Электронная онлайн библиотека

 
 История экономических учений

2. Экономические дискуссии 20-30-х гг.


После Октябрьской революции и прихода к власти большевиков в России формирование советской экономической мысли происходило в процессе дискуссий, проводимых на демократических началах, и завершилось установлением идеологического диктата так называемой пролетарской политической экономии.

Методологические дискуссии 20-30-х гг. отразились на развитии экономической теории и, прежде всего, способствовали признанию необходимости существования политической экономии даже в социалистическом обществе, определили ее структуру.

Наличие разнообразных направлений и школ в экономической и историко-экономической науке - важнейшая реальность того времени, но такой же реальностью была идеологическая непримиримость большевизма, что обусловило в конце 30-х гг. его полную победу, достигнутую не научным убеждениям оппонентов, а насильственным внедрением собственных взглядов на закономерности общественного развития.

В первые годы Советской власти решался вопрос о концепции построения социалистического общества. Ленинская модель построения государственного социализма была аналогичной государственно-капиталистической (централизация банковской системы, монополизация предприятий в промышленности и торговле, создание потребительских обществ и т.п.), но без частной собственности, без товарной формы распределения. То есть с государственно-капиталистической формы изымались основные факторы ее саморегулирования. Зато предлагался новый механизм управления экономикой, который сначала реализовался как политика «военного коммунизма», а затем должен был быть воплощен в тотальном директивном планировании.

Реализация этой концепции социалистического строительства, что разрабатывалась Лениным как обоснование курса партии на социалистическую революцию и базировалась на двух составляющих - диктатуре пролетариата и общественной собственности, - натолкнулась на невозможность немедленного решения проблемы формирования социалистической собственности.

Поэтому уже в самом начале революционных преобразований в стране формируются два взгляда на ход дальнейшего развития, на характер решения экономических и других противоречий. Один из них, ориентирован на максимально быстрый и прямой переход к социализму, минуя промежуточные формы, был представлен концепцией «военного коммунизма». Другой взгляд было изложено В. Лениным в таких работах, как «Очередные задачи Советской власти», «О левое ребячество и мелкобуржуазность». В этих работах были сформулированы основы будущей экономической политики.

Основным мотивом ленинских статей была критика идеи Троцкого о непосредственное «введение социализма». Возможность решения проблемы соотношения сил капитализма и социализма в пользу последнего Троцкий усматривал в немедленному обобществлении производства, то есть установлении общественной собственности, и в планировании народного хозяйства. Так, он указывал, что попытки государства регулировать экономические отношения являются бессмысленными, когда не произошло обобществления и огосударствление собственности. Ленин же писал, что социализм «непосредственно, сразу, без переходных мер, в России невыполним»[1].

Структура собственности в России, стране, где капитализм начал развиваться незадолго до революции, была очень пестрой: рядом с капиталистическими ее формами существовали кооперативные, общинные формы крестьянской собственности, малые частные формы, значительную долю составляла мелкобуржуазная собственность. И если национализации капиталистических предприятий поддерживали народные массы, то немедленное обобществления малых частных форм собственности могло привести к негативным последствиям.

Поэтому Ленин и выдвигает идею о переходе к социализму через постепенное преобразование всех форм частной собственности на собственность общественную, социалистическую: «Первое, что установлено совершенно точно всей теорией развития, всей наукой вообще, и что забывали утописты, что забывают современные оппортунисты, которые боятся социалистической революции, - это то обстоятельство, что исторически, несомненно, должна быть особая стадия или особый этап перехода от капитализма к коммунизму»[2].

Ленин сформулировал идею многоукладности переходной экономики, то есть объективную необходимость достаточно длительного сосуществования социалистического уклада с укладами приватногосподарськими, в том числе с дрібнотоварним и капиталистическим, и конкуренцию «государственной промышленности» («национальных фабрик») с другими укладами.

Было теоретически определены структуру конкретных экономических переходных мер и последовательность их осуществления. Речь шла о мерах как общедемократического, трансформационного порядке, так и «собственно социалистического обобществления», в том числе о: экспроприацию собственности, национализации банков, отмена права наследования и др.

Ленинская концепция исходила из необходимости сохранения во многих сферах народного хозяйства товарной организации общественного производства, т.е. временной, вынужденной, несоціалістичної его формы, регулируемой законом стоимости.

Важное место в программе построения социализма принадлежало аграрному вопросу, обоснованию стратегии социалистического обобществления сельского хозяйства, в частности кооперирования мелких производителей села.

Ленин занимал особую позицию в острых дискуссиях периода «военного коммунизма» по вопросам сельского хозяйства. Так, в проекте программы РКП (б) он писал, что в создании крупного сельского хозяйства «главной задачей советской власти является существование и исследования на практике наиболее целесообразных и практических переходных средств в этом направлении»[3], а на VIII Всероссийском съезде Советов в 1920 г. открыто говорил о необходимости в переходный период «опираться на единоличного крестьянина, он такой и другим не будет, и мечтать о переходе к социализму и коллективизации не приходится»[4].

Это мнение разделяла большой специалист по аграрной статистики А. И. Хрящевая, которая в статьях и книгах 20-х гг. уверяла, что для крестьянских хозяйств характерные «социально-органические процессы»: деление, объединения, ликвидация, изменение экономической мощности[5]. Мелкое крестьянское хозяйство, по ее мнению, является достаточно стабильным, а продукты классовой дифференциации не задерживаются на селе (его оставляют обе скрайні группы - пролетаризовані бедняки и богачи, что стали капиталистами), поэтому следует учитывать реальное состояние дел.

Усилиями В. Ленина на IX съезде РКП (б) было заблокировано резолюцию. Милютина о огосударствления кооперации, поддержанное большинством ораторов. Ленин доказывал, что «сейчас говорить о национализации кооперации не видится возможным»[6], ссылаясь на то, что для этого еще не созрели условия.

Того, что общественная форма собственности является решающей для становления социализма, не возражали экономисты ни одного из направлений. Их взгляды отличались лишь по вопросу целесообразности и возможности формирования социалистической собственности, победы социализма вообще.

К первой годовщине Октябрьской революции был издан сборник статей, посвященных экономической истории молодой республики. Л. Мартов, например, писал в этой сборке, что, по его мнению, социализм в России вообще построить невозможно через экономическую отсталость государства. Ни крестьянство, ни напівпролетарське населения послевоенных городов, ни интеллигенция не проявили за год влечения к социализму, они полностью проникнуты духом капиталистической наживы. Он указывал, что попытки большевиков опираться на самодеятельность масс наталкивается на анархию: на селе возобладал «лентяй» - бедняк, который ущемляет хозяина - трудового крестьянина, а в городе пролетарии требуют лишь удовлетворения своих потребительских инстинктов и уклоняются от развития производительных сил. Большевики же соглашаются с этими настроениями, вводя «потребительский коммунизм».

«Экономическая политика большевиков, - пишет в статье «Народное хозяйство и «социализм». Далін, - это сплошной утопизм и доктринерство». «Большевистский социализм» стал победой принципа «разделения» и в сфере распределения, и в сфере производства. Государство показала полную неспособность руководить производством: «где есть производство, там нет «социализма», где есть «социализм», там нет производства», - заканчивает Далін.

Позже (в эмиграции) он издал книгу, где доказывал, что в области построения социалистической экономики в советской России наблюдается «сама только сплошная грандиозная неудача». Корень этой неудачи - в отношении большевиков к крестьянству. Получив землю из рук Советской власти, крестьяне немедленно отказались от участия в революционной борьбе и стали рьяными защитниками частной собственности, объединились с буржуазией. Советская власть вынуждена была начать настоящую войну с крестьянством, что неизбежно должно привести к разрушению в хозяйстве.

М. Устрялов, Д. Далін, Г. Абрамович указывали на то, что общественная собственность - это неестественная форма, что ее можно установить только насильственным путем, она непременно приведет к разрушению хозяйства, поскольку подорвет все стимулы к труду, к развитию. Свое заявление они обосновали, исходя из неоклассических позиций.

Большинство экономистов доказывала, что частная собственность создает мощные стимулы для развития производства, поэтому возврат к капитализму является неизбежным.

Г. Гурвич в статье «Социализм и собственность», опубликованной в 1928 г. в одном из эмигрантских журналов, выступая против любых форм огосударствление собственности, указывал, что общественная собственность может принадлежать только государству и «ни в малейшей степени не принадлежит отдельным частям государства или отдельным гражданам», поэтому процесс обобществления есть ни что иное, как создание основ монополизации. Он указывал, что монополии - это разрушительная сила, которая искажает все естественно-экономические связи в обществе.

Даже те экономисты, которые разделяли марксистские взгляды относительно необходимости внедрения общественной формы собственности, которая, по их мнению, уможливлюватиме плановое управление хозяйством, а значит, предотвратит недостаткам капиталистического строя (кризисам, эксплуатации, бедности и т.д.), делились на две группы.

Одни, вслед за Лениным, считали, что переход к социалистической формы собственности должно происходить постепенно: конфискация, национализация - это только первые шаги к утверждению социалистической собственности. Значительно более сложным процессом является действительное обобществления производства, которое происходит через его естественную централизации и концентрации.

Другие (этих взглядов придерживались «левые коммунисты» - Бухарин, Бубнов, Осинский, Иоффе, Смирнов, Троцкий, Преображенский) требовали, чтобы этот переход осуществлялся как быстрый, мгновенный акт (без переходных форм) по принципу конфискации собственности.

Логическим продолжением темы переходного периода были дискуссии, развернувшиеся вокруг проблемы внедрения новой экономической политики (нэпа).

В результате политики «военного коммунизма» противоречия многоукладной экономики слишком обострились и перешли в политическую сферу, что стало проявляться прежде всего в массовых крестьянских бунтах и восстаниях.

При таких обстоятельствах начался переход к новой экономической политики, которая выходила из реальностей многоукладной экономики. Составляющими нэпа стали: перевод государственных предприятий на условия экономической самостоятельности; введение товарно-денежных отношений; использование государственного капитализма, кооперации; установление налогового принципа взаимодействия предприятий всех секторов экономики с государством; налаживание международных экономических связей.

Фактическая смена ориентиров произошло не мгновенно и сопровождалась ожесточенной борьбой против попыток реставрации «военно-коммунистической» модели, поскольку внедрение нэпа как ученые-экономисты, так и политики часто связывали с возвращением к капитализму.

Особенно громко идея возможной реставрации капитализма через нэп звучала в немарксистській экономической литературе, в частности в работах группы ученых, которые группировались вокруг известного эмигрантского журнала «Смена вех» и лидером которой был известный юрист М. В. Устрялов. Свои экономические взгляды он изложил в программной статье с характерным названием «Patriotica», где писал, что нэп - это не «тактика», а «эволюция большевизма»[7].

Он понимал такую эволюцию как возвращение России к капитализму. Отождествляя политику «военного коммунизма» с коммунистическим строем, Устрялов пишет, что коммунизм - это химера, которая задушила производительные силы государства, а нэп - раскрепощение этих сил, средство для большевиков остаться при власти. Советская власть как-то не отказывается от лозунгов социалистической революции, на самом же деле принимает буржуазных мероприятий, необходимых для экономического возрождения государства[8].

Д. Далін посвятил свою статью анализа «коммунистической экономики». Так он называет экономику Советской России периода гражданской войны и интервенции. «Регресс является законом коммунистического хозяйства в России, - пишет Далін, - это первая, основная черта этого «способа производства»[9]. Вторая черта - всеобщая уравниловка. Именно идея равенства стала причиной национализации промышленности и банков, передела земли на селе, ликвидации свободной торговли. Общее уравнивания, по его мнению, привело к исчезновению стимула личной заинтересованности. Отсюда экономический упадок и голод 1921 г. Коммунизм по-большевистскому, пишет Далін, является победой «потребительской тенденции над производственной».

Нэп, продолжает Д. Далін, - это закономерное возвращение к капитализму. Но большевикам не справиться с этим процессом. Буржуазия не соглашается на аренду, крупные предприятия остаются убыточными, на селе царит бесхозяйственность бедноты, а в продовольственном деле «большевистская свобода торговли» привела к голоду.

Другие авторы пражской сборника «Смена вех» и одноименного парижского журнала, например А. В. Бобрищев-Пушкин в статье «Новая вера», делают вывод: между Советской властью как правовым институтом, и социализмом нет ничего общего. Советская власть не отрицает частной собственности. Вся революция в России привела лишь к перераспределению приобретенного путем ограбления имущества. Это перераспределение проходил полностью на основе частной собственности, поскольку «народ является убежденным владельцем»[10]. По мнению автора, народ тяготеет к реализации частнособственнических инстинктов, поэтому в России будет и частная собственность, и частная инициатива, и торговля, и кооперация, не будет только выброшенных за границу предыдущих владельцев.

Аналогично понимали суть нэпа Троцкий и его сторонники, которые рассматривали нэп с позиции «левее Ленина». Сам Л. Д. Троцкий неоднократно пугал капиталистическим перерождением России. В зна -
менитій речи на VII расширенном пленуме ИККИ он отрицает социалистическое содержание экономики страны, основанной на сочетании социалистического и частнособственнического укладов и на товарных отношениях. Он доказывает, что такая экономика постепенно попадет в зависимость от мирового хозяйства капіталітичного[11].

В трудах его сподвижника Есть. Преображенского эти проблемы также занимают значительное место. Уже на заре нэпа он с ультрареволюційних позиций критикует новый курс как «политику, что означает свободу обогащения, накопление и использование наемного труда и ничего больше»[12].

По мнению Преображенского, за нэпа в России действуют два «естественные законы». «Естественный закон» развития мелкого товарного производства восстанавливает капиталистические отношения, отменены Октябрем. «Естественный закон» развития социалистического общества основывается на базе крупной промышленности, ориентируется на расширение прорыва, совершенного революцией наружу, со стремлением за счет мелкобуржуазной и середньокапіталістичного окружения расширить его с середины.

Оба законы, считал Преображенский, действуют независимо от государства диктатуры пролетариата. На то они и «естественные». Советская власть не способна управлять ими и вынуждена будет им подчиниться.

Говоря о будущем, он не исключает того, что «процесс развития и восстановление капиталистических отношений в ближайшие годы випереджуватиме процесс «социализации», а крестьянство может начать войну с пролетариатом»[13].

Преображенский указывает на неизбежность экономических кризисов в переходный период. Он усматривал причину их в сосуществовании капитализма (которому присущи кризиса) и социализма (который руководствуется планово). Причиной кризисов является, по его мнению, также и ошибки плановых органов.

Именно проблема управление народным хозяйством, которое базировалось на двух формах собственности и в перспективе бачилось как социалистическое, основанное на общественной собственности, горячее дискутувалась в экономической литературе.

Часть экономистов признавала директивное централизованное планирование развития обоих секторов экономики главным направлением государственного управления процессом обобществления производства. Они полагались на уравновешивающее действие плана (обязательного к исполнению) относительно экономики, утверждая, что план является полноценным и эффективным заменителем рычагов саморегулирования.

Другие ученые считали, что сектор экономики, ориентированный на восстановление товарно-денежных отношений, должна развиваться по принципу саморегулирования. Вмешательство государства в развитие этого сектора надо ограничить индикативным планированием на основании плана-прогноза. Прямое регулирование экономических процессов со стороны государства они допускали только в отношении государственных предприятий, отрицая, что план может быть средством уравновешивания экономики.

Но обе группы экономистов соглашались, что основными принципами управления является обеспечение пропорциональности и безкризовості развития общественной экономики.

Во многих трудах, изданных в первые годы нэпа, планирование противопоставлялось товарному производству. Л. Красин, В. Куйбышев, Г. Кржижановский, С. Струмилин, Г. Александров считали, что план победит стихию капиталистического товарного производства. Для этого надо только превратить план на закон. Они утверждали, что ведущей в социалистическом планировании должна стать идея директивности, поскольку директивный характер плана вытекает из природы социализма, когда на смену стихийном экономическом развитии приходит сознательно управляемый процесс.

Сторонники директивного планирования придерживались мнения, что планирование надо ориентировать как на перспективу, так и на текущий период, как на отдельные отрасли, так и на народное хозяйство в целом. План должен отражать концепцию общего развития социализма, основываться на конкретных (контрольных цифрах), быть реалистичным.

Реализм в планировании воспринимался как необходимость обязательного сравнение затрат и результатов производства (даже в условиях дефицита). Единственное, что осталось не определенным, - это способы измерения этих затрат и результатов, поскольку авторы отрицали ценностные показатели, как и товарно-денежные отношения.

Особенно сложным и исключительно острым был вопрос ведущих звеньев в социалистическом плане. Ожесточенные дискуссии по этой проблеме заполонили много страниц экономической литературы. Сторонники идеи директивного планирования отстаивали курс на преобладающий развитие тяжелой промышленности, которая создавала условия для обобществления собственности.

Так, Ф. Дзержинский, анализируя источники социалистической индустриализации, критиковал позицию Сокольникова, что выступал против мобилизации так называемых внутренних средств для социалистической
индустрии, поскольку она проводилась за счет крестьянского, несоціалістичного хозяйства.

Идеи социалистической индустриализации защищал и В. Куйбышев. Он указывал, что учет потребностей аграрного сектора противоречит курсу на создание социалистической собственности, резко критиковал «буржуазных» экономистов (А. Гинзбурга и др.) - авторов первого проекта промышленной пятилетки, в котором не нашли отражения насущные нужды индустриализации[14].

Струмилин, выступая по поводу напечатанных 1925 г. «Контрольных цифр развития народного хозяйства в 1925-26 гг.», предложил собственный комплексный план развития народного хозяйства в отличие от имеющихся планов развития отдельных отраслей. Ведущим звеном в нем также была тяжелая индустрия, а первоочередной задачей - создание условий для планирования: экономических (общественная собственность на средства производства) и политических (диктатура пролетариата).

Свой взгляд на проблемы соотношения плана и рынка в переходный период изложил Троцкий в докладе на XII съезде партии (апрель 1923 г.). «Мы открыто признали, что ... одним централизованным плановым способом в нашей стране и за нашего экономического уровня мы не можем проводить регулирования хозяйственной жизни, и мы обратились к дьяволу рынке: «Приди на помощь»[15]. «Надо пользоваться старыми, рыночным (методами), пока не создали новых - централизованных, плановых, отчетных»[16].

В докладе Троцкого давалось определение сути и методов планирования в условиях новой экономической политики. В масштабах общества в капиталистическом секторе план заменяется рынком, свободной игрой экономических сил, конкуренции, законом спроса и предложениями -
инвестиции и т.д. Таким образом устанавливается распределение сил и средств.

Попытки определить через плановое вмешательства хозяйственное развитие, заменить регулирующую работу рынка административными мерами, считает Троцкий, неизбежно будет порождать хозяйственные кризиса того самого типа, которые наблюдались в сутки «военного коммунизма»: «Наши кризиса до сих пор является значительно более кризисами, вытекающие из недостаточности или неправильности планового подхода, с организационной беспомощности или неприспособленности госаппарата к новым методам работы, к новой экономической политики, чем с рынка как такового»[17].

Троцкий считал, что плановая работа заключается в сочетании силы рынка с силой плана; для рыночной сферы он предусматривал другие методы регулирования, чем относительно государственного сектора.

Методологический подход другой группы экономистов к определению роли планирования заключался в сочетании всех секторов хозяйства на основе рыночных отношений. В противовес концепции «план-директива» они развивали идею «план-прогноз».

По их мнению, на первом этапе восстановления экономики необходимо начинать с аграрного сектора, который функционирует по принципу реализации частного интереса и создает экономические условия для развития тяжелой промышленности.

Все экономические трудности и диспропорции в народном хозяйстве они объясняли «суперіндустріальною» ориентацией советской экономики. М. Кондратьев, И. Калинников, В. Базаров, В. Громан и другие настаивали на том, что ведущим звеном в плане-прогнозе должно быть сельское хозяйство[18].

Эти экономисты считали, что в процессе планирования необходимо учитывать закономерности, характеризующие развитие аграрного и других негосударственных секторов экономики. Это сводило содержание плановой работы до выявления и поддержки рыночного равновесия через плановые «регулятивные нормы»[19].

Такую модель плана («Крестплан»), в противовес директивной концепции плана Струмилина, предложил Сокольников. «Крестплан» учитывал основные закономерности развития рыночной стихии и приспосабливался к ней.

Эти взгляды разделяли В. Громан, В. Базаров, Г. Макаров, А. Огановський, И. Калинников, А. Неопиханов, которые считали, что рыночная стихия несовместима с директивным планированием народного хозяйства. Социализм они характеризовали как арену, где царит товарный рынок с его стихийными приливами и отливами[20].

Это положение подводило к выводу о том, что годовые планы следует ориентировать на текущие конъюнктурные изменения. М. Кондратьев вообще предлагал заменить план отдельными регулирующими мерами для устранения конъюнктурных трудностей в экономике, обеспечивая таким образом условия для самоврівноважування, которое он считал основой стабильности развития.

М. Бухарин также поддерживал идею «подвижной экономического равновесия». По его мнению, уравновешивание экономики происходит на основании «закона трудовых затрат», которому он придавал роли стихийного регулятора производства. Задача планирования заключается в том, чтобы создать условия для нормального действия этого закона.

Закон трудовых затрат, по мнению Бухарина, регулировал распределение труда и средств производства во всех формациях, с той лишь разницей, что при капитализме он действует как закон стоимости, а в условиях социализма он постепенно превращается в «закон трудовых затрат» (правда, автор не определил, как измерять эти расходы).

Учета принципа рыночной равновесия было возможным, по мнению всей этой группы экономистов, при условии индикативного планирования, через формирование плана-прогноза. Методом его построения должен был стать баланс пропорций между отраслями и секторами народного хозяйства[21].

Развитие концепции плана-прогноза, что обосновывалась с позиций неоклассической школы и базировалась, прежде всего, на учете спроса и предложения, имеем в ряду первостепенных научных разработок.

Так, неоценимым вкладом в развитие мировой экономической мысли считают разработанную советскими экономистами «теорию оптимального функционирования», которая возникла как синтез двух школ отечественной экономической мысли: математической, которую представлял Есть. Слуцкий, и балансовой, что берет свое начало от 20-х гг.

Труд Есть. Слуцкого «К теории сбалансированного бюджета потребления»[22], что ее впервые было опубликовано в итальянском журнале еще в 1915 г., основывалась на новой (на то время) теории потребления и была примером моделирования одной из сторон воспроизводственного процесса.

Методы Слуцкого впоследствии использовал Л. Канторович для создания плана-баланса на основе оптимизации использования ресурсов в обществе. Оказалось, что этот метод является универсальным и может быть применен для решения самых разнообразных хозяйственных задач.

в 1926 году Центральное статистическое управление СССР опубликовало первый в мире баланс народного хозяйства (за 1923/24 хозяйственный год). Руководитель разработки П. Попов писал, что «за составление баланса мы натолкнулись на ряд трудностей как методологического, так и технического характера. За неимением в мире подобных трудов пришлось в самом процессе работы решать методологические вопросы и соревноваться с техническими трудностями, связанными с нехваткой статистического материала»[23].

Баланс народного хозяйства стал толчком к целого ряда модельных исследований. 1925 г. ленинградский студент В. Леонтьев свел в одно целое фрагменты таблицы межотраслевых взаимосвязей и построил межотраслевой баланс. Впоследствии, уже в Америке. Леонтьев рассчитал на основании своей таблицы «затраты-выпуск» технологические коэффициенты и заменил каждая строка таблицы соответствующим уравнением. Модель межотраслевых взаимосвязей Леонтьева было отмечено Нобелевской премией.

Отечественные экономисты-математики первыми дали функциональное определение некоторых экономических процессов, в частности так называемых функций общественной полезности (в зарубежной литературе - производственных функций), первыми предложили метод экспертных оценок в плановой работе.

Для построения плана-прогноза именно советскими экономистами впервые был использован метод учета тенденций прошлого и экстраполяции их на будущее. Этот метод базировался на теории эмпирических закономерностей, теории статистических и динамических коэффициентов. Громана[24], который предложил обосновывать план, исходя из анализа дореволюционных пропорций между стоимостным объемам продукции промышленности и сельского хозяйства, поскольку они отражают тенденции развития.

В. Базаров также предлагал ориентироваться на показатели развития экономики капиталистических государств с поправкой на хуже хозяйствования при начальных условиях социализма[25].

Поддерживая идеи о «подвижную экономическое равновесие», все экономисты придавали большое значение изучению «кривых развития предыдущих периодов». Автором идеи «затухающей кривой» был Авилов, но основной вывод из теории «затухающей кривой» сделал Базаров, который особенно активно выступал против планирования «утопических темпов» экономического роста. Он указывал на обязательность учета действия закона убывающей отдачи ресурсов.

Теория «затухающей кривой» получила развитие в трудах В. Громана, Г. Кондратьева, И. Калинниковой и других. Даже Струмилин предлагал в вопросах планирования опираться на концепцию «затухающей кривой» (по сути, теорию убывающей отдачи факторов производства)[26].

Советские экономические теории планирования с большим интересом воспринимались во всем мире, но наибольшие их достижения так и не был признан в СССР. Экономисты-немарксисти предлагали методы разработки планов, которые противоречили марксистскому пониманию социалистического планирования, поскольку базировались на подходах, отличных от произведенных марксизмом. Деятельность самых известных экономистов-немарксистів было вскоре и вовсе объявлен «вредной», такой, что противоречит экономической политике партии.

Еще одним достижением советской экономической науки 20-х гг. была признана мировым экономическим мнением концепция регулирования сельского хозяйства, воплощена в жизнь в годы нэпа.

Следует отметить, что решение проблемы планового регулирования развития аграрного сектора стояло несколько в стороне вопрос планового управления общественной экономикой в целом.

Экономисты всех направлений признавали рыночную природу сельскохозяйственного производства. Поэтому планирования его развития происходило на основании принципа саморегулирования.

Одной из обязательных составляющих экономического возрождения было подъема сельского хозяйства. Уже VIII Всероссийский съезд Советов (декабрь 1920 г.) признал необходимость проработки плана восстановления сельского хозяйства.

В соответствии с декретом Совнаркома от 17 марта 1921 г. при Наркомате земледелия РСФСР была создана специальная плановую комиссию, руководство которой возлагалось на заместителя председателя особой экономической совещания А. В. Чаянова.

Проблемами планирования в сельском хозяйстве занимались выдающиеся ученые-аграрники - М. Кондратьев, М. Вавилов, А. Дояренко, А. Рыбников, Л. Литошенко, А. Першин, О. Челінцев и другие.

Основной идеей плана развития сельскохозяйственного производства в условиях нэпа было пробуждение хозяйственной заинтересованности крестьянства. А. Чаянов подчеркивал, что только такой подход гарантирует успех плана», что только частный интерес «стимулом и двигателем в развитии сельского хозяйства». Поэтому плановое руководство стихийным крестьянским производством предполагалось осуществлять не с помощью указаний из центра, не административными мерами, а через использование экономических рычагов.

Как важное средство повышения производительности мелких крестьянских хозяйств рассматривалась сельскохозяйственная кооперация. Стимулирование крестьянского производства должно происходить через рынок, налоговую политику, помощь средствами производства.

Предусматривалось значительное ограничение сферы центрального управления земледелием. За ним закреплялись функции определения основных направлений сельскохозяйственной политики, решения законодательных и финансовых вопросов, управление государственными хозяйствами (совхозами), проведение работ общегосударственного значения (мелиорация, переселение и др.), а также координация деятельности центрального аппарата и местных земельных органов.

Существенно ограничивались хозяйственные функции центрального ведомства, но увеличивались права местных земельных органов, не ограничивалась хозяйственная инициатива самого крестьянина.

Ученые Земплану под руководством Г. Кондратьева разработали систему экономической политики и плановых мероприятий Наркомзема и его местных органов.

Эта политика исходила из необходимости комплексного воздействия на условия производства и реализации сельскохозяйственной продукции, что предусматривало просмотр земельных законов, установление нового порядка землепользования (в частности свободный выбор его форм, условий земельной аренды и использования подсобной наемного труда в трудовом крестьянском хозяйстве), разработку основных принципов налоговой политики (согласование размера сельскохозяйственного налога с платежеспособностью населения, дифференциация ставок в зависимости от качества почвы, установление налоговых льгот с целью поощрения прогрессивных сдвигов в хозяйстве), борьбу против так называемых " ножниц цен способствовали перераспределения ресурсов села на пользу города.

В сфере внешней торговой политики предусматривалась ликвидация монополии внешней торговли и регулирования ее экономическими средствами, отмена ввозной пошлины на особенно необходимы сельскому хозяйству промышленные товары и такая льготная таможенная система, которая стимулировала сельскохозяйственный экспорт.

Как радикальное средство решения проблемы относительного избытка зернопродуктов в государстве и развития интенсивных отраслей сельского хозяйства (животноводства, технических культур) рассматривался сельскохозяйственный экспорт. Тем более, что конъюнктура мирового рынка для российского зерна, а особенно продукции интенсивных отраслей, была благоприятной.

Расширение сельскохозяйственного экспорта должно стать и источником внутренних накоплений страны, способствовать повышению рыночности, доходности крестьянского хозяйства, а следовательно, стимулировать его развитие в направлении повышения производительности и рациональной организации производства. Необходимым для расширения рынка был признан отказ от натурального государственного поставки, переход к системе закупок сельскохозяйственной продукции, преимущественно через кооперацию, создание системы массовой торговли в виде товарных бирж, развитие элеваторной и холодильной сети, товарного кредита.

Основным принципом транспортной политики в отношении сельскохозяйственных грузов было признано приспособления железнодорожных тарифных ставок к условий и потребностей различных отраслей сельского хозяйства, его региональных особенностей, введение льготных тарифов на экспортные товары.

Рассматривая сельскохозяйственную кооперацию как необходимый этап на пути к коллективизации, ученые предлагали меры для ее развития: юридическое закрепление хозяйственной самостоятельности кооперативных обществ, строгое соблюдение принципов добровольного вступления в кооперативов, льготы экономического порядка (снижение налогообложения, кредиты и др.).

Наиболее экономически выгодной для основной массы крестьянства было признано кооперацию в сфере сбыта и переработки сельскохозяйственной продукции, для более состоятельных слоев населения - кредитные общества, а для бедняцких хозяйств - производственную кооперацию в виде обществ для совместной обработки земли, сельскохозяйственных артелей, коммун.

Важнейшим фактором восстановления и развития сельского хозяйства был сельскохозяйственный кредит. Уже на начальном этапе нэпа Наркомзем выступал за создание сельскохозяйственного банка, развитие сети сельскохозяйственного кредита. в 1922 г. он совместно с Госбанком становится учредителем ряда кредитных обществ.

Главными объектами кредитования были коллективные объединения, а также високотоварні хозяйства, особенно те, которые работают на экспорт. Исключительное значение придавалось развитию долгосрочного кредита.

Начало перестройки хозяйственного механизма, следствием которого стало оживление торговли и укрепление денежно-финансовой системы, создал условия для нормального существования и развития крестьянского хозяйства.

Изменение взглядов на сущность и методы регулирования сельского хозяйства, переход от административного командования времен военного коммунизма к экономического влияния с учетом экономической заинтересованности производителя без ограничения его хозяйственной самостоятельности, быстро дали положительные последствия: сельское хозяйство в максимально короткий срок не только вышло из экономического кризиса, но и достигло высоких темпов развития. Подъем сельского хозяйства стало залогом общего экономического роста.

Однако разумную, а главное эффективную экономическую политику в отношении села вскоре было заменено насильственным кооперированием крестьянских хозяйств с целью реализации идеи обобществления собственности. На смену планированию условий развития сельского хозяйства пришло планирования деятельности сельскохозяйственных единиц.

В 30-х годах были почти полностью сформулированы методологические подходы определения основных категорий, предмета и метода политической экономии, которые заключались в идеологизации основных положений экономической теории.

В 1931 году в науку вводится понятие «политическая экономия социализма», автором которого был М. А. Вознесенский. Он писал, что политическая экономия в СССР должна стать наукой о особый способ производства - социализм, чтобы исследовать особые, специфические экономические законы, потому что национализация средств производства означает «революционный переход от эпохи стихийных экономических законов до эпохи экономических законов, сознательно установленных господствующим пролетариатом»[27].

Этот взгляд поддержали и развили Л. М. Гатовський, Г. Д. Дементьев и другие.

С этого времени и до середины 50-х годов в экономической теории царит методологический принцип, который заключался в определении закономерностей экономического развития как производного от «свободы» пролетариата и пролетарской государства. Основным экономическим законом социализма было признано планирования народного хозяйства государством диктатуры пролетариата.

Суть товарно-денежных отношений при социализме определялась только через их учетно-аналитическую функцию. Указувалось, что товарная природа производства отмирает вместе с товарным характе -
ром рабочей силы. Цена товара, что рядом с деньгами используется при социализме как временное средство обращения, может устанавливаться планомерно государством и не играет той регулирующей роли, что при капитализме.

Такие «теоретические обобщения» по поводу особой природы товарно-денежных отношений при социализме определили на много лет вперед застойную ситуацию, поскольку почти полностью отрицали денежный фактор как способ всестороннего стимулирующего воздействия на экономические процессы.

В экономической литературе резко критиковалась тезис о подчиненности распределения требованиям производства, сформулированная в начале 20-х гг. в учебнике «Курс политической экономии» А. Богданова и И. Степанова, которые писали, что прибыль является основой расширенного воспроизводства, основой накопления. Этот взгляд был признан «враждебным». Главным целевым назначением прибыли отмечалось повышение уровня жизни населения.

Ни рента, ни заработная плата, ни прибыль не рассматривались как стоимостные категории, что было, по сути, отрицанием марксизма. Это объяснялось новыми условиями хозяйствования: нехваткой частной формы собственности и товарной формы производства.

Именно в эти годы распределение по социализма было признано за особую сферу, которой руководят не объективные законы, а государство и которая имеет целью планомерно создавать условия для всестороннего развития социализма.

Все это определило отношение к управлению производством как к процессу, который сознательно осуществляется государством через директивное планирование не только экономической, но и всех других сфер общественной жизни.

Было также предложено круг вопросов, которые должен исследовать политическая экономия социализма и относительно которых можно «дискутировать», а заодно и сообщено выводы, которые должны быть обязательно сделаны в ходе этих «дискуссий».

Итак, в начале 20-х гг. в теоретическом противоборстве столкнулись два направления экономической мысли: то, что базировался на неоклассическом подходе и пытался приспособить этот подход к новой экономической практики, и то, что основывался на ортодоксальном понимании марксизма.

Представители этих двух направлений по-разному трактовали закономерности развития.

Первые считали, что общество развивается по объективным экономическим законам, и выдвигали свою программу демократического обновления страны на принципах сохранения всех форм собственности, рыночных отношений, принципов частной инициативы. Признание объективности законов в их трактовке означало, что свои регулирующие действия государство должно направить на создание условий для свободного развития рыночного хозяйства.

Вторые, признавая объективный характер экономических законов только для рыночного хозяйства, утверждали, что установление общественной собственности на средства производства лишает необходимости полагаться только на действие экономических законов, делает возможным волевое воздействие на общественно-экономические процессы.

Победа второго направления в 30-х гг. была обеспечена не потому, что он был правильным, а потому, что ортодоксальные марксисты использовали методы, несовместимые с наукой: идеологический и физический террор.

Кроме того, принудительное обобществления собственности через ее национализации, индустриализацию и кооперирования создало условия для внедрения командно-административных методов управления экономикой. Сузилась сфера экономических отношений: принуждение к труду окончательно потерял экономический характер, широко используется
дармовой труд заключенных, количество которых измеряется уже миллионами; распределение строится по принципу уравниловки; производство функционирует ради производства, а не потребителя; свободный оборот товаров заменяется на плановый сбыт и др.

Изменения в экономической сфере сопровождаются жестокой борьбой с инакомыслием, в том числе в науке.

В 30-е годы сталинизм окончательно положил конец даже последним намекам на плюрализм в экономических исследованиях. Советская политическая экономия начинает развиваться в замкнутом пространстве, в полном отрыве от мировой экономической мысли.

 


[1] Ленин В. И. Полное собр. сочинений, т. 31, с. 38.

[2] Там же, т. 33, с. 61.

[3] Ленин В. И. Полное собр. сочинений, т. 33, с. 79.

[4] Там же, т. 42, с. 138.

[5] См.: Хрящева А. К характеристике селянського господарства революционного времени / / Вестн. статистики. - 1920. - №5-8. - С. 84-105; Ее же. К характеристике крестьянских хозяйств периода войны и революции / / Красная новь. - 1921. - №1. - С. 122-139; Ее же. К вопросу о расслоении крестьянства / / Эконом. обозрение. - 1924. - №9-10. - С. 21-26;
Ее же. Группы и классы в крестьянстве. - М., 1926.

[6] Ленин В. И. Полное собр. сочинений, т. 40, с. 231,233.

[7] См.: Смена вех / / Сб. статей. - Прага, 1921. - С. 53-61.

[8] Там же, с. 54.

[9] Там же, с. 69.

[10] Там же, с. 111.

[11] См.: VII расширенный пленум ИККИ: Стеногр. отчет. - Т. II. - М.; Л., 1927. - С. 101.

[12] См.: Преображенский Е. Перспективы новой экономической политики / / Красная новь. - 1921. - №3. - С. 203.

[13] Там же, с. 209.

[14] Куйбышев В. Пересмотр пятилетнего промышленного плана и текущие задачи промышленности / / План. - 1936. - №3. - С. 9-11.

[15] Двенадцатый съезд РКП (б). Стенографический отчет. - М., 1968. - С. 335-336.

[16] Там же, с. 309-310.

[17] Там же, с. 337.

[18] Основные начала земледелия и землеустройства. - М., 1927. - С. 70-77.

[19] Громан В. О. некоторых закономерностях, эмпирически обнаруживаемых в нашем народном хозяйстве / / Плановое хозяйство. - 1925 - № 1. - С. 88-101; - № 2. - С. 125-141.

[20] См.: Базаров В. К методам перспективного планирования. - М., 1924; Его же. К вопросу о хозяйственном плане / / Экономическое обозрение. - 1924. - №6. - С. 10-14.

[21] Калинников И. Промышленный план и его осуществление / / Бюллетени Госплана. - 1923. - Вып. 3-4. - С. 24; Его же. Промышленная секция / / Краткий отчет Госплана. - 1921-23. - С. 19-25.

[22] Слуцкий Е. К теории сбалансированного бюджета потребления. Экономико-математические методы. Народнохозяйственные модели. Теоретические вопросы потребления. - М., 1963. - Вып. 1. - С. 243.

[23] См.: Белкин В. Цены единого уровня и экономические измерения на их основе. - М., 1963. - С. 190-191, 205; Дадаян В. Макроэкономические модели. - М., 1983. - С. 51-60.

[24] Громан В. О некоторых закономерностях, эмпирически обнаруживаемых в нашем народном хозяйстве, с. 88-101; Его же. Тезисы к пересмотру контрольных цифр на 1925/26 г. / / Плановое хозяйство. - 1926. - №2. - С. 83-91. Критике выдвинутых Громаном положений посвящена статья Г. Вайсберга «Буржуазные извращение в области планирования» / / Плановое хозяйство. - 1930. - №1. - С. 11-41.

[25] Базаров В. О перспективах хозяйственного и культурного развития / / Экон. обозрение. - 1928. - №6. - С. 54-66.

[26] Струмилин С. На плановом фронте / / Этапы экономической политики СССР. - М., 1934. - С. 298.

[27] Вознесенский Н. К вопросу об экономике социализма / / Большевик. - 1931. - №23-24. - С. 40.



Назад