Электронная онлайн библиотека

 
 История Древнего Востока

Социальная утопия моїзму


Враждебными конфуціанству были, в частности, моїстські взгляды на общество, которыми одно время увлекалась китайская интеллигенция. Моїстська доктрина появилась в стране в IV в. до н. э., но уже в конце III в. до н. э. там забыли о ее существовании.

Мо Ди (Мо-цзы), который разработал это общественно-политическое учение, вероятнее всего, был странствующим проповедником (его жизнеописание не сохранился). Его взгляды на общество и политику отражено в трактате "Мо-цзы", названном именем автора. Этот трактат является сборником довольно скучных проповедей и по стилистике очень проигрывает конфуціанському "Луньюю".

Мо Ди бескомпромиссно осуждал жадность и произвола китайской знати, отстаивал коренное реформирование китайского общества, но, конечно, на других, не-конфуцианских принципах. Он считал, что укрепление семейных связей, в чем конфуцианцы видели социальный спасение, на самом деле никакой пользы обществу не принесет, ведь семейная любовь и согласие никогда и нигде не препятствовали великим державам глотать малые, сильным - жить за счет слабых, хитрым - обманывать простаков, высокопоставленными - презирать простой народ. По мнению Мо Ди, социальные бедствия как раз тем и вызваны, что китайцы не желают больше никого знать, кроме себя и своих родственников. Общество поумнеет и подобреет лишь тогда, когда каждый китаец будет любить всех китайцев, то есть превратится из эгоиста на альтруїста. Ради этого каждый должен пожертвовать своими чувствами и предпочтениями, чтобы ничем не выделяться среди людей и ни у кого не вызвать зависти. Поэтому моїстська идея всеобщей любви, в которой чувствуется христианская мораль, была противоречивой в своей основе, ведь она лишала человека ЕЕ индивидуальности. Это понимали еще современники Мо Ди, которые справедливо замечали, что требовать от людей такой жертвы - значит не любить их.

Конечно, моїсти не ограничились призывами "любить чужих родственников" (за эти призывы конфуцианцы называли их "безродными тварями"), а отстаивали также стирание различий во взглядах на жизнь, в которых они видели основную причину отчужденности между людьми. им казалось, что изменить ситуацию, когда каждый китаец привык считаться лишь на собственные взгляды, может только государство. Мо Ди надеялся убедить людей, что общий альтруизм выгоден каждому, ведь только он одолеет отчужденность и вражду в обществе. Он призвал подключить к этому делу государственный аппарат, который "поощрять" людей к альтруизму проверенным методом наград и наказаний. Без государственного вмешательства здесь, по мнению Мо Ди, никак не обойтись, потому что люди слишком непорядочные и эгоистичны, чтобы самостоятельно перевоспитаться. Именно потому, что философ полагался на государство в реформировании общества, его считают "отцом китайской утопии".

Государство, по мнению маоистов, заставит народ сверять свои мысли и вкусы с мыслями и взглядами начальства. "Услышав об хорошо или худо, - советовал Мо Ди, - следует проинформировать уездного начальника, и то, что он сочтет правильным, все должны признать правильным, а то, что он считает неправильным, все должны признать неправильным". Эту, мягко говоря, странную рекомендацию Мо Ди давал ничтоже сумняшеся: ему, очевидно, и в голову не приходило, что интересы низов и верхов могут не совпадать. Моїзм, таким образом, ставил цель подстричь под одну гребенку не только этику жизни, но и способ мышления китайцев, поэтому предпочитал иметь дело не с живыми людьми - с унифицированными балбесами.

В отличие от конфуцианцев, для которых идеальное общество - общество культурное, мокти считали культуру ненужным балластом, потому что ее, видите ли, на кусок хлеба не намажешь, она только отрывает людей от общественно полезного труда. Решительно выступали они также против идеализации давности, которой грешило конфуцианство. Моїсти предлагали не чураться старых традиций, однако при этом создавать и новые.

Сместив акцент в деле реформирования общества с патриархально-семейных традиций на государственное вмешательство, моїзм послужил переходным мостиком от "интеллигентного" конфуцианства к "вульгарного" легизма.



Назад