Электронная онлайн библиотека

 
 История экономических учений

6. Концепции футурологии


Среди многих проблем современности одной из центральных является проблема будущего. Все, кто живет сегодня, строят мир будущего, мир XXI века. Каким он будет? Что даст человечеству?

Марксистско-ленинской концепции общественного развития, в основе которой лежит смена общественно-экономических формаций, предполагается построение коммунизма как будущего человечества. Этой концепции противостоят концепции футурологии (науки о будущем) западных экономистов. Название новой науке дал немецкий политолог О. Флехтхейм. В труде «История и футурология» (1966) он определяет футурологии как средство преодоления «старых идеологий». Попытки определить контуры социальной организации общества будущего делали еще прогрессивные мыслители позднего средневековья Т. Мор, Т. Мюнцер, Т. Кампанелла, большие социалисты-утописты - Ш. Фурье, Сен-Симон, Г. Оуэн.

В 60-70-х гг. возник настоящий «футурологический бум». Экономисты, философы, социологи начинают активно прогнозировать будущее. Возникает ряд правительственных и негосударственных организаций, которые занимаются моделированием и прогнозированием будущего. Одной из первых таких международных организаций был «Римский клуб» (1968). в 1974 году была создана «Всемирная федерация исследований будущего». Возникают научные центры под эгидой ООН, ЮНЕСКО. Над созданием моделей и прогнозов будущего работают научные центры при университетах, международных концернах, банках. Ученые пытаются осмыслить экономические, экологические, энергетические, демографические и другие проблемы, которые стоят перед человечеством на глобальном и региональном уровнях.

Происходит быстрое развитие футурологии как науки.

Советские исследователи-марксисты отрицали даже право на существование футурологии на том основании, что она не отвечала марксистско-ленинским представлениям о перспективах общественного роз -
витке, во-вторых, что она как будто не является результатом развития научной мысли, а является результатом социального заказа, о чем свидетельствуют заранее предусмотрены выводы, и, в-третьих, что она не имеет предмета своего исследования, потому что функция присуща предвидения
каждой общественной науке.

Ссылаясь на исторический опыт существования СССР, марксистские теоретики писали, что «сама история» авторитетно подтвердила истинность научного коммунизма. «А обязанность футурологии... - пишет, например, Шахназаров, - сводится к тому, чтобы доказать обратное, чтобы сконструировать и обосновать «некомуністичне будущее». Уже за одно это ее нельзя считать настоящей наукой»1.

Действительно, футурология возникла и развивалась как альтернатива марксизма. Нельзя отрицать и того, что она выполняла определенный социальный заказ. Однако отрицать ее - неправомерно. Если подходить с этих позиций к определению науки, то, учитывая исторические реалии сегодняшнего дня, можно отрицать марксизм, как научную теорию.

В футурологических концепций так же, как и в теориях трансформации капитализма, нет единой методологической основы. Футурологи ограничиваются фрагментарной характеристикой общества, возводят в абсолют одну его сторону, риса.

Достаточно условно можно выделить два основных направления современной футурологии - индустриальный и конвергентный. Сторонники теории конвергенции, как уже отмечалось, пытались спрогнозировать процессы общественного развития, исходя из существования двух противоположных систем. В рамках индустриального направления футурологический характер имеют различные теории так называемого постсуспільства. По подсчетам Белла в 60-70-х гг. появилось около двадцати определений будущего общества с приставкой «пост»: постбуржуазне общество Г. Дарендорфе, посткапіталістичне общество Г. Ліхтхейма и Е. Боулдинга, постцивілізація Г. Кана, постсучасне А. Етціоні и другие. Основным методологическим принципом всех этих теорий является технологический детерминизм, то есть утверждение, что развитие техники определяет развитие общества независимо от его социально-экономической структуры. Роль науки, техники, технологии в развитии общества гиперболизируется. Английский футуролог Ст. Котгров писал по этому поводу: «Основой формулировки наших представлений о будущем является технологический детерминизм, который утверждает, что машины творят историю. Индустриальная революция и теперь «новая индустриальная революция» является понятием, которые предполагают, что технология является источником движения современных социальных систем»1.

В основу характеристики общества будущего берутся разные признаки. Количество признаков неодинакова в разных авторов. Однако почти все отмечают на расширении сферы услуг, росте роли научно-технической интеллигенции, пишут о общее благосостояние, возможность удовлетворения разнообразных интересов и т.п.

Такой перечень признаков свидетельствует о том, что они выбраны произвольно, не составляют системы, что западные теоретики вместо анализа реалий общества будущего и закономерностей его возникновения изображают идеальную картину.

Как засадні выбираются различные признаки будущего общества. Еще в 1968 г. Г. Кан, бывший директор Гудзоновского института, совместно с А. Вінером опубликовали труд «Год 2000», что в ней за одну из таких признаков приняли уровень доходов на дущу населения. Этот признак они признали основным критерием классификации стадий общественного развития, в частности: 1) передіндустріальної - 50-100 долларов; 2) переходной - 200-600 долларов; 3) индустриальной -
800-1500 долларов; 4) массового потребления - 1500-4000 долларов; 5) постиндустриальной - 4000-20000 долларов.

Кроме рост дохода в экономике общества будущего (за Каном и Вінером) будут преобладать социальные мотивы производства, рынок будет играть меньшую роль, высокого уровня достигнет компьютеризация общества и т.д. Однако большинство признаков постиндустриального общества Кан и Винер только декларируют, не раскрывая их содержания.

В работах 70-80-х гг. Г. Кан развивает оптимистичные прогнозы относительно дальнейшего развития общества. Он пишет: «Постиндустриальный мир, который мы предполагаем, будет миром растущего благосостояния... уменьшения конкуренции, он будет миром больших путешествий и контактов и, возможно, миром, что обеспечит уменьшение различий между его народами»[1].

Экологические проблемы развитых стран Кан надеялся решить переносом «экологически грязных» производств в развивающиеся страны.

Социальная направленность оптимизма Г. Кана нашла проявление в таких работах, как «Мировое экономическое развитие 1979 и далее» (1979), «Грядущий бум» (1982), «Размышления о невероятное в 1980-те» (1984). В последний труда, которая была издана посмертно, Кан выступает как ярый реакционер. Он даже предвещает неизбежность войн, в частности, термоядерных и пытается доказать, что они не означают конца цивилизации. «Большинство людей, - писал Кан, - почему глубоко убеждены, что ядерная война означает конец цивилизации...»[2] Г.Кан не только отрицает такую оценку термоядерной войны, но и пытается обосновать ее «прогрессивные» черты. Важнейшей он называет возможность державы-победительницы расширить «сферу своей гегемонии... на весь мир»[3].

К концепции «постцивілізації» Г. Кана близка концепция «технотронной эры», известного политолога, профессора Колумбийского университета С. Бжезинского. Во многих своих работах, в частности «Америка в технотронний возраст» (1967), «Между двумя веками. Роль Америки в технотронній эре» (1970), Бжезинский не только прогнозирует будущее, но и развивает мысль о ведущую роль США в этом
му будущем, называя их «социальной лабораторией мира»[4]. США, пишет Бжезинский, под влиянием научно-технической революции вступили в новую эру - «технотронну». Он также разделяет мнение о том, что именно техника (особенно электроника) становятся основным фактором, который определяет социальные сдвиги, изменение обычаев, социальной структуры, ценностей, общества в целом»[5].

Конструируя экономическую систему «технотронного общества», Бжезинский выделяет в нем три сектора: 1) технотронний, в котором сосредоточено новые отрасли производства, средства массовой информации, сферу науки; 2) индустриальный, где сконцентрировано традиционные отрасли, рабочие которых является хорошо материально обеспеченным; 3) доіндустріальний, что в нем преобладают рабочие с низкой квалификацией, низкими доходами. Как определяющие черты «технотронного общества» Бжезинский называет: преобладание сферы услуг, развитие индивидуальных способностей человека, доступность образования, замену мотива накопления личного богатства «моральным імпера -
вом использования науки в интересах человека», ликвидацию «персонализации» экономической власти, то есть потерю владельцами капитала
позиций в управлении производством. Эту роль играет «элита технотронного общества», то есть организаторы производства и ученые, которые образуют «верхушку господствующего класса».

В «технотронному обществе» социальные конфликты возникают только в доиндустриальном секторе, но их всегда можно устранить, увеличивая доходы лиц этого сектора. Это не представляет проблемы, поскольку «американское общество в целом достигло невиданного изобилия, что касается всех классов»[6].

Одним из наиболее ярких представителей футурологии является американский социолог Д. Тоффлер. Тоффлер констатирует наличие кризисных явлений в индустриальной системе. Эти явления связаны с тем, что индустриальный мир вступает в новую стадию исторического развития, стадию технологической цивилизации, которая уже не подлежит правилам индустриализма. Этот переход будет периодом переворотов, он будет сопровождаться падениями, экономическими катастрофами, военными конфликтами. И не случайно Тоффлер называет свою работу «Будущий шок» (1970).

Продвижение к «нового общества» происходит в процессе развития «суперіндустріальної революции». Созданное этой революцией «абсолютно новое общество» избавит народные массы голода и болезней, создаст «замечательные возможности для расцвета индивидуальностей», «удовольствие психологических потребностей» и т.д.[7]. Переход к «суперіндустріального общества» должен быть четко спланированным, нужна разработка его модели, или, как пишет Тоффлер, следует «спроецировать новую цивилизацию»[8].

Однако относительно экологического будущего общества Тоффлер стоит на позициях социального пессимизма. В книге «Третья волна» (1980) он изображает катастрофічий состояние планеты. Тоффлер пишет о загрязнения земли и океанов, о уничтожения многих видов животных и растений, о хищническое использование полезных ископаемых. «...Война против природы, - подчеркивает он, - уже достигла поворотного пункта, и биосфера больше не в силах противостоять промышленному наступления»[9].

Выход из сложившейся ситуации, Тоффлер видит опять-таки в развитии техники и технологии. Именно эти категории есть у него определяющими в конструировании схемы развития человечества. Однако «индустриальная ось» является лишь общим ориентиром общественного прогресса. Тоффлер подчеркивает необходимость учитывать «переоценку ценностей», то есть изменение представлений о моральных ценностях. В Тоффлера изменения, которые происходят в сознании людей, определенные противоречия, которыми они сопровождаются, - является явлением прогрессивным. Задача состоит лишь в том, чтобы «приспособить» поведение людей в новых социально-экономических и культурных реалий. Именно с этих позиций выходит Тоффлер, разрабатывая схемы общественного развития в работе «Третья волна. От индустриального общества к более гуманной цивилизации» (1980).

Тоффлер провозглашает крах индустриализма и рождение «новой цивилизации», связанной с последовательной сменой «волн перемен». Первая волна - аграрная волна цивилизации. Промышленная революция породила Вторую волну - индустриальную цивилизацию. С начала
60-х гг. началось приближения Третьей волны - волны компьютеров, коммуникаций и утверждение суперіндустріалізму.

В «цивилизации Третьей волны» существенно изменится жизнь людей, произойдут разительные изменения в семейных и международных отношениях, улучшится система образования и воспитания. У молодежи будет меньше потребительских настроений, усилится роль моральных ценностей.

Такие же идеи развивает Тоффлер в книге «Предсказание и предпосылки» (1983). Правда, здесь он особое внимание обращает на формирование различных структур «информационного общества». «Информационное общество», по Тоффлеру, является гетерогенным, неоднородным. Эта гетерогенность «предусматривает обмен информацией на качественно новом уровне, который отличается от гомогенной информации традиционного массового общества»[10].

В труде «Сдвиг власти. Знание, богатство и насилие на пороге XXI века» (1990) Тоффлер будущее связывает с построением «целостной гуманной цивилизации». Переход к ней состоится через «революцию власти», которую Тоффлер называет одной из важнейших революций. Он признает, что до сих пор ученые анализировали преобразования в технике, обществе, окружающей среде, культуре и не уделяли внимания власти, а именно она является движущей силой многих других перемен[11].

Основным фактором «революции власти» является знание. Именно их развитие и распространение, охватившие все мировое сообщество, стали взрывной волной, которая повлекла все современные процессы. Анализируя события, происходящие в современном мире, автор прогнозирует их развитие, опираясь на американский опыт. И «целостная цивилизация будущего» - это тоже распространения на все страны опыта США.

Будущее общество Тоффлер наделяет многими чертами, что их уже рассматривали другие футурологические концепции. Но особенно подробно он анализирует проблему информатизации общества, которая исследовалась и в предыдущих его работах. Он подчеркивает, что знания, информационная революция угрожают финансовой власти больше, чем профсоюза. Тот, кто контролирует знания, контролировать власть.

Прогнозы будущего разрабатывал и французский экономист Жан Фурастье. За Фурастье, НТР снимает проблему классовой борьбы и обеспечивает автоматическое решение всех социальных проблем благодаря созданию «общества потребления», так называемой третичной цивилизации, где будет преобладать сфера услуг. Фурастье критикует ортодоксальную политическую экономию за ее статичность и подчеркивает необходимость проработки прогнозов, ориентации на будущее. Это будущее он связывает с техническим прогрессом, экономическим ростом. В книге «Цивилизация 1995 года» (1970) он пишет, что жизнь нации не можно улучшить за счет революционного передела национального богатства. Эту цель способен обеспечить только экономический прогресс, который создаст «цивилизации досуга». Он, как и другие футурологи, выделяет в несколько стадий развития общества и подчеркивает, что в «обществе досуга» произойдет переход к «четвертичной цивилизации», где основной целью станет получения знаний. Но он вынужден признать, что творческий труд и там будет привилегией элиты, а не масс.

Дальнейшая эволюция концепций технологического детерминизма связана с новым этапом НТР, который начался на рубеже 80-х гг. В научной литературе его называют «реіндустріально-ресурсосберегающим». Новый этап НТР снова родил слива футурологических прогнозов. Появились концепции «телематической», «микроэлектронной», «привязывая», «информационной» революций, которые устраняют необходимость ре -
волюції социальной. Широкое распространение получила, в частности, теория «информационного общества». Ее сторонники считают, что информатика радикально изменит положение человека в обществе. В «информационном обществе» развитые информационные системы будут давать возможность бесконфликтно решать все проблемы.

Некоторые западные экономисты видят прообраз «информационного общества» в Японии, которая достигла значительных успехов во многих сферах электроники. Некоторые теоретики связывали будущее с социализмом.

Так, американский социолог К. Келли заявлял об изменении характера собственности, изменение целей производства ради прибыли и наступления «гуманистического социализма», правда, в далеком будущем[12]. Шведский исследователь И. Гальтунг писал, что и США и СССР развиваются в «послереволюционное коммунистическое общество». Дж. Гэлбрейт в работе «Экономика и общественная цель» разработал концепцию
«нового социализма», который у него выступает как реформирована в «єврокомуністичному духе» американская экономика.

Американский экономист П. Дракер провозглашал «пенсионно-фондовый социализм». При этом он ссылался на К. Маркса, который связывал социализм с собственностью работников на средства производства. А в США она составляет более 35% - это пенсионные фонды. Следовательно, США, заявляет Дракер, - «первая действительно социалистическая страна».

Проблема будущего - сложная и многогранная. Кроме теорий, которые возникают в рамках так называемых ортодоксальных направлений, появились альтернативные идеи общественного развития. В них упор все больше переносится из отношений между людьми и богатством, на отношения между людьми в самом широком понимании. Это концепции «качества жизни», «этики развития», «экоразвитию», «социального развития». Они включают не только экономические, но и социальные, политические, психологические и другие аспекты.

Понятно, что будущее общество в характеристике футуро -
логов имеет «мозаичный» характер. Фактически речь идет только о создании в воображении футурологов отдельных «картин будущего», о своеобразное «изобретение будущего». Как писал английский физик и футуролог, лауреат Нобелевской премии Д. Габор: «Будущее нельзя предвидеть, но можно изобрести»[13]. Однако на некоторые тенденции общественного развития футурологи указывают вполне правильно.

 


1 Шахназаров Г. Х. Фиаско футурологии. - М., 1979. - C.5.

1 Cotgrove S. Каталогизировать of Cornucopia. - N.-Y., 1982. - P. 102.

[1] Kahn H., Brown W., Мartel L. The Next 2000 Years, A Scenario for America and the World. - N.-Y., 1976. P. 226.

[2] Kahn H. Thinking about Unthinkable in the 1980's. - N.-Y., 1984. - P. 84.

[3] Іbid., г. 92.

[4] Brzezinski Z. Between two Ages. Верхняя Role in the Technotronic Era. - N.-Y., 1970. - P. 196.

[5] Іbid., p. XIX.

[6] Brzezinski Z. Op. cit., p. 205.

[7] Toffler A. Future Shock. - N.-Y., 1970. - P. 166, 205.

[8] Toffler A. Eco-spasm Riport. - N.-Y., 1975. - P. 105.

[9] Toffler A. The Trird Wave. - N.-Y., 1980. - P. 138.

[10] Toffler A. Анонсы and Premisies. - N.-Y., 1983. - P. 107.

[11] Toffler A. Powershift: Knowledge, Wealth and Violence at the Edge of the 21st Century. - N.-Y., 1990. - P. 467.

[12] См.: Kelly K. D. Vouth, Gumanism and Technology. - N.-Y., 1972. - Г. 164.

[13] Cabor D. Inventing the Future. - Harmondsworth: Penguin Books, 1964. - P. 164.



Назад