Электронная онлайн библиотека

 
 История Древнего Востока

Варны и касты


Древнейшей формой социальной стратификации индийского населения является система варн, которая, возможно, начала формироваться еще в Доведійський период, но окончательно утвердилась с приходом в Северную Индию "ариев". Постепенно знатные роды, которые поставляли обществу жрецов-брахманов, царей-раджей и военную знать, превратились в закрытые социальные сословия - варну брахманов и варну кшатриев. Рядовые общинники, преимущественно крестьяне и купцы, стали варной вайшів. Позже появилась также варна шудрів, к которой входили в основном ремесленники, батраки и рабы.

В исторической литературе систему варн время называют кастовою. Однако варна и каста - это далеко не одно и то же. Касты в Индии окончательно оформились уже в средневековую эпоху, они существуют и сейчас (их насчитывается более 10 тысяч). К касте входят представители одной профессии, что стала наследственной. Варны же - социальные институты. Они отличались между собой прежде всего своим общественно-правовым статусом, местом в определенной религиозной системе, кодексом морали и поведения (дхармой), родственными связями, профессией.

Варны не были индийским феноменом, ведь социальная замкнутость отдельных групп населения имела место также в других древних обществах. Однако только в Индии система варн приобрела, так сказать, классических форм, стала основой основ общественной жизни.

Вершину социальной пирамиды составляли брахманы, которых религиозные тексты называли "властителями вселенной", а население считало земными богами. Колоссальный общественный престиж выпал на их долю благодаря тому, что они монополизировали религиозный ритуал.

С. Ф. Ольденбург отмечал, что в Индии "без брахмана нельзя и шагу ступить, со дня своего рождения до самой смерти и похорон человек зависит от брахманов, потому что зависит от богов, и путь к богам - через брахманов; и жертва, и молитвы - путь к богам - в их руках".

Кшатрии были военной элитой (колісничними, кіннотниками, вожаками боевых слонов). Общественный статус этой варны был менее престижен, чем брахманской, однако именно в руках кшатриев сосредоточивались материальные ресурсы государства и сама государственная власть (раджами становились в основном кшатрии).

Байте занимались торговлей, земледелием, престижными видами ремесел, служили в пехоте, занимали мелкие административные должности, однако на государственную политику почти никакого влияния не имели. Они составляли основную налогооблагаемую массу населения страны, потому что брахманы и кшатрии (как и калеки, женщины и студенты) налога не платили.

Этим трем высшим варнам, генетически связанным, по мнению некоторых індологів, с "ариями", противостояла как неравноправная варна шудрів. Шудры, священным долгом которых считалось прислуживание представителям высших варн, прежде всего брахманам, были вполне отлучены от религии (им даже запрещалось слушать Веды), что представляло собой жестокую форму дискриминации в обществе, где ритуально-мифологическое жизни ценилось очень высоко. Они не производили упанаяну - ведийский обряд інщтщї, который заключался в ношении посвященным особого пояса и шнура (его надевали на левое плечо под правую руку) и по своим религиозным значением приравнивался к второго рождения человека (поэтому брахманов, кшатриев и вайшів называли двіджаті - "дважды рожденными"., а шудрів - екаджаті - "раз рожденными"). К шудрів относились как к домашнего скота или домашнего имущества.

Деление населения на варны считался священным. Один из древних мифов называл творцом варн "отца всего живого" Пуруши, который, мол, создал варны с разных участков своего тела: брахманов с губ (ритуально чистейшей участки тела), кшатриев - из рук, вайшів - с бедер, шудрів - с ритуально нечистых ступней.

На самом дне общества, начиная с VII-VI вв. до н. э., находились все же не шудры, а ачхуті - "недоторкувані", даже прикосновение к которым ритуально оскверняв "дважды рожденного". "Недоторкувані" не входили в систему варн и были, таким образом, изгоями в обществе. Религиозная этика запрещала им жить в городе или селе, заставляла селиться в основном на кладбище, носить одежду мертвых, есть только с побитой посуды и т.д. Когда "недоторкуваному" приходилось наведываться в населенный пункт, он давал знать о своем визите специальным колокольчиком, чтобы "дважды рожденные", которые стрінуться на его пути, вовремя отвернулись и не осквернили свое зрение. В то же время религиозная этика позволяла "дважды рожденным" пользоваться услугами "неприкасаемых", провозгласив руки последних ритуально чистыми. Кстати, каста "недоторкуваних" существует в Индии и по сей день насчитывает около 100 млн. человек.

Происхождение варн, прежде всего шудрів, остается одной из наиболее актуальных и сложных проблем в современной индологии. В основном историки считают создателями варновой системы "ариев". Мол, "арии" в такой способ отмежевались от темнокожего туземного населения, сохранили чистоту своей крови. Основным аргументом в пользу этой концепции служит тот факт, что одним из нескольких значений слова варна является "цвет". Однако, как отмечают оппоненты расовой концепции происхождения варн, ни один древний текст не связывает варну именно с цветом кожи. Хотя каждая варна имела свой цвет-символ (брахманы - белый, кшатрии - красный, вайши - желтый, шудры - черный), они означали не пигментацию кожи, а определенные этические нормы: белый - моральные добродетели, красный - энергию и решительность, желтый - сочетание этих качеств, черный - порочность и невежество.

В советской историографии доминировала концепция, согласно которой варновая иерархия возникла из потребности обеспечить общественную стабильность в условиях безприкладних этнических, хозяйственных, политических, религиозных и культурных контрастов в обществе,

В частности, по мнению Есть. М. Медведева, образования варн происходило следующим образом. С появлением брахманской и кшатрійської знати неизбежно осложнилась социальная обстановка. В тогдашних условиях ослабить социальное напряжение можно было только за счет чужаков. Завоевание чужих племен временно сплачивало победителей - знатных и простолюдинов, богатых и бедных - на почве совместного использования чужого труда. При этом паразитическим общественным слоем становились не все победители, большинство рядовых обшинників-вайшів, как и раньше, жила за счет своего труда, хотя о порабощенных чужаков и она считала себя господствующей слоем. Чужаки же в массе своей становились шудрами, то есть бесправной я эксплуатируемой людом. Появление "недоторкуваних" также была следствием контактов между цивилизованным населением и напіввар-варськими племенами. Аборигены, которых вытеснили с обжитых мест и лишили средств к существованию, вынуждены были искать спасение в селах и городах. Они брались за выполнение самых тяжелых и ритуально нечистых работ, поэтому вызвали пренебрежение к себе в "дважды рожденных" и даже в шудрів. Специально для них элитные слои попридумывали множество всевозможных бытовых ограничений и запретов.

Другие исследователи (например, Л. Б. Алаев) связывают возникновение варн с формами собственности на землю. Мол, шудрами становились те, кто не был землевладельцем и работал в чужом хозяйстве.

Таким образом, концепций относительно происхождения староіндійських варн не хватает. Один из індологів заметил, что их существует ровно столько, сколько исследователей бралось за решение этой научной проблемы.

Сначала изоляция варн была почти абсолютной. Переход из одной варны в другую унеможливлювався, браки заключались только в пределах варны, нарушение варновой этики и традиций считались ужасающим преступлением против религии и беспощадно карались органами общинного самоуправления - от простого "очистка" (публичного потребления "пяти нектаров" - смеси из молока, сыра, масла коровьего кізяка и мочи) до изгнания из варны, то есть объявление вне закона, предопределение на гражданскую смерть. Однако за Маорійської суток, в условиях интенсивного развития товарно-денежных отношений и переоценки общественных ценностей, в варновій системе происходили существенные сдвиги. Падал общественный престиж вайшів, зато он рос в шудрів, в результате чего наблюдалось сближение этих двух варн, нарастало их совместное противостояние брахманам и кшатріям. Нередки брахманы обнищали до такой степени, что нанимались пастухами, земледельцами, ремесленниками, врачами, просто слугами к шудрів, которые обогащались на торговле. Внутри варн и параллельно с ними начали возникать мелкие ендогамні коллективы - джаті, что их историки считают или переходной формой от варны к средневековой касты, или уже готовыми кастами. Социальный институт кастджаті, количество которых и само изолированность росли, окончательно сложился в "Золотой век Гуптов" (IV-V вв. н. э.).

Что лежало в основе этого социального процесса? Ответа на этот вопрос историческая наука по сути еще не дала. Скорее всего, здесь сказался целый ряд факторов: экологических, расово-этнических, социально-экономических, демографических, причем как общеисторических, так и сугубо индийских. По мнению индийских историков, станово-кастовый строй, как это ни парадоксально, обеспечивал мобильность индийского общества, так как давал возможность легко инкорпорировать новые кланы или племенные общины в индийский социальный конгломерат в виде еще одной касты, ускорил ассимиляцию новых социальных групп в индийском обществе.

В джаті объединялись люди преимущественно одной профессии. В отличие от варн, джаті имели свои органы самоуправления, свой религиозно-этический кодекс (дхарму) и созданную из членских взносов кассу взаимопомощи. С их появлением варновая система в Индии не исчезла, она осталась, по образному выражению індолога, костяком общества, а кастиджаті - его клетками. Всевозможных ограничений и запретов в пределах станово-кастовой системы отнюдь не уменьшилось. Наоборот, каста придирчиво регламентировала буквально каждый шаг человека.

Английский историк так описал роль касты в жизни индейца: "Каста указывает, как следует принимать роды и освящать человеческое существо сразу после ее появления на свет, как кормить грудью, пить, есть и справлять нужду, КАК умываться, стирать, наносить знаки, накладывать грим, одеваться и украшать себя, как сидеть, подниматься и кланяться, как двигаться, делать визиты, путешествовать, разговаривать, читать, слушать и думать, петь, работать, отдыхать, воевать. У нее свои законы относительно общественных и религиозных прав, преимуществ и прерогатив, по профессии, обучение и воспитание, относительно обязательств, обязанностей и практической деятельности, относительно постижения сущности божества и обрядов, относительно ошибок, проступков и грехов, относительно связей между кастами, чего здесь надо остерегаться, относительно исключения из касты, осквернение и очистки, по налогам, по наказаний, заключения, изгнание за пределы страны и казни. Каста определяет, что является грехом, и объясняет, как его следует искупить... занимается вопросами наследования, дарения, взысканием долга, кредитам, прибылями и убытками и банкротствами. Она принимает решения по вопросам, связанных со смертью своих членов, их захоронением или кремацией, увековечением их памяти, защиты от обиды душ умерших, короче говоря - замешана во всех жизненных связей, обстоятельств, событий, до всего того, что предшествует жизни и что приходит со смертью".

Кстати, общественный статус индийца определялся не только его варновою ли кастовою принадлежностью, но и ашрамами - этапами жизни. Течение жизни "дважды рожденного", прежде всего брахмана, состоял из четырех этапов: детства (продолжалось до ведийской инициации-упанаяни), юношества (годы, когда индиец безропотно изучал Веды в доме своего религиозного наставника-брахмана), зрелого возраста (индиец возвращался в родительский дом, женился и становился "домогосподарем") и старости, что приходила с появлением внуков (индиец сначала становился отшельником, а затем путешествовал аскетом).

"Законы Ману" так объясняют последнюю, четвертую, ашрама: "Прочитав, как того требует дхарма, Веды, родив сына, составив доступные ему пожертвования, пусть он направит свои мысли на конечное спасение... Пороздававши жрецам все свое имущество... пусть ждет он в свое время, как слуга ждет свое вознаграждение. Раз на день пусть он ходит за милостыней... (причем тогда), когда перестанет подниматься дым из сельских хат, когда толкачи в ступках умолкнут и жар погаснет, и народ уже поужинает и уберет со столов остатки блюда... Пусть не огорчается он, если ничего не получит, пусть не радуется, если ему нечто перепадет; пусть берет только то, что нужно для поддержания жизни, и пусть будет ему безразличной и пища, которую ему дадут... Глубоким созерцанием пусть он познает сущность мировой души, которая живет во всех существах, высших и низших".



Назад