Электронная онлайн библиотека

 
 История экономических учений

4. Теории трансформации капитализма


Во второй половине ХХ века широкое распространение получили так называемые теории «трансформации» (преобразования) капитализма. Эти теории выходили, как правило, из реальных социально-экономических процессов
и явлений капиталистического развития, но толковали их весьма своеобразно. Кроме того, развитие мировой системы социализма, рост ее влияния после второй мировой войны стали причиной определенной «непопулярности» даже самого термина «капитализм». В этих условиях и начали формироваться различные теории преобразования капитализма на «новый» общественный строй.

Теория «народного капитализма» возникла в 50-х гг. в США. С ее обоснованием выступили такие экономисты и социологи А. Берли, Г. Надлер, С. Чейз, Дж. М. Кларк, Г. Сальвадоре и другие. Больше всего сторонников она получила в Европе, особенно в ФРГ, Австрии, Англии, Италии.

Теория «народного капитализма» состоит из трех частей: 1) теории «демократизации капитала», или «диффузии собственности»; 2) теории «управленческой менеджерской революции»; 3) теории «революции в доходах».

Теория «диффузии собственности». Центральное место в теории «народного капитализма» принадлежит положению о «диффузию собственности», или «демократизацию капитала». С развитием капитализма постепенно меняется структура капиталистической собственности. Если капитализма эпохи свободной конкуренции была присуща индивидуальная частная собственность, то современному капитализму присуще разнообразие форм собственности: индивидуальная, акционерная, монополистическая, государственная. Ведущей формой предприятий, а следовательно и форм собственности, является акционерная. Увеличение количества предприятий акционерной формы, распространение акций среди населения рассматривалось многими экономистами как «диффузия» (распыление) собственности.

Мелкий акционер, по мнению сторонников этой теории, якобы превращается в равноправного совладельца акционерных предприятий, на совладельца «народного капитала». В США, заявлял американский экономист А. Дракер, происходит беспрецедентная демократизация предпринимательской собственности «поскольку реальными собственниками этих предприятий становятся маленькие люди, средний класс и трудящиеся»[1]. Всех, кто владеет акциями (независимо от социального положения и количества акций) Дракер причисляет к буржуазии. Президент Торговой палаты США Джонстон писал: «Простой рабочий одной из моих фабрик, производящих электроприборы, служащий банка, в руководстве которого я нахожусь, и торговец моими строительными материалами - все они такие же капиталисты, как и я сам»[2]. Демократизация капитала, по мнению теоретиков «народного капитализма», происходит еще и потому, что любое акционерное общество является достаточно демократичной организацией: акционеры принимают участие в ежегодных собраниях, заслушивают отчеты правления, выбирают новый состав правления и др.

Анализируя эту концепцию, следует отметить, что она путает два разных процесса: процесс концентрации капитала и рост общественного характера производства, что действительно происходят постоянно и везде, с процессом ликвидации частной капиталистической собственности, невозможным по капитализма. Собственность на средства производства рассматривается как формальное право на доход. Следовательно, распространение акций среди населения признается как «распыления» собственности без оглядки на характер распределения акций. Так, в 60-х гг. в США 10 тыс. чел. (0,008% всего населения) имели 25%, а 75 тыс. чел. (0,06% населения) - 50% корпоративных активов, принадлежавших отдельным лицам. Только в корпорации «Дженерал Моторс» 0,6% акционеров имели в собственности 65,6% акций. В то же время около половины всех акционеров получали дивиденды в сумме меньшей по 100 долларов в год и были владельцами активов стоимостью не более 2 тыс. долларов[3]. Понятное дело, что их материальное и социальное положение с тех пор как они стали «собственниками», существенно не изменился.

Теория «управленческой революции» - является составной теории «народного капитализма». Ее сторонники утверждают, якобы с развитием акционерных обществ власть капиталистов-собственников ослабевает или и вовсе исчезает и заменяется властью наемных управленцев - менеджеров. Они являются «доверенными лицами народа» и руководствуются не мотивам прибыли, а общественными интересами. С обоснованием этой концепции выступили американские экономисты А. Берли, Дж. Бернхэм, П. Дракер и другие.

Эта теория тоже отражает реальные процессы в развитии капитализма: отделение капитала-собственности от капитала-функции, разграничение собственности и управленческой деятельности. За домонополістичного капитализма, когда предприятие было в основном индивидуальной собственностью и управленческая работа не требовала глубоких знаний, капиталист сам руководил производством. С ростом размеров производства, с возникновением акционерных обществ капиталисты стали поручать руководство наемным работникам. Некоторые усмотрели в этом процессе выдавливания капиталиста не только с производства, что действительно имеет место, а из общества вообще. Как писал А. Берли, «...капитал остается на месте. Также сохраняется и капитализм. Единственной фигурой, что исчезает, есть капиталист»[4]. Прежде всего будет методологической ошибкой судить о природе предприятий на основании формы управления. Ведь природа предприятия определяется не ею, а формой собственности на средства производства. Авторы концепции «управленческой революции» игнорируют вопрос о характере собственности. Как владельцы предприятий капиталисты нанимают управляющих, которые руководят предприятиями в интересах капиталистов, обеспечивая им максимальные прибыли.

Сторонники этой теории дипломатично уклоняются от ответа на то, какие именно владельцы акций не имеют эффективной власти в корпорациях: мелкие или крупные. Поскольку в корпорациях действует основной принцип «одна акция - один голос», то именно крупные акционеры имеют возможность удерживать в своих руках всю полноту власти, на свое усмотрение распоряжаться капиталом корпорации и выдвигать в состав ее управляющих тех людей, которые будут охранять их интересы.

Кроме того, высшие слои управленческого аппарата (менеджеров) тесно связаны с владельцами крупного капитала и часто сами принадлежат к ним. Их интересы в основном совпадают с интересами собственников. В крупной корпорации, следовательно, происходит не только постоянное отделение собственности от управления, но и обратный процесс - восстановление единства управления и собственности благодаря превращению менеджеров на капиталистов.

Однако осознанием двойственности этого процесса дело не ограничивается. Критики теории «управленческой революции» справедливо отмечают, что необходимо выяснять и средства осуществления контроля. Так, американский экономист Г. Лернер, который критически воспринимают концепцию «революции в управлении», подчеркивает необходимость концентрировать внимание не на том, «какие лица контролируют крупные корпорации, а в том, какими средствами осуществляется контроль (владение акциями или позиция в руководстве)»[5].

Английский исследователь деятельности крупных корпораций Т. Николс подчеркивал рост значения управляющих корпорациями, увеличение их власти, отмечая в то же время, что юридически они находятся на службе у акционеров, но практически их позиция не отличается от позиции директоров-владельцев. Относительно различных подходов к оценке проблемы «собственность-контроль», Николс замечал: «Теоретики менеджеризму писали об отделении или о «разводе». Правильнее будет говорить о «брак по расчету» между управляющим и капиталистом»[6]. Итак, подводя итог, можно сказать, что теории «революции в управлении» тоже присуща определенная эволюция. Она начала с отрицания власти капиталистов, а закончила «браком по расчету» менеджеров с капиталистами.

В то же время не следует считать, что эта (как и другие) теория является чисто абстрактной умственной упражнением. Ее сторонники и противники, используя огромный статистический материал, разрабатывают различные модели корпораций, исследуют деятельность различных групп капиталистов в корпорации: одна делает ставку на усиление автономии, рост корпорации, вторая - связана с движением фиктивного капитала, с биржей.

Различная ориентация буржуазии связана с различным движением реального и фиктивного капитала, которые противостоят друг другу, конкурируя за прибыль. Разграничение групп буржуазии и крупных корпораций по этому признаку обусловило конфликтный характер процесса «слияние», «поглощение» корпораций в 60-х - начале 70-х гг., что сказалось на положении управляющих корпорациями.

То, что управленцы имеют ограниченную власть в корпорациях, подтверждает практика экономической жизни 70-90-х гг. Переход контрольного пакета акций к другому владельцу почти всегда влечет замену менеджеров.

Теория «революции в доходах» - составной элемент теории «народного капитализма». Ее сторонники утверждают, что в развитых капиталистических странах произошел принципиальный переворот в роз -
разделении национального дохода, суть которого заключается в постепенном сближении доходов различных слоев и классов капиталистического общества. Этот тезис пропагандировали С. Кузнец, Дж. К. Гэлбрейт, К. Боулдінг, Г. Сальвадоре, Е. Хансен и другие.

Особых усилий для обоснования теории приложил американский экономист С. Кузнец. В труде «Доли высших за доходами групп в доходе и сбережениях» (1953) он привел данные о динамике распределения национального дохода в 1919-1948 гг. По его подсчетам, удельный вес доходов 1% населения США (высшей группы) составляла 1919-1938 гг. 13%, а в 1948 г. снизилась до 9%. Удельный вес доходов «верхних» 5% населения за этот период снизилась с 25 до 18%. Исходя из этих показателей, С. Кузнец сделал вывод о систематическое снижение доходов высших групп населения.

Эти расчеты и выводы широко рекламировались в прессе. Однако концепция «революции в доходах» подверглась серьезной критике со стороны многих американских экономистов и социологов. Так, В. Перло доказал сознательную тенденциозность расчетов Кузнеца. Он показал, что Кузнец рассчитывал удельный вес доходов высшей группы на основе данных налоговых органов, то есть на основании заявленных доходов. Между тем в послевоенный период значительно усилилось сокрытие доходов предпринимателями. Подчеркивая этот момент, В. Перло писал: «Кузнец выворачивает этот политический скандал наизнанку и превращает неуплату налогов богатыми на вымышленный доказательство того, что богатые теряют доход»[7].

Кроме того, Кузнец не учитывал нераспределенных прибылей, т.е. той части доходов, которая не распределяется между акционерами, а используется на накопление, образование различных фондов и т.д. Между прочим, если сумма дивидендов с 1939 по1969 гг. (по данным американской статистики) увеличилась в 4,4 раза, то сумма нераспределенной прибыли - в 86 раз[8].

Учитывая эти факторы, В. Перло показал, что доходы высшей группы не сократились, а выросли вдвое. Аналогичный вывод на основе анализа большого статистического материала было сделано американским социологом Г. Миллсом. В книге «Господствующая элита» он называл разговоры о «революции в доходах» просто «рекламной шумихой», который нельзя воспринимать серьезно[9]. В современных условиях, без оглядки на рост заработной платы тенденция увеличения разрыва в доходах работников и предпринимателей усиливается.

Концепция «коллективного капитализма» Г. Минза и А. Берли. Концепция коллективного капитализма сложилась в 60-е гг. ХХ ст., однако ее пуски достигают 30-х гг., когда американские экономисты Г. Мінз и А. Берли выдвинули идею о том, что акционерные предприятия является уже не частными, а коллективными. В их трактовке корпорация по организации частной собственности превращается в «социальный институт», цель которого уже не отождествляется с максимизацией прибыли.

Концепция «коллективного капитализма» имеет много общего с теорией «народного капитализма». Эта общность прежде всего заключается в том, что важной составляющей обеих концепций является теория «революции управления». «Собственность и контроль, - утверждает Мінз, - отделились и находятся в разных руках»[10]. В концепции «коллективного капитализма» принимаются во внимание только показатели (размеры корпорации), но игнорируется их социально-экономическое содержание. Мінз отмечал, что на современных крупных корпорациях работают тысячи рабочих и служащих, используются миллиарда долларов капитала, производятся товары массового потребления, которые продаются миллионам потребителей. Все это будто привело к тому, что большая корпорация перестала даже «отдаленно соответствовать как старой юридической модели собственности», так и экономической модели «атомістичної фирмы в условиях конкурентного рынка». Итак, корпорация, по мнению некоторых ученых, перестала быть автономной относительно общества, а стала социальным институтом, социальной силой, которая обеспечивает решения общественных проблем. И не случайно именно на этой почве в 60-70-х гг. сформировалась концепция «социальной ответственности» корпорации перед обществом.

Концепция «социального партнерства». Первые концепции «социального партнерства» появились еще в конце XIX века., когда социал-реформисты начали разрабатывать различные системы «участия рабочих в капиталистических прибылях». После второй мировой войны принцип «социального партнерства» распространяется во многих западноевропейских странах. С обоснованием этой идеи выступили французский экономист и социолог Г. Арон, немецкий профессор Е. Гауглер, Д. К. Гэлбрейт и другие.

Они пытались доказать, что в современном капиталистическом обществе в результате развития научно-технической революции, усиление экономической и социальной роли государства, рост количества крупных корпораций коренным образом изменилось положение рабочих, исчезли классовые противоречия и классовые конфликты. «Современные трудовые отношения в промышленности, особенно в крупных корпорациях, - пишет, например, Гэлбрейт, - все больше набирают мирного характера... это является следствием того, что интересы, прежде резко враждебные, теперь преимущественно находятся в гармонии»[11]. Происходит якобы «объединение» и «поглощение» классовых интересов благодаря тому, главное, что рабочему дается определенный комплекс социальных гарантий и мотивом деятельности корпораций «уже не является прибыль»[12].

Материальным основанием «социального партнерства», по мнению Гауглера, является распространение участия рабочих в капиталистической собственности и доходах[13].

Среди аргументов относительно распространения «социального партнерства» довольно часто называют практику «участия трудящихся в управлении капиталистическим предприятием. Такая практика действительно имеет место. Но она ограничивается, как правило, решением второстепенных вопросов, не меняя статуса рабочих на предприятии.

Концепцию «социального партнерства» широко использовали западногерманские неолибералы в теоретических разработках «социального рыночного хозяйства», «сформированного общества» и др.

Рассмотрены концепции «трансформации капитализма» не исчерпывают всего их разнообразия. Усиление вмешательства государства в экономическую жизнь, возрастание ее роли в решении социальных проблем породили почти аналогичные теории «плюралистической экономики», «планового капитализма», «государства благосостояния», «общества высокого массового потребления» и др.

 


[1] Drucher P. Americans Next Twenty years. - N.-Y., 1957. - P. 36.

[2] Цит по: Фабиюнке Г. «Народный капитализм» в теории и на практике. - М., 1959. - С. 27.

[3] Ландберг Ф. Богачи и сверхбогачи. - М., 1971. - С. 262-263, 331.

[4] Berle A. The 20-th Century Capitalist Revolution. - N.-Y., 1954. - P. 7.

[5] Larner R. Managerial Control and the Large Corporation. - Cambridge, Mass., 1970. - P. 19.

[6] Nicols T. Ownership, Control and Ideology. - London, 1969. - P. 141.

[7] Perlo V. The Income «Revolution». - N.-Y., 1954. - P. 14.

[8] Historical Statistics of the United States. - 1970. - P. 481.

[9] Миллс Г. Властвующая элита. - М., 1959. - С. 207.

[10] Means G. Pricing Power and the Public Interest. - N.-Y., 1962. - P. XIX.

[11] Гэлбрейт Дж. Новое индустриальное общество. - М., 1969. - С. 314.

[12] Там же, с. 379.

[13] Gaugler E. Partnerschaft im Betrieb. - Köln, 1970. - S. 13.



Назад