Электронная онлайн библиотека

 
 История экономических учений

5. Теории «индустриального общества»


Научно-техническая революция оказала большое влияние на всю систему современной политической экономии. Своеобразно запечатлел ее институционализм, породив новый, так называемый социальный направление институционализма. Его адепты, используя принцип технологического детерминизма, начали разрабатывать различные типы промышленных концепций трансформации капитализма.

Основы индустриальной концепции было заложено еще в трудах Веблена. В 40-60-х гг. она вновь приобрела актуальность в связи с развертыванием НТР. Родоначальником концепции «индустриального общества» считают американского экономиста П. Дракера, который в 40-х гг. опубликовал несколько работ, посвященных этой проблеме: «Будущее индустриального человека» (1942), «Идея корпорации» (1946), «Большой бизнес» (1947), «Новое общество. Анатомия индустриального строя» (1949).

Становление «индустриальной системы» он относит к ХХ ст. Ее основу составляют крупные предприятия и корпорации, осуществляющих массовое производство. «Индустриальная система» знаменует переход к «индустриального общества». Центральным институтом «индустриального общества» большое специализированное предприятие. Дракер определяет две разновидности «индустриального общества»: капиталистическое и социалистическое. Капиталистическое «индустриальное общество» Дракер называл «свободным», а социалистическое - «рабским».

В 60-х гг. теорию «индустриального общества» развили американский социолог и экономист Уолт Ростоуфранцузские социологи Жак Еллюль і Раймон Арон.

Ростоу опубликовал книгу «Стадии экономического роста. Некоммунистическое манифест» (1960), который изложил свою концепцию общественного развития, как альтернативу марксистской информационной теории. Он выделяет пять стадий экономического роста: 1) традиционное общество, 2) подготовка предпосылок для подъема, 3) подъем, 4) движение к зрелости, 5) эра высокого массового потребления.

«Традиционное общество» характеризуется примитивной ручной техникой, ручным трудом, преобладанием сельского хозяйства. Первая стадия хронологически охватывает всю историю человечества до XVII в.

«Вторая стадия роста - это общество в переходном состоянии»[1]. На этой стадии создаются предпосылки для подъема. Определяющей чертой стадии образования централизованных национальных государств. В экономике появляются «новые типы предприимчивых людей ... которые желают мобилизовать сбережения и взять на себя риск, стремясь прибыли или модернизации»[2]. На второй стадии возникают банки, растут инвестиции, оживляется внешняя и внутренняя торговля.

Третья стадия, стадия подъема, определяется тем, что силы экономического прогресса начинают доминировать в обществе. Происходит развитие в интересах всего общества. Эту стадию разные страны прошли в исторически разные отрезки времени. В Англии - это (примерно) два последние десятилетия XVIII ст., во Франции и США - несколько десятилетий перед 1860 г.

Четвертая стадия характеризуется постоянным прогрессом, усовершенствованием техники, распространением новой технологии на всю сферу хозяйственной деятельности, более быстрым ростом выпуска продукции по сравнению с ростом количества населения. Именно эту стадию Ростоу называет «индустриальным обществом».

Наиболее характерной чертой пятой стадии экономического роста является выпуск товаров длительного пользования. На этой стадии меняются приоритеты общества. На первый план выходит не производство, а потребление и благоденствие в самом широком понимании»[3].

Пятой стадией Ростоу не завершает периодизацию общественного развития. Будущее общество он связывает со стадией «за потреблением», которой будто бы уже достигнуто в США. Для нее характерно преобладание семейных и интеллектуальных ценностей над потреблением. Ростоу считает, что высокое массовое потребление станет общим и призывает человечество ускорить этот процесс.

Раймон Арон - французский социолог. Свою концепцию индустриального общества он изложил в таких произведениях: «18 лекций о индустриальное общество» (1962) и «Три очерка о индустриальную эпоху» (1966).

Индустриальное общество он определяет как такое, в котором наиболее распространенной формой производства является крупная промышленность. Такому обществу присущи полное отделение от семьи, технологическое разделение труда, накопления капитала, концентрация рабочих. Следовательно, определение индустриального общества в Арона является довольно расплывчатым, поверхностным. Он также выделяет два типа индустриального общества: капиталистическое и советское. Разницу между ними он видит в форме собственности на средства производства и способах регулирования экономики.

Капиталистическом типа экономики присуща частная собственность на средства производства, децентрализованное регулирования экономики, разделение общества на нанимателей - владельцев средств производства и наемных рабочих, погоня за прибылью как двигателем производства и циклические колебания экономики. Эти признаки присущи сугубо капиталистическом типа индустриального общества - чистому капитализму. Реальный же капитализм, по мнению Арона, нельзя считать «чистым», поскольку по ряду признаков он приближается к социализму. С социализмом его сближает характер собственности, использование прибыли, распределения.

Относительно собственности, то сходство Арон видит в существовании на Западе так называемой «коллективной собственности», которая возникла в результате национализации некоторых отраслей промышленности после второй мировой войны. Прибыль - категория, присущая любом индустриальному обществу, и не является особенностью только капитализма. Сходство в распределении заключается в том, что и в плановом, и в капиталистическом обществе сохраняется разница индивидуальных доходов, главным источником которой является разная заработная плата.

Для методологии Арона, как и для Ростоу, определяющим является технологический подход к анализу экономических процессов, когда уровень развития общества, его тип и социальная структура выводятся из уровня развития техники. Правда, сам Арон считал такой метод несовершенным, поскольку он игнорирует разницу в формах собственности и классовую структуру общества. Однако это не мешало ему пользоваться таким методом. Он даже категорически заявлял, что характер экономики нельзя определять характером собственности на средства производства, как это делал К. Маркс. Как пример он называл Испанию, Аргентину и США, экономику которых, по его мнению, невозможно объединить одним понятием - «капиталистическая». В рамках экономики, базирующейся на частной собственности на средства производства и децентрализованном регулировании, имеет место, подчеркивал он, множество вариаций производства, производительности и т.д., что делает невозможным объединения их понятием «капитализм». Иначе говоря, Арон пытается оспорить факт различного уровня экономического развития в рамках капиталистической системы.

Арон ставит целью сблизить капиталистическую и социалистическую системы, поскольку они обе определяются понятием индустриальных обществ. Поэтому он надеется, что его критический анализ, направленный против капитализма, в такой же мере будет направлен и против другого режима, то есть социализма.

Жак Еллюль - французский социолог, разработал концепцию «технологического общества». Основой «технологического общества» у него есть техника, которая господствует над обществом и человеком. Она развивается по собственным законам и не подвластна человеку. Она автономна и относительно экономики и политики. «Техника, - писал Еллюль, - влечет и предопределяет социальные, политические и экономические изменения. Это - першорушій всего последнего»[4].

В концепции Еллюля имеет место не только фетишизация, но и универсализация техники. Техника в его понимании не ограничивается машинами и технологии, а охватывает все сферы человеческой деятельности: 1) экономическая техника (связана с производством), 2) техника организации (включает коммерческую и промышленную деятельность, государство, полицию, военное дело), 3) человеческая техника (охватывает медицину, генетику, пропаганду и т.п.).

Предоставляя технике роль решающего фактора экономического развития, Еллюль выясняет, как ее развитие сказывается на экономическом развитии общества. Именно развитие техники, по его мнению,
предопределяет переход: 1) от индивидуального предпринимательства к «экономике корпораций»; 2) от «либеральной» экономики к государственно регулируемой; 3) от рыночной к плановой экономики. Этот процесс он объясняет развитием техники, увеличением ее стоимости, ростом инвестиций. В этих условиях экономическая деятельность выходит за пределы индивидуальных возможностей.

Техника, делает вывод Еллюль, предполагает централизацию, а та, в свою очередь, планирование. Планирование он не признает за прерогативу социализма, а за необходимое условие функционирования «технологического общества».

Еллюль выступает против индикативного планирования. Чтобы быть реализованным, план должен сочетаться с аппаратом принуждения. «...Планирования, - писал он, - неразрывно связано с принуждением»[5].

В тогдашнем обществе Еллюль выделяет две системы: «корпоративную» (капиталистическую) и «плановую» (пролетарская). Обе системы у него родственные, поскольку основаны на технике, а следовательно, образуют почти идентичны общественные структуры, которые возглавляет техническая элита.

Эффективнее функционирования экономики, по мнению Еллюля, обеспечивает именно «плановая экономика», однако будущее общества он с ней не связывает. Понимая под «плановой экономикой» социалистическую, он называет ее авторитарной и антидемократической, которая находится в руках государства и технической элиты, которые эксплуатируют народ. Интересно, что в «корпоративной», то есть капиталистической экономике, он таких недостатков не замечает.

Технологический детерминизм, присущий рассмотренным концепциям, в Еллюля оказывается максимально выразительно. Он подносит технику до абсолюта, а цивилизацию современного общества объясняет только развитием техники.

Дж. Гэлбрейт выступил со своеобразной разновидностью теории «индустриального общества», которая підсумовувала и развивала это научное направление. Он попытался разработать «синтетическую», как он говорил, теорию, которая бы охватывала все важнейшие закономерности современного капитализма.

Эту теорию было изложено Гелбрейтом в книге «Новое индустриальное общество» (1967), которая стала бестселлером на американском книжном рынке. Автора книги журнал «Форчун» назвал современным Кейнсом.

Идея книги, как Гэлбрейт писал в предисловии, зародилась на почве предыдущих научных исследований автора.

Гэлбрейт стал также известен как автор теории «врівноважуючої силы», которую он изложил в работе «Американский капитализм: концепция врівноважуючої силы» (1952). Суть теории заключается в том, что устранение конкуренции вследствие концентрации капитала не приводит, однако, к образованию монополий, поскольку тот самый процесс порождает нейтрализующее, «врівноважуючу силу» в виде крупных объединений покупателей и поставщиков. Как «врівноважуючу силу» Гэлбрейт рассматривает различные кооперативные организации, фермерские объединения, профсоюзы, различные торговые объединения и т.д.

Значение этой «врівноважуючої силы» заключается не только в том, что она препятствует образованию монополий, а и в том, что она заменяет конкуренцию, которая некогда была регулятором рынка. Гэлбрейт писал, что конкуренцию, которая царила еще со времен А. Смита, «фактически заменено типичным для современного времени рынком с небольшим количеством продавцов, которых активно укрощают не конкуренты, а второй сторону рынка - сильные покупатели»[6].

Гэлбрейт был уверен, что открыл новую силу, благодаря которой
капитализм освобождается и от господства монополий, и от разрушительной силы конкуренции, получая возможность использовать большое производство и нейтрализовать его негативные последствия - образование монополий.

Гэлбрейт - представитель неоінституціоналізму, который, по мнению его сторонников, отличается от традиционного как социально-экономическими условиями формирования, так и постановкой проблемы. Именно так понимает эту разницу американский інституціоналіст А. Гручі. «Веблен и его непосредственные последователи, - писал Гручі, - были, по сути, представителями теории индустриальной экономики, которая только рождалась. Неоінституціоналізм - это экономическая теория индустриальной экономики, которая не только была, но и превращается теперь на общество массового потребления. Разница между старым інституціоналізмом Веблена и неоінституціоналізмом Гэлбрейта, Мюдраля, Колма, Лоува и Перру есть, собственно, разницей между 20-ми и 60-ми годами»[7].

К этому следует, видимо, добавить, что критический институционализм Веблена заменено ныне на апологетический неоінституціоналізм. В работах неоінституціоналістів капитализм рассматривается как «общество изобилия», «общество массового потребления», «общество всеобщего благоденствия» и др. Именно таким изображает его и Гэлбрейт. В книге «Общество изобилия» (1958) он делает вывод, что проблему производства благодаря применению все более сложной и все более совершенной техники решено и остается решить лишь проблему распределения. Гэлбрейт критически относится к действующей системы распределения и надеется реформировать ее, расширяя общественные услуги и увеличивая благосостояние. Он предлагает совершенствовать систему образования и использовать имеющиеся ресурсы для борьбы с голодом и бедностью.

В «Новом индустриальном обществе» Гэлбрейт пытается комплексно рассмотреть всю экономическую систему капитализма, которую связывает с техническим прогрессом. Технический прогресс у него есть сущностью, саморазвивающаяся, порождает само себя. Технический прогресс и организация определяют экономическую форму общества.

Гэлбрейт выделяет две формы капиталистической экономики с точки зрения уровня техники, масштабов производства и формы организации предприятий - крупные корпорации и мелкое производство. Мелкое производство не играет значительной роли в современной экономике. Ее основу составляют крупные корпорации, порожденные передовой техникой. Часть экономики, представленную крупными корпорациями, Гэлбрейт называет «индустриальной системой», которая и определяет суть «нового
индустриального общества». «...Индустриальная система, - писал он, - это отличительная черта «нового индустриального общества»[8].

Индустриальная система, по Гелбрейтом, в свою очередь, определяется высокоразвитой техникой, которая предопределяет все другие его признаки: господство корпораций в решающих сферах экономики; необходимость крупных капиталовложений; усложнение условий и рост затрат времени на выполнение задач, стоящих перед производством в связи с увеличением роли научных исследований и необходимости надлежащих лабораторных испытаний; повышение требований к квалификации рабочих и управляющих корпорациями; и, наконец, потребность в ликвидации риска для крупных корпораций, которая требует планирования.

В «индустриальном обществе» возрастает и роль государства, которая должна взять на себя часть расходов для обеспечения технического прогресса и уменьшения риска предприятий от его внедрения. То есть именно техника определяет всю экономическую структуру общества.

Гэлбрейт выделяет два уровня развития корпораций: «предпринимательскую» и «зрелую». В «предпринимательской корпорации» (20-30-е гг. ХХ ст.) хозяином и руководителем был отдельный капиталист, владелец капитала. Его основной целью была максимизация прибыли. Контроль над корпорацией обуславливался капиталом предпринимателя, а не его компетентностью. Такая корпорация не нуждалась планирования и государственного вмешательства.

На смену «предпринимательской корпорации» приходит «зрелая корпорация». Этот переход обусловлен техническим прогрессом, его требованиями. «Зрелая корпорация» - это коллективная организация, поэтому частная собственность заменяется «общественной капиталистической собственностью». Во главе «зрелой корпорации» стоит не отдельный предприниматель, а «техноструктура», к которой переходит власть.

Что понимает Гэлбрейт под «техноструктурою»? Он определяет ее как «союз знаний и квалификации». Это основной руководящий персонал крупных корпораций, который состоит из людей, специализирующихся на руководстве производством, сбытом, финансами, корпоративным планированием, то есть тех, кто принимает решения. Он подчеркивает, что это управляющий интеллект - мозг предприятия. Это группа людей (не только менеджеров), которая охватывает всех, кто обладает специальными знаниями, талантом или опытом группового принятия решений»[9]. Именно эту группу людей Гэлбрейт предлагает назвать «техноструктурою».

Переход в корпорациях власти к «техноструктуры» меняет и цели деятельности корпораций. Прежде всего она отражает не личный интерес предпринимателя, а общественный, руководствуется не максимизацией прибыли, а общественным целью. На первый план «техноструктура» ставит экономический рост, который способствует эффективному функционированию корпорации, что отвечает как интересам общества, так и ее собственным интересам. Эффективное функционирование корпорации обеспечивает высокий уровень дивидендов. Следовательно, имеет место согласования интересов общества, корпораций и индивидов. Но Гэлбрейт неправомерно отрывает прибыль акционеров (дивиденды) от остальных прибыли корпорации. Неправомерным является и определение денежных доходов «техноструктуры» как заработной платы, что якобы не поощряет ее максимизировать прибыль корпорации в целом.

Важной чертой «индустриальной системы» Гэлбрейт называет планирования, которое тоже порождается развитием науки и техники. Крупная корпорация с ее сложной техникой, значительными капиталовложениями не может эффективно функционировать в условиях рыночной стихии. Рынок перестал быть надежным регулятором производства. Ему на смену приходит планирование корпоративной деятельности. Планирование должно обеспечить осуществление предусмотренных фирмой, корпорацией результатов и «заменить цены и рынок, как механизм, который определяет то, какая продукция будет изготавливаться, авторитетным решением, которое устанавливает, что будет производиться и споживатись и по каким ценам»[10]. Если раньше Гэлбрейт надеялся нейтрализовать монополию и конкуренцию с помощью «врівноважуючої силы», то теперь он пытается заменить конкуренцию и рынок монополией (большой корпорацией) и планированием. Правда, сам Гэлбрейт считает недопустимым отождествление крупной корпорации с монополией.

В «индустриальном обществе» формируется, как отмечает Гэлбрейт, новая классовая структура. По условиям «зрелой корпорации» и господства «техноструктуры» якобы исчезает конфликт между богатыми и бедными. Ему на смену приходит новый конфликт, порожденный научно-техническим прогрессом - между «классом образованных и необразованных и малообразованных». Решающей силой «индустриального общества» становится «класс образованных», составляющей частиню которого является «техноструктура». Эта теория Гэлбрейта, на его собственное признание, имела целью опровергнуть марксистское учение о противоположность интересов труда и капитала.

Однако Гэлбрейт не мог игнорировать реальных противоречий капитализма, не мог не видеть бедности, безработицы и т.д. И если во втором издании «Общества изобилия» (1969) он называет бедность «пережитком», «остаточным явлением», то в книге «Новое индустриальное общество» он заявляет, что эти недостатки присущи только той части экономики, которая находится вне «индустриальной системой», то есть сфере мелкого производства. Что же до «индустриальной системы», то она руководствуется общественными интересами, а значит, не приводит к нищеты, бедности и классовых антагонизмов.

Большую роль в «индустриальном обществе» Гэлбрейт предоставляет государству. Технический прогресс в него автоматически предопределяет необходимость вмешательства государства в экономическую жизнь. Он признает необходимость планирования на государственном уровне, регулирования государственного спроса, перераспределение национального дохода через систему налогов, содействие развитию научно-технического прогресса, образования, национальной обороны. При этом он подчеркивает независимость корпораций, их самостоятельность, «автономию» в отношении государства. Государство и корпорации Гэлбрейт рассматривает как две независимые силы, которые плодотворно сотрудничают друг с другом.

В концепции «индустриального общества» Гэлбрейта чувствуют себя и критические ноты. Он критиковал милитаризм, гонку вооружений, предлагая даже национализировать корпорации, производящие оружие. Гэлбрейт понимает сложность решения социальных проблем в рамках «индустриального общества». Будущее «индустриального общества» он связывает с деятельностью интеллигенции, которая в противовес «техноструктурі» будет руководствоваться только экономическими приоритетами, будет способствовать развитию «эстетических ценностей», направлению «индустриальной системы» на служение широким социальным интересам.

Концепция «постиндустриального общества». Общеметодологической основой концепции «постиндустриального общества» (так же, как и концепции «индустриального общества») эволюционный подход к исторического развития и принцип технологического детерминизма. Правда, последний дополняется другими принципами. Сам термин «постиндустриализм» было введено в научный оборот английским социологом А. Пенті еще в начале ХХ ст. Он дал его первое определение: «состояние общества, которое появится после развала индустриализма». Он предлагал использовать этот термин для размышлений о будущем в связи с тем, «что індустріалізм обреченно»[11].

Как сформирована концепция «постиндустриализм» сложился в 70-х гг. и связан с именем профессора социологии Гарвардского университета Даниеля Белла. Еще с конца 50-х гг. он активно пропагандировал эту концепцию. в 1967 году на конференции американских футурологов Белл сформулировал задачи социального прогнозирования. А в 1970 г. на VII Международном социологическом конгрессе провозгласил свою концепции «постиндустриального общества». 1973 г. Белл опубликовал труд «Наступления постиндустриального общества», что в ней обнародовал новый усовершенствованный вариант концепции.

Концепция «постиндустриального общества» является своеобразной проекцией «индустриального общества». Сначала теоретики «постиндустриализма» рассматривали его только как улучшенный вариант «индустриализма», но впоследствии их концепция стала значительно критичнее. Они начали критиковать «індустріалізм» за недостаточность ценностной ориентации, по технократизм.

Белл сделал попытку дать, с одной стороны, социальный прогноз развития буржуазного общества, а с другой - утвердить новый концептуальный подход к этому анализу, который отрицал бы монистическую теорию общественного развития К. Маркса. Он признает большую роль Маркса в развитии социологии, подчеркивает его влияние на социологов, которые занимались проблемами перспектив развития капитализма, и даже заявляет, что «все мы постмарксисти».

Белл пытается подражать маркса логику социального анализа и вместе с тем выступает категорически против монистического подхода к изучению закономерностей общественного развития, которое в марксистском учении определяется диалектической единством производительных сил и производственных отношений. Белл заявляет, что недостатком марксистского учения о замене формаций является то, что концептуальная схема общественного развития строится вокруг оси отношений собственности, а для характеристики капитализма такая ось непригодна. Прежде всего потому, что «собственность - это юридическая фикция»[12]. Кроме того, по мнению Белла, переход от «индустриального» к «постиндустриального общества» предопределяется уже не столько материальными факторами, сколько социальными институтами. Он выдвигает идею о том, что развитие любого общества происходит одновременно по нескольким «осевыми линиями», которые определяют его экономическую, политическую и культурную эволюцию. В зависимости от выбора «оси» историю общества можно рассматривать по-разному: как эволюцию форм собственности, его политической организации, или культурных традиций. Сам Белл берет за основу схему построения общества вокруг «оси производства и типов используемых знаний». В признании определяющей роли научных знаний он видит коренную разницу между своей концепцией и взглядами сторонников «индустриализма», которые все общественные изменения выводят только с прогресса техники и технологии.

Система «постиндустриализма» в Белла характеризуется пятью признаками: 1) переход от производства товаров к производству услуг; 2) преобладание среди работников «класса» профессиональных специалистов и техников; 3) ведущая роль теоретических знаний, как основы нововведений в экономике, политике и социальной структуре общества; 4) ориентация в будущем на методы контроля и оценка возможных направлений развития технологии; 5) принятие решений на основе новой «интеллектуальной технологии». Эти процессы, по мнению американского социолога, уже набирают реальных жизненных форм, тогда как черты традиционного капитализма постепенно исчезают.

Тезис о «экономику услуг» как одну из отличительных черт «постиндустриализма» не вызывает особых возражений. Однако стоит заметить, что характер общественных отношений не зависит от того, в какой сфере хозяйства они имеют место. В основу классового разделения общества Белл возлагает принцип знаний и квалификации и выделяет в соответствии четыре основных класса: специалисты (ученые, инженеры, экономисты), техники и напівфахівці, служащие, рабочие, занятые физическим трудом. Царит в «постиндустриальном обществе» - «меритократія» (в Гэлбрейта - «техноструктура») - это «новая элита», которая состоит из одаренных людей из всех социальных слоев. Эта элита становится господствующей не только в производстве, но и в политике.

Изменение социальной структуры общества меняет и характер противоречий. Белл писал: «Если для индустриального общества является характерной борьба между капиталистом и рабочим на предприятии, то в постиндустриальном обществе конфликт проявляется в столкновении между специалистом и простолюдином в организациях и в обществе»[13]. Центральная признак «постиндустриального общества», за Беллом - это господство науки, научных знаний. Белл отрывает науку от экономики, провозглашает ее автономность, рассматривает ее развитие как предпосылку новой организации и структуры общества. Основными элементами этой структуры станут университеты, научные институты, научно-исследовательские организации. Поскольку «большая наука» находится вне идеологии, то Белл пытается противопоставить ее «большому бизнесу».

Понятное дело, концепция Белла, как и другие концепции «трансформации капитализма», опирается на реальные факты, тенденции капиталистического развития. Однако она отражает лишь поверхностные представления об этих процессах. Действительно, в процессе научно-технической революции возрастает роль науки, спрос на квалифицированную рабочую силу, повышается квалификация специалистов. Но наука не была и не может быть независимой от социальных условий, самодостаточной силой в обществе.

Теория «конвергенции». С теориями социальной трансформации капитализма тесно связана теория конвергенции. Термин «конвергенция» переводится как «приближение», «сближение». В естествознании он означает возникновение в процессе эволюции в относительно больших групп организмов одинаковых рис в строении и функциях в результате их жизнедеятельности при схожих условий окружающей среды. Зарубежные экономисты и социологи использовали этот термин к анализу явлений общественной жизни. Они утверждали, что капитализм и социализм под влиянием современного индустриального развития приобретают общих черт, сближаются, сливаются в некое «смешанное общество». Оно не будет ни капиталистическим, ни социалистическим, а воплощать преимущества обеих систем.

С обоснованием теории «конвергенции» в 50-х гг. ХХ в. выступили экономисты и социологи П. Сорокин (США), Г. Арон (Франция), В. Бакингэм (США). Широкое распространение теория получила в 60-х гг., благодаря трудам таких ученых, как В. Ростоу (США), Ян Тінберген (Голландия), П. Дракер (США), Дж. Гэлбрейт (США) и другие.

Как и рассмотренные теории «индустриального» и «постиндустриального общества», теория «конвергенции» не является неким цельной научной гипотезой. Ее авторы пользуются разными аргументами в защиту своей позиции, по-разному описывают «смешанное общество».

Идею конвергенции распространяли на все сферы общественной жизни, но ее засадною частью является экономическое и технологическое обоснование конвергенции.

Широкую известность приобрел технологический вариант «конвергенции» Дж. Гэлбрейта. Будущее индустриальной системы он связывал с конвергенцией двух систем. Ничто, отмечал Гэлбрейт, не дает возможности лучше заглянуть в будущее индустриальной системы, чем установление факта конвергенции. Слияние двух систем происходит вследствие развития одинаковой технологической структуры производства. В работе «Новое индустриальное общество» Гэлбрейт писал, что «современная индустриальная техника подчиняется определенному императива, который выходит за рамки идеологии». Именно он диктует требования обществу. Различия между странами, находящимися на высшем уровне индустриализации, какими бы большими они не были по номенклатуре, под влиянием собственных нужд индустриальной техники и связанной с ней организации производства уменьшаются все больше.

Неизбежность «конвергенции» Гэлбрейт объяснял тем, что большие масштабы современного производства, свойственные развитым капиталистическим и социалистическим странам, нуждаются «примерно похожей системы планирования и организации»[14]. Он подчеркивает необходимость государственного регулирования экономики.

Итак, Гэлбрейт к проблеме «конвергенции» двух систем подходит с точки зрения размеров производства, его технико-организационной стороны и игнорирует различия в сферах собственности.

Голландский экономист Я. Тінберген процесс «конвергенции» представлял, как «восприятие» определенных принципов и «преодоление» других. Будущее «конверговане» общество не воспримет присущих социализму общественной собственности, централизованного планирования (которое должно вступить децентрализованного характера), уравнительного распределения и т.д. Относительно капитализма, то здесь усилится планирования, будет возрастать роль государственного сектора и государственного регулирования экономики. В результате приближения системы «Востока и Запада» к некой середины возникнет, по мнению Тинбергена, «смешанная система», которая сделает возможным достижение общественного оптимума.

Французский социолог Г. Арон признает наличие общих черт и для капитализма и социализма: индустриализация, урбанизация, развитие образования. Он критикует марксистский формаційний подход к анализу общественного развития, заявляет, что он не оправдал себя, что фактом такого развития стал плюрализм. И капиталистическая и социалистическая экономические системы развиваются и изменяются. В процессе развития происходит «общие для обеих систем» изменения. Арон не ставил задачу дать четкое прогнозирование будущего, хоть и выдвигал идею плюрализма всемирного развития, для которого характерно существование индустриальных обществ различного типа.

В. Ростоу сопоставляет некоторые технико-экономические показатели двух систем (норму накопления, уровень производства и потребления на душу населения) и делает вывод о преимуществах капитализма. Что же до социалистических стран, то, отказавшись от своего общественно-политического строя, они приблизятся к капитализму.

М. Дюверже (Франция) будущее социализма и капитализма представлял, как систему «демократического социализма», которая образуется в результате неизбежных процессов либерализации на Востоке и социализации на Западе. Будет происходить мирное автоматическое сближение двух систем.

Для доказательства процессов «конвергенции» широко использовалась проблема роста влияния государства на экономическую жизнь в капиталистических странах. Это стало основанием для заявлений о том, что социализм и капитализм подобные в том, что в них осуществляется государственный контроль над экономикой.

В обосновании теории «конвергенции» западные ученые обращались не только к экономическим, но и к загальносоціологічних аспектов, они распространяли идеи «конвергенции» на все сферы общественной жизни. Социологическая аргументация «конвергенции» заключается в определении общих черт двух систем в области воспитания, образования, культуры, искусства, науки. Так, П. Сорокин в «Социологическое и культурное сближение между Соединенными Штатами и Советским Союзом» подчеркивал определенное сходство систем воспитания и образования в США и СССР. Он пытался также установить похожие тенденции в развитии социальных наук и философии. Это сходство, по его мнению, заключается в том, что значительная часть советских ученых не стоит
якобы на позициях диалектического материализма, тогда как значительная часть американских ученых более склонна к материалистического мировоззрения.

Каким же представляли себе западные теоретики будущее «конверговане» общество?

Так, американский экономист. Бакингэм в труде «Теоретические экономические системы. Сравнительный анализ» (1958) отмечает, что в результате конвергенции возникнет «единый общий экономический порядок» на капиталистической основе. Три из четырех определяющих основ капитализма будут включены в новую систему: частная собственность, экономические стимулы и мотив прибыли, рыночная система.[15] В Г. Арона возможный путь «синтеза» двух систем - это организация социализма на капиталистических основах принципов. Что же касается капитализма, то он не создает препятствий развитию производительных сил и поэтому замена капитализма социализмом не является необходимым.

Я. Тінберген - сторонник «синтеза некоторых элементов капиталистической эффективности и социалистического равенства».

Французский экономист Ф. Перру писал о создании «всемирной экономики», которая бы объединяла противоположные системы и была бы способной удовлетворить потребности всех людей.

Д. Белл заявлял, что СССР и США похожи как индустриальные общества, а требования научно-технической революции предопределяют их «конвергенцию» в виде «нового типа централизованно-децентрализованной рыночно-плановой системы»[16].

Различные варианты и оттенки теории «конвергенции» не дают оснований утверждать об их существенные отличия. Пропагандируя сближения социализма и капитализма, большинство теоретиков «конвергенции» на самом деле имели в виду поглощения социализма капитализмом. Абсолютно откровенно об этом писал профессор Колумбийского университета, помощник по вопросам национальной безопасности при президенте Дж.Картері С. Бжезинский. В работе «Политические системы США и СССР» (1964), написанной совместно с социологом С. Хантингтоном, авторы констатировали процесс сближения СССР и США.

Но вместе с тем они подчеркивали, что этот процесс окажется на самом деле в сохранении принципиально важных аспектов капиталистической системы и отмирании признаков социализма, в частности коммунистической партии и ее монополии на власть. «Таким образом, - делают вывод авторы, - при ближайшем рассмотрении оказывается поразительное обстоятельство - большинство теорий так называемой «конвергенции» в действительности не постулируют «конвергенцию», а поглощение противоположного системы»[17].

Как известно, марксистская литература не просто критически оценивала теории «конвергенции», а называла ее «мифом» и видела ее назначения в попытках защитить капитализм и опровергнуть достижения социализма. Арбитром в решении этой проблемы стала практика. И не случайно. Бжезинский в труде «Холодная война и ее последствия» писал: «Вместо теории «конвергенции» двух конкурирующих систем, что ее некогда восхваляли, реальность оказалась односторонней конверсией».

Однако «конвергенция» действительно будет происходить на пути развития демократических режимов во имя мира на земле.

 


[1] Rostow W. W. The Stages of Economic growth. A Non-Communist Manifesto. - Cambridge University Press, 1960. - P. 6.

[2] Ibid., р.7.

[3] Ibid., р.73.

[4] Ellul J. The Technological Society. - N.-Y., 1965. - P. 134.

[5] Ibid., p. 181.

[6] Gelbraith John K. American Capitalism. The Concept of Countervailing Power. - Boston, 1958. - P. 119-120.

[7] Gruchy A. Contemporari Economic Thought. - Clifton, 1972. - P. 8.

[8] Гэлбрейт Дж. Новое индустриальное общество. - М., 1969. - С. 45.

[9] Гэлбрейт Дж. Назв. соч., с. 113.

[10] Гэлбрейт Дж. Назв. соч., с. 61.

[11] Penty A. Post-industrialism. - London, 1922. - P. 14.

[12] Bell D. The Coming Post-industrial Society. - N.-Y., 1973. - P. 294.

[13] Bell D. Op.cit., p. 129.

[14] Гэлбрейт Дж. Новое индустриальное общество, с. 453.

[15] Bakingham W.S. Theoretical Economic Sistems. A Comparative Analisis. - N.-Y., 1958. - Г. 484.

[16] Bell D. Ор. cit., p.348.

[17] Brzezinski Zb., Huntington S.P. Political Power; USA-USSR. - N.-Y., 1964. - P. 311.



Назад