ценностная), точнее, императивно-оценочная. Это значит, что не сами по себе явления предстают перед нами с характеристиками добра и зла, а наше человеческое отношение к ним, действия с ними могут подпадать под определение добра или зла. При том следует осмыслить принципиальный момент: поскольку ни добро, ни зло нельзя отождествить с чем конкретным, вот здесь и в такой качества присутствующим, то это значит, что добро и зло имеют универсальный по содержанию человеческих действий характер, то есть они обозначают не вот это добро или зло), ни в такой вот ситуации, а добро и зло как таковое; или добро как доброту (качество быть добром), а зло как злосність.

Моральное добро и моральное зло взаимно определяются и познаются одно через другое. Российский философ XIX века В.С.Соловйов (1853-1900) в своем труде “Оправдание добра. Моральная философия” ярко показал конкретно-исторический характер представлений о добре и зле. “Нет правды, - пишет В.С.Соловйов, - такой гнусности, которая бы не признавалась где-угодно и когда-нибудь за добро; но вместе с тем нет и не было такого человеческого племени, которое бы не придавало своему понятию добра (какое бы оно не было) значение постоянной и всеобщей нормы и идеала” (Соловьев В.С. в 2т. -М.,1988.,т.1. -с.98.). Однако при определении добра и зла мы должны учитывать принципиально важный момент: конкретные представления о том, что происходит в наших отношениях к действительности добром или злом, являются изменчивыми, вариативным, разнообразными, и поэтому если бы мы поставили перед собой задачу перечислить все, что может для каких-то людей в каких ситуациях предстать добром или злом, такой перерасчет мы вряд ли смогли бы завершить. Отсюда целый ряд обычных людей и разного рода мыслителей делают очень простой вывод: добро и зло определить невозможно, поскольку их проявления являются очень разными и пестрыми. Более того, часто утверждается: то, что здесь и сейчас является добром, там и тогда-то может быть злом, как и наоборот. Такой подход к делу не может быть ни приемлемым, ни оправданным. Давайте представим себе, что мы стали на такую позицию, то из нее можно сделать вывод: делай, как заблагорассудится, ведь в любом случае найдутся люди (и ситуации), которые будут воспринимать сделано или как добро, или зло. Более того, делай сознательно зло, и снова-такие, найдутся люди, которые будут воспринимать это как добро! Таким образом, релятивизм, то есть толкование добра и зла как явлений вполне относительных, является неприемлемым, поскольку он полностью дезориентирует нас в моральных оценках наших (или каких-чьих действий. Так же неприемлемой встает и позицию ригоризму (строгость), которая требует от человека того, чтобы она всегда и обязательно в определенных ситуациях делала то же самое и однозначно; любые отклонения от устоявшегося модели действия воспринимается ригоризмом как безнравственность и грех. Примером нравственного ригоризму может служить требование кантовской этики: “Ты должен, значит ты можешь”. Она вытекает из кантівського категорического императива: “действуй согласно такой максиме, руководствуясь которой ты в то же время можешь пожелать, чтобы она стала всеобщим законом”. Кант настаивал: так как человек существо слабое, несовершенная она должна выполнять категорический императив за будь-яких умов, не смотря на обстоятельства, на то, нравится это ей или нет. Не менее категорично (хотя и не безосновательно) Кант утверждал, что в мире не было ни одного человеческого поступка, мотив которого был бы чисто моральным.

Здесь, в ригоризме, как и в позиции релятивизма, проявляется та же самая ошибка: отождествление добра и зла с чемто конкретным в действиях человека. Более того, если релятивизм не хочет ограничивать наш выбор действий, то ригоризм наоборот лишает нас выбора. В любом варианте нас лишают творческого отношения к морали.

С другой стороны, мы должны понимать, что отсутствие у нас четких представлений о сущности добра и зла полностью нас обезоруживает в наших оценках того, что происходит в жизни. Нам нужны моральные ориентиры, и они должны быть достаточно определенным и выразительными. А следовательно, мы не можем отказаться от определения этических категорий добра и зла и сознательного их использования. Однако мы не должны путать понятия добра и зла с реальными ситуациями, в которых добро и зло проявляются и в которых они приобретают каждый раз определенного конкретного содержания. То есть первейшая задача, стоящая перед нами, - это задача определить этические категории добра и зла именно как понятие, а не как конкретные случаи их проявлений; имея в своем распоряжении четкие определения понятийного (идеального) содержания добра и зла, мы можем с такими определениями подходить к любым реальных ситуаций жизнь, сравнивать их с идеальным содержанием понятий и оценивать или с позиции добра как такового, или - зла как такового. Если мы не сможем получить ответы на вопросы о том, что является по сути добро или зло, то мы не сможем пользоваться этими словами, но сами эти понятия не могут и не должны совпадать с никакими реальными случаями, в которых мы то или иное считаем именно добром или злом. То есть само понятие добра (так же как и понятие зла) должно быть настолько широким, чтобы в его содержание могли войти разнообразные, то есть любые явления, которые мы можем оценить в таких определениях - в определениях добра или зла). Что именно люди будут считать, например, добром, всего того перечислить нельзя, но почему, по неким признакам они считают это добром, и именно такие признаки и должны фигурировать в определении добра как этической категории.

Как этическая категория добро выражает то, что ценно само по себе, что способствует позитивному утверждению человека в человеческом образе бытия и открывает перспективу такого утверждения. Обратим внимание на то, что дать сразу и однозначный ответ на то, что и кто именно будет считать нечто таким, что является действительно человеческим, иногда очень трудно, а иногда даже и невозможно, однако когда мы так считаем (пусть даже по ошибке), мы утверждаем, что это добро. Более того, в реальных явлениях скорее всего отсутствует чистое представление каких исключительно таких характеристик, которые подпадают под признаки добра, но именно такие признаки позволяют нам утверждать, например, что здесь судьба добра превосходит долю зла.

Важно также отметить два момента в приведенном определении содержания категории добра: а) добро предстает в своем качественном состоянии (то, что способствует утверждению в человеческом образе бытия), а также - б) во временном измерении (то, что открывает перспективу). Ведь может быть и так, что в данный момент нам представляется нечто добром и только добром, однако в перспективе это может оказаться скорее отрицательно, чем положительно. Допустим, чтобы избежать плачу ребенка, мы даем ей вещь, которую давать детям нельзя; на данный момент мы якобы перевели ситуацию в состояние добра, однако в будущем это может привести к распущенности и вседозволенности этого ребенка и предстать в характеристиках очевидного зла. Следовательно, по своей сути моральное добро конструктивное, что и находит адекватное отражение и в нравственной категории.

Этическая категория морального зла наоборот означает направленность на отрицательное в бытии, на разрушение того, что можно считать настоящими основами человека и человеческого способа бытия, на дисгармонию и нарушения его целостности, на отрицание и разрушение перспективы достижения и сохранения добра. В этической категории морального зла фиксируется прежде всего и преимущественно именно деструктивность.

Необходимо специально подчеркнуть вторичности зла в отношении к добру, ведь без малого положительно утвержденного и устоявшегося не будет того, что можно разрушать и отрицать. Но, с другой стороны, и добро в определенной степени проявляет себя в сопоставлении со злом, поскольку положительное может получить собственные характеристики лишь тогда, когда оно входит в сопоставления со злом. Известный выдающийся представитель средневековой схоластики Ф.Аквінський настаивал на том, что Бог позволяет проявиться злу в мире исключительно для того, чтобы люди смогли в должной мере воспринять и оценить добро.

Относительный характер представлений о добре и зле проявляется в том, что разные культуры (например, Запад и Восток) трактуют и оценивают добро и зло по разному; каждая конкретная историческая эпоха имеет свое видение добра и зла (традиция, стереотипы поведения как крупнейшие моральные ценности прошлого уступают место отказе от традиций, их переосмыслению и моральной ценностью, добром становится самостоятельность, творчество); благо, добро для одного может стать злом для других, теряется ценность добра (характерный признак нашего времени); размывается граница между добром и злом, но моральное добро является самодостаточным, а можем мы сказать то же самое о зле? Самодостаточность добра проявляется, в частности, в том, что оно не требует иного и не порождает ничего другого; в этом смысле говорят, что добро есть добро, или что истинное добро порождает только добро. С другой стороны, существенная характеристика зла проявляется в этимологии слова “зло”, которое и у славян “зъо”(“очень”, ”сильно”), и у немцев ”das Ibel”, и у англичан “evel”(“то, что переходит за надлежащую меру”, “то, что переходит собственные пределы”) указывает на нарушение норм, то есть связано с избытком, выходом за меру, с невнормованою активностью. Следовательно, зло ассоциируется с нарушением порядка, с хаосом и беспорядком, а последнее имеет свои корни в неоправданных и невгамованих стремлениях человека. Вспомним знаменитое высказывание Овидия (43 г. до н. э. - 17 г. н. э.): “Благое вижу, хвалю, и к плохому торможение”.

Нужен ли человеку собственный опыт зла? Может ли этот опыт иметь позитивный характер? Может ли быть “вдохновение злом” (Ф.Шеллінг)? Что нужно человеку для того, чтобы противостоять злу? В чем специфическая привлекательность зла для современного человека и почему она сейчас набирает такой силы? Понятно, что ответы на эти вопросы не предполагают однозначности. Но вряд ли человек может избежать опыта зла. В человеческой жизни, как известно, детство иногда рассматривается как возраст невинности, чистоты, безгрешности. Это объясняется не тем, что ребенок не может совершить ничего такого, что может приобрести определений зла, а потому, что сам ребенок не знает ни границ между добром и злом, ни последствий своего поведения. С таким душевным настроением человек входит в последующие возрастные этапы жизни, но ее действия приобретают все более широкого масштаба и начинают заторкувати интересы все большего количества людей. В таких случаях незнание границ действий, границ добра и зла уже может обернуться и часто оборачивается некими негативными проявлениями, конфликтами, деструкціями и деформациями. Если человек искренне задумывается над тем, что именно и почему происходит в ситуациях так называемой потери безгрешности, то перед ней вплотную стоят и очерчиваются морально-этические проблемы. Поэтому можно говорить о том, что каждый человек проходит в своем становлении личностью как минимум два этапа: этап неведения добра и зла и этап вхождения в их распознавания. Что происходит дальше? - На этот вопрос ответить не просто, поскольку для каждого человека здесь все складывается по-разному: одни люди, войдя в сознательное рассуждения на морально-этические темы, уже не остаются вне ими, приобретают и совершенствуют свой нравственный опыт. Другие очень быстро могут сделать вывод об относительности всех моральных проблем и в дальнейшем относятся к ним не очень серьезно. Третьи могут воспринять моральные проблемы вообще как лишние, такие, что только мешают добиваться жизненного успеха, а четвертые могут стать сознательными циниками и аморалістами. Всемирно известный российский кинорежиссер Андрей Тарковский некогда сказал, что смысл жизни он видит исключительно в сознательном усилии, которое человек совершает для того, чтобы сделать себя немного лучше той, которой она себя находит в жизни.

Итак, мы рассмотрели наиболее важные определения добра и зла как выходных этических категорий. Уже сам перечень вопросов, которых мы коснулись, свидетельствует о том, насколько сегодня остро встает проблема осмысления добра и зла и сознательное отношение к ним. Главное заключается в том, чтобы осмыслить добро и зло в качестве фундаментальных характеристик человеческого отношения к действительности, человеческих взаимоотношений, и уметь отличать их содержание как умственных понятий (категорий этики), фиксирующие общие признаки добра и зла, и того конкретного вида, которого в ситуациях жизни могут приобрести проявления добра и зла.



Назад