Электронная онлайн библиотека

 
 История Древнего Востока

Методологические проблемы истории старосхідної


В XVIII-XIX в. историки считали, что методологические проблемы, пути исторического старосхідної истории развития народов Востока и Запада с самого его начала разошлись в разные стороны, что Восток (Азия) и Запад (Европа) - два разных мира. Этот взгляд на историю так выразил Редьярд Киплинг:

Запад есть Запад, Восток есть Восток,

не встретиться им никогда -

Лишь у подножья Престола Божьего,

в день Страшного Суда!

В настоящее время большинство ученых-орієнтологів также склонен противопоставлять Восток Запада.

Какие же аргументы выдвигают сторонники концепции исторического различия путей развития Востока и Запада? Во-первых, на Востоке и Западе, то есть в Азии и Европе, сложились разные формы собственности на средства производства. В Древней Греции благодаря реформам Соленая (VI в. до н. э.) было установлено частнособственнические отношения, что позволило построить там гражданское общество, то есть систему демократического самоуправления, заложить такие социокультурные принципы, которые способствовали реализации каждым гражданином своих творческих возможностей. Восточные общества ничего подобного в себя не произвели, в них не существовало института гражданства, человек там не была защищена законом, ведь единственным законом служила воля монарха-деспота. Во-вторых, принципиальным отличием между Востоком и Западом было неодинаковое отношение местного населения к природе. На Востоке человек считала себя частью природы и мирно сосуществовала с ней, на Западе же, который отдавал приоритет технократичній экономике, происходило стремительное наступление человека на природу, оправдан христианством*. В-третьих, в историческом развитии восточных обществ, в отличие от европейских, очень важную роль играл идеологический фактор. В рабской зависимости от идеологии там находились и экономика, и общественные связи, и, тем более, политика. Перечень существенных различий между Востоком и Западом можно было бы продолжить.

В середине XIX ст. Маркс и Энгельс разработали концепцию единства мирового исторического процесса, согласно которой человечество в своем историческом развитии проходит несколько последовательных этапов: азиатский, античный, феодальный и буржуазный. Ссылаясь на Маркса, который в своих ранних трудах неоднократно употреблял термин азиатские производственные отношения, отдельные советские историки в 20-30-х годах попытались придать этому понятию научное гражданство, однако не смогли убедительно доказать существование на Древнем Востоке особого азиатского строя. В 1933 г. египтолог и ассириолог В академик. В. Струве, опираясь на опубликованные тогда в СССР труда Маркса, разработал т. наз. "п'ятичленку" - историческую схему, согласно которой мировая история якобы проходит один за другим пять этапов (или социально-экономических формаций): первобытнообщинный (Маркс этого термина не употреблял), рабовладельческий, феодальный, капиталистический и коммунистический, первой фазой которого является социализм. Эта схема настолько отвечала тогдашний идеологической установки на строительство коммунистического общества, что ее сделали официальной догмой. Опираясь на нее, представители марксистского направления в науке пришли к выводу, что Древний Восток - рассветная сутки рабовладельческого этапа истории человечества.

Однако в послевоенный период концепция социально-экономических формаций, которая жестко детермінувала историческую ходу развитием экономики, в связи с тогдашним бурным прогрессом в сходознавстві и африканістиці перестала устраивать многих историков-марксистов (не марксисты проигнорировали ее с самого начала). Явное несоответствие между историческими реалиями и их интерпретацией в соответствии с постулатом о взаимодействии базиса (экономики) с надстройкой (политикой, идеологией) заставляла ученых искать способы, как сделать формаційну концепцию более эластичной. В конце концов было названо формаційним определителем уже не производительные силы, как это считалось ранее, а производственные отношения, сделан вывод о многоукладность каждой формации, отнесены к числу базовых формаційних явлений политику и, что особенно важно, само понятие производительные силы истолкованы не только как материальные, но и как социальные и духовные явления. Однако косметическую реформу п'ятичленки было проведено с опозданием - над этой схеме уже нависли грозовые тучи.

В 1965 г. в Москве состоялась бурная представительная дискуссия вокруг вопроса о азиатские производственные отношения, в которой приняли участие также ученые из Венгрии, Германии и Франции. На этот раз ученые уже были вооружены не только знанием трудов Маркса и Энгельса, но и богатым фактическим материалом. О чем они спорили? Некоторые из участников дискуссии отстаивали мнение о существовании особого азиатского строя, причем одни считали его универсальным, то есть обязательным в поступательном движении мировой истории, другие - старосхідним феноменом. Основными признаками азиатских производственных отношений считались отсутствие частной собственности на землю (юридическим собственником земли является только государство), антагонистических классов (експлуататором является непосредственно государство, эксплуатируемыми - обложены налогами, поборами и трудовой повинности общины) и существование особой східнодеспотичноі государственной машины, которая, в отличие от монархий Мероприятия, обеспечивала централизованное руководство экономикой, прежде всего - ирригационными работами. Некоторые участники московской дискуссии предлагали заменить п 'ятичленку тричлен кой - схеме из трех социально-экономических формаций: докапіталістичної (синтез рабовладения и феодализма), капиталистической и коммунистической. Были среди ученых и сторонники взгляда на старо-восточные общества как извечно феодальные. Однако большинство участников дискуссии стояли горой за / / 'ятичленку, отмечая, что данная схема, хотя и далека от идеальной, все же лучше всего объясняет хода мировой истории.

Ныне московскую дискуссию 1965 г. нередко подвергают острой критике за то, что ее участники, мол, занимались голым теоретизацией на пустом месте. Доля правды в этом, бесспорно, есть, однако не следует забывать, что именно эта дискуссия впервые поколебал веру в святость п'ятичленки, ослабила позиции марксистов-ортодоксов, усилила интерес к социально-экономической истории Древнего Востока.

В конце 80-х годов научная полемика в СССР вокруг проблемы путей исторического развития старосхідних обществ вспыхнула вновь. Однако на этот раз историки уже не были так стреноженных путами официальной идеологии и высказывали свои взгляды свободнее. Некоторые из них отрицали и п'ятичленку, и саму формаційну концепцию как надуманную схему, неспособную адекватно объяснить исторический процесс. Чем же конкретно она их не устраивала? Прежде всего попыткой объяснить хода истории одним-единственным фактором - экономическим, что делало богатую палитру истории монохромной. К тому же эта концепция с ее триадой составляющих истории - производительные силы, производственные отношения и классовая борьба - подменяла деяния живых людей взаимодействием абстрактных социальных категорий. Она трактовала исторический прогресс как ликвидацию старой надстройки (общественной организации труда, политической системы, идеологии), игнорируя фактор исторической преемственности, особенно присущ Востока. Сведя развитие общества к истории классов и классовой борьбы, формаційна концепция неадекватно отражала те общества Востока, которые строились на клановой или кастовій основе.

За последние годы возрос интерес отечественных орієнтологів к широковживаної на Западе цивилизационной (или культурологической) концепции - антиподу формаційної модели. В чем заключаются основные идеи этой схемы и насколько они соответствуют специфике старосхідної истории? Цивилизационная концепция лишена ряда принципиальных недостатков формаційної концепции и лучше работает на историю Древнего Востока. Она, в частности, видит движителя истории не в экономике, а в духовных явлениях и тех общественных связях, которые возникают на их основе и формируют не отдельные общества, а целые группы обществ - большие социокультурные сообщества. Если формаційна концепция прокладывает путь новом лишь через отрицание старого (феодализм появляется на руинах рабовладения, капитализм - на руинах феодализма и т.п.), то цивилизаций на, наоборот, видит прогресс в сохранении старого, в обеспечении исторической преемственности. Весь смысл исторического бытия, согласно с ней, заключается не в этапности развития мировой цивилизации.

Сохранении исторической памяти о важнейших событиях и достижениях. В развитии цивилизации фиксируются определенные духовные эталоны, которые становятся стержнем общественного бытия. Одним из них является религия, которую формаційна концепция игнорирует. Сколько цивилизаций знает мировая история? На этот вопрос адепты цивилизационной модели не дают однозначного ответа, однако считают, что немного, и чаще всего называют ближневосточную (без Древнего Египта, что его считают особой цивилизацией), индийскую и дальневосточную.

Нетрудно заметить, что цивилизационная схема "грешит" тем самым, что и формаційна: преувеличивает роль одного фактора, однако уже не экономического, а духовного. Уже поэтому ей трудно претендовать на роль универсальной. Она не объединяет старосхідні общества, максимально отличались между собой во всех отношениях. Пользуясь ею, можем вести речь не о цивилизации Древнего Востока, а ряд старосхідних цивилизаций.

Если нет формаційна, ни цивилизационная концепции не могут претендовать на роль универсальной методологической отмычки в руках историка, то, может, выход из методологического тупика - в их объединении? Такое предложение уже высказывали отдельные историки, отводя роль кольца в этом браке идей модели азиатских производственных отношений. Однако, если вникнуть в суть проблемы, то сомнительность возможности синтеза этих методологий видно невооруженным глазом: слишком уж они противоречат друг другу.

В середине 70-х годов на Западе появилась еще одна социологическая схема, названная світознавством. ее предметом является не формация и цивилизация, а мир вообще, мир как система. Для світознавства каркасом обычно исторического процесса служат центр (доминирующее общество, типа нынешних США), напівпериферія и периферия. В этой методологической новинке видят возможность снятия таких "неудобных" проблем, как взаимодействие внутренних и внешних факторов, "Восток - Запад" и др. Однако и она не является методологической панацеей, поскольку подменяет решение реальных исторических проблем иллюзией их отсутствия.

Таким образом, приходится делать неутешительный вывод об отсутствии в настоящее время общепризнанной методологии, которая адекватно объясняла бы хода мировой истории, в том числе старосхідної. Историк сейчас вынужден делать непростой выбор: втискувати живую историю в прокрустово ложе несовершенных социологических схем ли пожертвовать концептуальной четкостью при освещении исторических фактов, явиш и процессов? Как по нашему мнению, второй путь является меньшим злом.

В постсоветскую эпоху пересматриваются и другие концепции исторического развития старосхідних обществ. В частности, ставится под сомнение вывод о том, что помехи и повсеместно жизни общества определялось преимущественно взаимодействием классов, указывается на ведущую роль в ряде случаев других социумов - кланов, каст. Ведь между клановые и между кастовые связи временем имели большее значение, чем отношения между классами. Больше внимания уделяется роли семьи в жизни общества. Ближе к исторических реалий описываются социальные взрывы в древнейших классовых обществах, отмечается, что их влияние на общественное развитие был достаточно противоречивым. Уточняется характер общественного производства в старосхідних цивилизациях, место в нем различных социальных групп, особенно рабов. Пересматривается вывод о Доминировании на Древнем Востоке азиатской деспотии - особой формы государственного правления, основывавшееся на автократичной власти царя-деспота. Указывается на существенную роль в политической жизни ряда обществ общественно-храмовых общин, как противовеса установлению государственного тоталитаризма. Само появление древнейших государств связывается с возникновением городов и не где термінується класоутворенням.

К сожалению, переосмыслению древней истории препятствует не только бремя традиционных представлений, но и общая бедность источниковой базы. Хотя за послевоенный период орієнтологи обнаружили немало новых памятников истории, все же и они выхватывают из мрака тысячелетий лишь отдельные детали общественной жизни, освещают прошлом очень неравномерно и во времени, и в пространстве. Чтобы заполнить лакуны на историческом полотне, ученым приходится широко прибегать к ненадежного метода аналогий, грубо говоря - дофантазовувати. Это делает их научные обобщения в значительной мере гипотетическими, порождает скептическое отношение современных интеллектуалов в ремесло историка-античника, о чем свидетельствует, например, саркастическая реплика поэта Игоря Губермана:

Нам глубь веков уже видна неразличимою подробно, И ляшь историку данная Возможность врать документально.

Не способствует историческим исследованиям и несовершенство понятийного аппарата. Скажем, как можно точно установить масштабы использования рабского труда в старосхідних обществах, если не существует единого определения самого понятия раде Неодинаковый смысл вкладывают разные исследователи также в понятие восточно деспотичная государство, собственность и др.



Назад