Электронная онлайн библиотека

 
 Основы политологии

2. Политические теории ХХ века


Прошлый век против позапрошлого обозначено чрезвычайно высоким развитием политической мысли. Это возраст обострения идеологической борьбы и одновременно начала сближение, взаимообогащение политических идеологий. Это время появления новых методологических подходов, возрождение и обновление старых, традиционных методологий. Это век зарождения новых политических идей и возвращения, переосмысление наследия прошлого.

Политическая мысль современного мира еще и до сих пор находится под значительным влиянием теоретических разработок выдающихся ученых, живших на рубеже XIX-ХХ вв., таких как Г. Вебер, В. Парето, Г. Моска, Г. Михельс и другие.

Немецкий социолог и политолог Макс Вебер (1864-1920) получил широкое признание в западных странах как разработчик теории государственной бюрократии. Анализируя такое общественное явление, как «государственная бюрократия», Вебер пришел к выводу, что бюрократия - это рациональная форма коллективной деятельности людей, а капитализм - это «концентрированное выражение рациональности». В современном обществе, подчеркивал М. Вебер, бюрократическая система государственной организации по своей надежностью и дисциплиной превосходит любую другую общественную систему. если в государстве функционирует развит бюрократический механизм, отмечал он, то такой механизм имеет вид машины как сравнить с немеханическими видами производства. Именно в этом немецкий исследователь усматривал преимущества бюрократической системы государственной организации и ее возможность в соответствующий способ планировать и определять функциональную эффективность деятельности людей в обществе.

Большое внимание Г. Вебер уделял проблемам власти. Пытаясь типологізувати это общественно-политическое явление, Вебер пришел к выводу, что в истории развития общества существовало три типа власти: традиционная, харизматичная и рациональная. Традиционная власть характеризуется верой подчиненных в том, что власть в обществе является законной, поскольку она существовала всегда. Этому типу власти присущи традиционные нормы, на которые постоянно ссылается правитель, организуя свою деятельность. Однако правитель, который презирает и нарушает существующие в обществе традиции, может лишиться и своей власти.

Второй тип - харизматичный тип власти (харизма - исключительный дар, особый талант, присущий человеку). Этот тип власти базируется на вере в то, что правитель имеет какие чрезвычайные, даже «магические» способности. Народные массы верят в то, что харизматичный правитель призван выполнять некую особую общественную миссию, что требует полной преданности подчиненных. Такой тип власти вытекает из личных качеств правителя, а не базируется на праве. Харизматический тип власти присущ, по мнению М. Вебера, лидерам и вождям революций, опытным дальновидным политическим деятелям, религиозным руководителям.

Третий тип власти - рациональный, которому свойственно всевластия рациональной бюрократии. Прогрессирующая рационализация - неизбежная судьба западного мира, и движущей силой этого процесса является рациональная бюрократия. Рациональный тип власти означает выбор политического правителя через демократические процедуры и предоставления ему полномочий, злоупотребление которыми он несет ответственность перед избирателями. Следует особо подчеркнуть, что современная политическая наука во многом находится под влиянием идей М. Вебера.

Значительный вклад в развитие политической мысли ХХ века сделали представители теории элиты. Классикой элитаризму стали концепции В. Парето (1846-1923), Г. Моски (1858-1941) и Г. Михельса (1878-1936). Как отмечал В. Парето, в любом обществе реально правит определенная элита, то есть отборная часть населения. Ей противостоят все другие. В обществе элита создается в экономической, политической, духовной и других сферах жизни, а также делится на «правящую (господствующую)» и «неправлячу». По мнению ученого, существование «правящей элиты» вытекает из психологических особенностей людей, с их способности властвовать и навязывать свою волю подчиненным классам. Такая ситуация приводит к тому, что в обществе происходит постоянная борьба и изменение различного типа элит через их циркуляцию, круговорот: старая господствующая элита со временем уступает место новой. Следует также отметить, что новая элита выдвигается из наиболее одаренных представителей низов общества, которые остро чувствуют потребность во власти. Проходит время, и новая элита в процессе борьбы изменяется более поздней. Такие циклы подъема и упадка элит, по мнению В. Парето, есть закономерности существования и развития человеческого общества.

Необходимо подчеркнуть, что, по мнению Г. Моски, разделение общества на господствующее меньшинство и политически зависимой большинство (массу) также является непременным условием существования цивилизации. В процессе развития общества постоянно меняются состав, структура «правящего класса» без изменения его функций. Осуществление власти меньшинства над большинством становится возможным за счет лучшей организации меньшинстве. В то же время правления меньшинства, по мнению Г. Моски, может быть как автократическим, так и либеральным.

Еще один представитель теории элит Г. Михельс также утверждал, что общество не может существовать без господствующего «политического класса». С этой целью исследователь обосновал свой «железный закон олигархических тенденций». В соответствии с этим законом демократическое развитие общества может происходить успешно лишь при создании соответствующей организации. А этот процесс невозможен без выделения в обществе элиты - активного меньшинства, которой масса должна доверять, поскольку прямой контроль широких слоев населения над большой организацией является объективно невозможным. При таких условиях, по мнению Г. Михельса, демократия неизбежно трансформируется в олигархию.

Интересным явлением в политической науке стали попытки интеграции элитарных и плюралистических концепций. Современный американский политолог Г. Даль, например, разработал теорию плюралистической элиты. Современную политическую власть он понимает как правление лидеров нескольких элитарных групп, которые достигли стабильного согласие между собой. Даль назвал эту ситуацию «поліархією». Суть ее заключается в следующем. При всей демократичности политических институтов западных обществ обязательно существуют элиты и их власть. Роль политической системы заключается в том, чтобы каждой элите дать альтернативу и возможность соревноваться между собой, тогда как центральная власть должна противостоять им и уравновешивать их. Кроме того, соответствующие институты и механизмы должны защищать общество от тяжелых последствий борьбы между элитами. Существование и развитие элит - общая тенденция. Но элиты необходимо держать под контролем, иметь простор для свободы соревнования, для равенства. Однако реальная ситуация, конечно, весьма далека от идеала.

Полиархия улучшает и дополняет принцип демократии, управления большинства через усовершенствование системы народного представительства, больших гарантий прав меньшинства, использование электорального и других средств для управления представителями большинства, устранение различных видов политического неравенства.

От гегемоністського управления элит полиархия отличается возможностью оппозиции отрицать правительственную политику, наличием открытых конфликтов между политическими лидерами, а также открытым соревнованием для поддержки претендентов на лидерство (особенно посредством избирательного голосования), периодическим проведением местных и национальных выборов с участием политических партий, которые соревнуются [9].

Вторая мировая война оказала большое влияние на развитие политической мысли в странах Запада. Политические исследования охватили широкий круг вопросов и проблем: бихевиоризм, системный анализ, изучение групповых интересов, политических партий, анализ политических взглядов, позиций и поведения во время выборов и т. п. Особое место занимает бихевиоризм как специфический метод исследования политической жизни. Принципами біхевіористської политологии считаются научная нейтральность, опора на результаты выборочных эмпирических исследований, выполненных на базе систематических и математических обработок, точную формулировку и эмпирическая проверка гипотез.

Классиком политического бихевиоризма считают Гарольда Лассвелла (1902-1979), наиболее известного специалиста в американской политической науке. Значение трудов Лассвелла заключается в том, что он в своих исследованиях широко использовал фрейдистский подход и сформулировал на его основе теорию «политического психоанализ». Согласно этой теории, одним из главных факторов, действие которого проявляется отношение индивида к политике, является психологический механизм его личности.

По исследованиям Г. Лассвелла следует, что существует определенная связь между психологическим типом личности и выполнением ею соответствующих политических ролей. Так, например, человек, принадлежащий к определенного психологического типа, может эффективно выполнять функции политического администратора и в то же время быть плохим теоретиком. А человек другого психологического типа может выступать как глубокий теоретик и даже замечательный агитатор, но не проявлять никаких административных способностей. По этому поводу известный польский политолог Пищи Вятр подчеркивает, что «в реальной политической жизни ключом к успеху часто выступает такой отбор политической руководящей группы, когда отдельные ее члены выполняют функции, которые наилучшим образом соответствуют типам их личностей» [10]. Предложенная Г. Лассвеллом классификация психологических типов личности также учитывает особенности психики политических лидеров. Так, например, по мнению американского политолога, «вождями-агитаторами» движет чувство вины. Они «ищут себе облегчение с помощью таких механизмов, как обвинение других» [11]. Идеологические лидеры - это индивиды, которые пережили в детстве катастрофу многих надежд. Психологическая личность, что бредит лидерством, как подчеркивает Лассвелл, также часто пытается прийти в политику. «Выброшены из политики искатели власти имеют возможность выхода в бизнес, профсоюзы, организованную преступность, где они могут надеяться ... господствовать над другими» [12]. По мнению Г. Лассвелла, для таких субъектов не имеет значения, как и где они стверджуватимуться, главное для них - иметь власть над людьми.

Значительное влияние на политическую мнению нашего века произвел фрейдизм. Хотя большинство политологов считают спорным объяснения всех социально-политических отношений преобразованием форм сексуальных импульсов, но психоаналитическая методология безусловно дает немало полезного, если ее использовать для исследования проблем «лидер - масса», «лидер - группа» и т.д. Идеи С. Фрейда нашли продолжение и понесли определенной модификации в трудах, например, американского ученого Е. Фромма (1900-1980).

В отличие от Фрейда, который изучал позасоціальні особенности индивида, Фромм исходит из тезиса о первобытное существование в человеческом обществе социализированного индивида. В центр внимания он ставит анализ потенциальных человеческих качеств, проявляющихся в процессе «приспособления» человека к конкретной социально-экономической деятельности.

Человек является свободным, за Фроммом, только на уровне ее антрополого-экзистенциальной ситуации, но социально-экономические условия в течение истории препятствовали (препятствуют и до сих пор) наполнению ее жизнь смыслом полнокровного бытия, чтобы прожитую оно было «по-человеческому». При таких условий жизни для конкретного субъекта начинает терять смысл, все большее количество людей испытывает беспокойства и отчаяния. Следовательно, социальная действительность современного общества через систему прямых и косвенных запретов и пригноблень порождает «больную» человека. Понятное дело, речь идет не о клиническую психическую болезнь, а о социальной анормальність, ибо, не будучи клинически больной, человек фактически становится невротиком. Очень убедительно это продемонстрировал Е. Фромм в книге «Бегство от свободы» (1941).

На ее читателей произвел большое впечатление психологический анализ предпосылок становления и формирования фашистской системы в Германии. Анализ этот не потерял актуальности и сегодня, хотя нас сейчас интересует в несколько ином аспекте. Об этом говорил и сам Фромм, когда подчеркивал, что угодно-какому обществу необходимо иметь в виду опасность, которая исходит из особенностей человеческого характера, а именно «готовность воспринять любую идеологию и любого вождя за обещание хорошей жизни, за предложение политической структуры и символов, которые будут предоставлять жизни индивида некую видимость смысла и порядка» [13]. Отчаяние обездоленных становится питательной средой для тоталитарных режимов. Люди «не могут без конца находиться в состоянии «свободы от»; если они не в состоянии перейти от свободы к негативной свободы положительной, они пытаются избавиться от свободы вообще» [14].

Очень четкая психологическая картина механизмов бегства от свободы наблюдалась в Германии 20-30 гг. Характеризуя ситуацию в стране накануне прихода фашистов к власти (поражение Германии в войне, революция 1918 г., что свергла монархию, а затем поражение революции, инфляция, что проглотила уже к 1923 г. все сбережения представителей многих социальных слоев, великая депрессия, начавшаяся в 1929 году, разрушение основ семьи и как следствие - полное пренебрежение молодежи к авторитета родителей и т.д.), Фромм убедительно показал, как при этих объективных условий психологические желание иметь сильную власть и твердый порядок, что вызрели в массах, были довольны обещаниями нацистов, лидеры которых умело руководили массами, играя на самых низких человеческих инстинктах и «освобождая» массы от ответственности за идеи и действия тоталитарного государства.

Е. Фромм справедливо обращает внимание на то, что террор и демагогию нацистов и апатию немецких масс, которые имели своим следствием установления фашистского режима, нельзя объяснить только экономическими, социальными и политическими причинами. И сам Фромм, и некоторые другие западные исследователи отмечали, что за этим стояли еще и известные исторические коллизии национального жизни немецкого народа. Вообще национальная психология, национальная ментальность любого народа играет и будет играть весомую роль в процессе его социально-экономического развития, и роль эта, к сожалению, не всегда является прогрессивной.

Подводя итог, отметим, что определенная эйфория нашего общества от снятие запрета с тезиса о приоритет общечеловеческих ценностей над государственными и классовыми, требует внимательного отношения к предостережениям Е. Фромма. Возвращение в цивилизованный демократический мир открывает возможность присоединиться к общечеловеческим ценностям свободы, морали, гуманизма. В то же время мы возвращаемся совсем не в идеальный мир, потому что в нем немало и негативных человеческих ценностей, негативных социальных процессов. Значительно чаще, чем на «равные возможности для всех» мы наталкиваемся на грубость, дерзость, унижения человеческого достоинства. Отсюда и реалии нашей повседневной жизни - «бегство» от решительных действий, уклонение от личного выбора, безответственность, апатия и почти тотальная ориентация на потребление.

Трезвый анализ Е. Фромма показал, что современное общество способно или грубо и силой, или тихо и незаметно искоренять человеческое в человеке и что конец-концов деградация человека может стать необратимой. Не нужно идеализировать кого-какое общество, не надо забывать об опасности, которую может нести человечеству прогресс. Именно об этом свидетельствуют произведения выдающегося немецкого и американского ученого Е. Фромма.

Одним из самых влиятельных представителей американской политической науки был также Ганс Моргентау (1904-1980) - ведущий теоретик США по внешнеполитическим вопросам.

Подчеркивая, что национальные интересы являются главной движущей силой внешней политики любого государства, Моргентау, понятное дело, особое предпочтение отдавал американским национальным интересам. По его мнению, необходимо было предпринимать все возможные меры для обеспечения политического лидерства США в Европе и баланса сил в Европе и в Азии.

Обосновывая концепцию национальных интересов, Г. Моргентау большое значение придавал силе. Политика, по мнению американского ученого, никогда не сможет быть эффективной, если ее не подкреплено экономической, военной и политической силой. Вот почему достижения могущества и силы, согласно Моргентау, является главной задачей и определяющей чертой государства.

Однако надо отдать должное американскому ученому: он чрезвычайно реалистично подходил к осмыслению места силового фактора в ядерную эпоху. Исследователь постоянно подчеркивал опасность того, что мышление людей, их социальные, политические и идеологические институты остались на уровне доядерной эпохи. Таким образом, общий вывод, который делает Г. Моргентау, звучит над -
конечно убедительно: «любая попытка, независимо от его изобретательности и дальновидности, которая направлена на установление жесткого связи ядерной мощи с целями и методами государственной политики, может свести ее на нет необычайной разрушительной силой ядерного оружия» [15]. Из этого вытекает и пожелания Моргентау ядерным державам: вместо приспосабливать ядерное могущество к целей и методов государственной политики, необходимо сами эти цели и методы приспособить к потенциальных возможностей ядерной мощи.

Выдающимися представителями политической мысли французские теоретики Раймон Арон и Морис Дюверже.

Одной из центральных проблем научного творчества Г. Арона (1905-1983) был вопрос о разделении власти в обществе. Разделение властей, или, по определению французского политолога, дисперсия - «распыление» власти между многими субъектами оказывает неоднозначное влияние на политическую жизнь общества. Так, с одной стороны, разделение властей усиливает демократические тенденции в обществе, предотвращая созданию условий для ее концентрации в руках небольшой группы лиц, или в руках правящей элиты, с другой - «распыление» власти ведет к росту влияния и авторитета высших ее представителей, и прежде всего тех, кто берет на себя ответственность за окончательное принятие политических решений.

Это обстоятельство, по мнению Г. Арона, делает очень актуальным вопрос о персонализацию политической власти, которая в политической жизни стран мира набирает универсального характера в ядерную эпоху роль политических лидеров-личностей чрезвычайно возрастает. Если в демократических, плюралистических обществах эта роль, как правило, уравновешивается «распылением» власти, то в тоталитарных странах она может набрать формы тирании.

Наиболее влиятельным французским политологом сейчас Морис Дюверже (род. 1917). Одной из центральных проблем его творчества является проблема демократии. Изучая ее, Дюверже пытается серьезно осмыслить и проанализировать соответствующий политический опыт демократического развития западных стран. Исследования этого вопроса привело французского политолога к выводу, что западные страны живут в условиях плутодемократії, то есть в условиях такого политического правления, когда властью обладают одновременно и народ (демос), и богатство (plutos).

Но такое политическое правление - это только псевдодемократия, каких бы политических форм оно не получало. Настоящая демократия, по мнению М. Дюверже, - это несколько другое: более скромное и более реальное. Такая демократия определяется через «свободу для народа и для каждой части Народа», как это записано во французской конституции 1793 г. «Свобода не только для привилегированных через рождение, прихоть судьбы, должность, приобретенный образование, - но реальная свобода для всех, что обусловливает более высокий уровень жизни, образования, социального равенства и политического равновесия» [16].

ХХ век - век невиданных ранее по своим масштабам и глубине социальных конфликтов. Политическая наука не оставила этих проблем на обочине: существует специальный направление политологии - теория конфликтов. Наиболее весомый вклад в ее разработку принадлежит Л. Козеру, Г. Дарендорфу и К. Боулдінгу.

Л. Козер утверждал, что не существует социальных групп без конфликтных отношений и что социальные конфликты имеют позитивное значение для функционирования общественных систем и их изменения. Свою концепцию, получившую название «концепция позитивно-функционального конфликта», он строил как дополнение к классических теорий структурного функционализма. Козер пытался обосновать положительную роль конфликта для обеспечения общественного порядка и уравновешенности определенной социальной системы. «Стабильность всего общества, - по мнению Козера, - зависит от количества существующих в нем конфликтных отношений и типа связей между ними. Что больше различных конфликтов пересекается в обществе, то более сложным является его разделение на группы, и, соответственно, труднее создать единый фронт, который разделял бы членов общества на два лагеря, которые не имеют никаких общих ценностей и норм. Следовательно, чем больше независимых друг от друга конфликтов, то будет лучше для единства общества» [17].

Г. Дарендорф - немецкий социолог и политический деятель - рассматривает конфликт как перманентное состояние социального организма. Не наличие, а нехватка конфликта, утверждал Дарендорф, есть нечто странным и ненормальным. В каждом обществе всегда имеющиеся дезинтеграция и конфликт. «Всю общественную жизнь является конфликтным, поскольку оно меняется. В человеческих обществах не существует стабильности, поскольку нет в них ничего устойчивого. А потому именно в конфликте можно найти творческое ядро любых сообществ и возможность свободы, а также средства для рационального освоения социальных проблем и контроля над ними» [18].

Американский политолог и экономист К. Боулдінг, автор «общей теории конфликта», пытался создать целостную научную теорию конфликта, описывая в ее рамках все явления живой и неживой природы, индивидуальной и общественной жизни. В книге «Конфликт и защиту. Общая теория» Боулдінг отметил, что «все конфликты имеют общие элементы и общие образцы развития, и именно изучение этих общих элементов может представить феномен конфликта в любом его специфическом проявлении» [19]. Это положение несет основную методологическое нагрузки в общей теории конфликта.

В завершение рассмотрения этого вопроса отметим, что слишком длительное игнорирование проблематики социального конфликта в нашем обществе привело к тому, что общественные науки оказались не готовыми предложить государственным и общественным институтам, отдельным политикам глубокого теоретического анализа феномена конфликтности и практических рекомендаций по регулированию процесса развития конкретных конфликтных ситуаций. При таких условиях чрезвычайно актуальной становится задача максимального освоения накопленного мировой научной мыслью теоретического багажа в области конфликтологии, а также ускоренного развития собственных исследований. Это тем более важно, что сегодня Украина, как и другие страны СНГ, является уникальной лабораторией, где проблематику конфликта можно исследовать на богатейшему фактическом материале.

Итак, мы уже выяснили, что политическая наука занимает особое место в системе зарубежного обществознанию. Это - самостоятельная гуманитарная дисциплина с высокой степенью профессионализма и специализации. Она способствует разработке стратегических политических установок для внутренней и внешней политики, исследует те факторы, которые обеспечивают стабилизацию политической жизни общества. Понятно, что наш обзор тенденций развития современной политологии не является исчерпывающим. Политические проблемы продолжают существовать, жизнь неуклонно идет вперед и порождает все новые и новые политические явления и процессы. Все это делает вывод, что социальные условия для развития политической науки не исчезнут и в политической теории будущего, есть очень большие перспективы.



Назад