Электронная онлайн библиотека

 
 История учений о государстве и праве

4. Предпосылки перехода от тоталитаризма к демократии


Хотя идея демократии получила в современном мире широкое распространение и признание, в условиях этой формы правления живет все еще меньшинство населения земли. Во многих странах демократия служит лишь респектабельным фасадом преимущественно авторитарной власти. Часто демократические формы правления оказываются нежизнеспособными и терпят крах. Какие же факторы делают возможным переход к демократии и от чего зависит ее стабильность? Ответить на эти вопросы пытались многочисленные научные исследования, проведенные на Западе после второй мировой войны. Их авторы на основе сравнительного анализа большого статистического материала обнаружили целый ряд экономических, социальных, культурных, религиозных и внешнеполитических предпосылок демократии.

 

Экономические предпосылки демократии

 

Одной из важнейших экономических предпосылок демократии является относительно высокий уровень индустриального и экономического развития в целом. По экономическим показателям демократические страны значительно опережают авторитарные и тоталитарные государства. Однако прямой причинной зависимости между уровнем экономического развития и демократией нет. Это доказывает целый ряд исторических фактов. Так, США перешли к демократии еще в XIX в. на преимущественно доиндустриальной стадии, В то же время, несмотря на относительно высокий промышленное развитие СССР, ГДР, Чехословакии, Южной Кореи, Бразилии и т.д., там вплоть до недавнего времени существовали тоталитарные или авторитарные режимы.

От индустриального развития зависит такая предпосылка демократии, как высокая степень урбанизации. Жители крупных городов более подготовлены к демократии, чем сельское население, которое отличается консерватизмом, приверженностью традиционным формам правления.

Еще одно важное условие демократии - развитость массовых коммуникаций, характеризующаяся распространением газет, радио и телевидения. СМИ помогают гражданам компетентно судить о политике: принятых решениях, партиях, претендентах на выборные должности и т.д. В странах с большой территорией и высокой численностью населения без массовых коммуникаций демократия практически невозможна.

Одной из важнейших предпосылок демократии выступает рыночная конкурентная экономика. История не знает примеров существования демократии в государствах без рынка и частной собственности. Рыночная экономика препятствует концентрации экономической и политической власти в руках одной из групп общества или партийно-государственного аппарата. Она обеспечивает автономию индивида, охраняет его от тоталитарного государственного контроля, стимулирует развитие у него таких необходимых для демократии качеств, как стремление к свободе, ответственность, предприимчивость. Без рынка не может быть гражданского общества, на котором базируется современная демократия. Нуждаясь в конкурентных рыночных отношениях, демократия вполне совместима и со значительным развитием системы государственных предприятий и социального обеспечения.

Чаще всего исследователи говорят о важности развитой экономики. В ходе непосредственного функционирования последнего орудием легитимизации режима является национализм, связанный выдвижением и развитием тезисы о общенациональное единство. В ряде случаев, как правило, в условиях кризиса авторитарного правления, национализм выходит за рамки внутренней политики государства, превращается в средство внешнеполитической экспансии и одновременно имеет целью укрепить существенно пошатнулось легитимность системы.

Вместе с тем на практике это нередко приводит к противоположным результатам. Например, в Греции в последние годы правления «черных полковников» это проявилось в греческих посягательствах на Кипр. Однако фактически неудачная в 1974 г. попытка инспирировать на Кипра прогрецький военный переворот привел лишь к окончательного политического банкротства военного режима, оговорив вынужденную отставку правительства « черных полковников « и переход к гражданскому правлению. Аналогичная ситуация наблюдалась в 1982 г. в Аргентину, когда в результате резкого ухудшения экономического положения правительство генерала А. Галтієрі прибег к аннексии Фолклендськ островов - бывшей колонии Великобритании, что незадолго до этого получили независимость. Однако военное поражение Аргентине в англо-аргентинском вооруженном конфликте выявило окончательное политическое банкротство военно-авторитарного режима.

Исторический опыт показывает, что на первоначальных этапах тоталитарные (особенно лево - тоталитарные, то есть коммунистические) и авторитарные политические системы могут обеспечить значительный экономический рост за счет или полный государственный контроль над экономикой (во всех социалистических странах), или высокой степени государственного регулирования экономики. С одной стороны, СССР и многих социалистических стран, а с другой стороны - такие страны, как Бразилия, Уругвай, Южная Корея, Тайвань и др., на определенных этапах тоталитарного и авторитарного правления достигли огромных экономических успехов за счет мобилизации ресурсов, контроля за стоимостью и ценой рабочей силы, государственного регулирования экспорта и импорта и т.д. В 70-е годы для нефтедобывающих стран третьего мира, а также СССР главную роль в экономическом развитии, и опосредованно в некотором укреплении легитимности режима сыграл и энергетический кризис и резкий подъем цен на нефть.

Однако во всех автократических государствах как левой, так и правой ориентации государственный или контроль государственное регулирование, что сыграли ранее определена положительная роль в экономическом развитии, постепенно исчерпали себя, приходя в противоречие с объективными потребностями рыночной экономики. Важным конкретным экономическим фактором было также и то, что нефтяной бум 70-х годов до середины 80-х годов сменился резким снижением мировых цен на нефть. Это не могло не отразиться негативно на экономическом положении ряда стран экспортеров нефти, в частности на бывшем СССР. Таким образом, предкризисные и кризисные процессы в экономике стран с автократическими режимами появились серьезной экономической предпосылкой кризиса их легитимности.

Многие исследователи отмечают очень тесная связь между уровнем экономического развития и демократией. Среди 24 государств, отнесенных в 1989 г. Всемирным банком в группу стран с высоким доходами (от 6 тыс. до 21 тысяч американских долларов в год), 20 прошлого демократическими, а из 42 стран с низкими доходами - от 130 (Эфиопия) до 450 (Либерия) американских долл. в год, только две страны (Индия и Шри-Ланка) имели опыт демократического развития.

Среди 53 стран со средним душевыми доходами (от 520 до 5810 долл. в год) 23 - были демократическими, пять стран находились в стадии перехода к демократии, а 25 - имели авторитарные политические системы (см.: Hantington, 1991, p. 45-46).

Соотношение между уровнем экономического развития и политических процессов свидетельствуют, что переход к демократии чаще всего происходит в странах со средним уровнем экономического развития, или в странах, которые приближаются к средньорозвинутих. И бурный экономический рост после второй мировой войны вплоть до середины 70-х годов, на который указывает С. Хантингтон, позволил многим государствам войти в группу стран со средними доходами, что косвенно создало благоприятные экономические условия для перехода к демократии и потенциально расширило социальную базу демократизации.

Однако, как свидетельствует исторический опыт, между уровнем экономического развития и демократизацией не существует однозначных и прямых причинно-следственных связей. Воздействие экономических изменений на политические процессы осуществляется опосредковано через социальные изменения. «Экономическое развитие - отмечал С. Хантингтон, - породило новые источники богатства и власти вне государством, а также функциональную потребность в делегировании полномочий по принятию решений» (Hantington, 1991, p. 52).

Более непосредственно экономическое развитие способствует изменениям в социальной структуре и ценностях, что в свою очередь служит предпосылкой демократизации.

Во-первых, уровень экономического благосостояния самого общества формирует такие ценности и установки самих граждан, что формирует развитие чувства межличностного доверия, удовлетворенности и компетентности, что в свою очередь в большей степени коррелируется именно с демократическими институтами.

Во-вторых, экономическое развитие ведет к росту уровня образованности в обществе. А это сопровождается все более критическим отношением к существующей политической системе, потребностью в индивидуальных волях - а, следовательно - и потребностью в демократизации.

В-третьих, экономическое развитие создает больше ресурсов для распределения среди различных социальных групп, что облегчает улаживания конфликтов и достижения компромиссов.

По-четвертых, интернационализация экономического развития способствует интеграции всех государств в мировой рынок торговли, инвестиций, технологий, туризма и коммуникаций. Включенность страны в систему мировых экономических связей нередко сопровождается неправильными контактами, что является существенным источником влияния на общество демократических идей, которые преобладают в индустриальном мире.

По-пятое, экономическое развитие ведет к росту среднего класса, что во всех странах составляет главную массовую опору и движущую силу процесса демократизации.

 

Социальные предпосылки демократии

 

Рыночная экономика лучше, чем командная хозяйственная система, обеспечивает создание такой важной предпосылки демократии, как относительно высокий уровень благосостояния граждан. Он позволяет смягчать социальные конфликты, легче достигать необходимого для демократии согласия.

Общественное богатство влияет на демократизацию общества в том случае, если способствует сглаживанию социального неравенства. Это - следующая предпосылка демократии. Доказано, что поляризация социального неравенства порождает острые политические конфликты, разрешение которых часто невозможно с помощью демократических институтов и методов. Поэтому поляризация общества на богатых и бедных - серьезное препятствие для демократии, хотя эта форма правления невозможна и при уравнительном распределении благ.

Для демократии наиболее благоприятная модель декомпозиции социального неравенства, что преобладает в современных индустриально развитых странах. Эта модель не допускает концентрации различных дефицитных благ (дохода, богатства, престижа, власти, образования и т.д.) в одной социальной группы (класса), а требует их рассредоточения в обществе так, чтобы индивид, имеющий низкий показатель в одном отношении (например, в доступе к власти), мог компенсировать себе это за счет владения другими благами (например высоким доходом и образованием). Такая структура социального неравенства препятствует статусной поляризации общества и возникновение массовых острых конфликтов.

Декомпозиция социального неравенства в значительной степени совпадает с такой общей предпосылкой демократии, как социальный плюрализм. Он означает многообразие социального состава населения, наличие в нем не относительно однородной, аморфной массы, а четко, что оформились классов, профессиональных, региональных, религиозных, культурных, этнических и других групп, которые обладают коллективным самосознанием. Такие группы сдерживают тенденцию к концентрации государственной власти, выступают противовесом силам, которые стремятся к ее монополизации, создают возможность установления эффективного контроля над властью. Социальный плюрализм характеризует развитость гражданского общества, его способность к формированию независимых от государства партий и групп интересов, то есть до политического плюрализма.

Социальный плюрализм не противоречит такой важнейшей предпосылке демократии, как наличие многочисленного и влиятельного среднего класса, поскольку сам этот класс внутренне дифференцированный и состоит из различных групп, близких по важнейшим стратификационных показателях: дохода, образовании и т.д. Средний класс отличается высоким уровнем образования, развития самосознания личности, чувство собственного достоинства, компетентностью политических суждений и активностью. Он больше, чем низшие и высшие слои, заинтересован в демократии. В современных западных демократиях средний класс составляет большинство населения. Не случайно их нередко называют обществами «двух третей», что отражает благополучное существование в них примерно двух третьих всех граждан.

Кроме среднего класса опорой демократической формы правления - есть предприниматели - связана с рынком конкурентная буржуазия. Принципы плюралистической демократии вполне соответствуют ее образа действий и індивідуалістичному мировоззрения. Формирование демократии обычно идет успешнее в больших государствах с развитым внутренним рынком и конкурентным буржуазией. Страны же с односторонней, ориентированной на экспорт экономикой и сросшейся с государством монополістичною буржуазией более склонны к авторитаризму.

Общей предпосылкой демократии является грамотность населения, его образованность в целом. Очевидно, что от образованности прямо зависит компетентность политических суждений личности, ее интеллектуальное развитие, свобода мышления, чувства собственного достоинства. Необразованный человек по сути стоит вне политики и вне демократией, является объектом манипулирования со стороны властей или других политических сил.

Наличие разнообразных экономических и социальных предпосылок не обязательно порождает демократическую форму правления. Однако переход к демократии возможен и наиболее вероятен в индустриально развитых странах с рыночной экономикой, сглаженным социальным неравенством и невысокой конфликтностью, многочисленным средним классом и влиятельной рыночной буржуазией, плюралістичною социальной структурой. И наоборот, в странах с большим количеством малообеспеченных людей, поляризацией в распределении доходов и имущества и, как следствие, с острыми социальными конфликтами демократия не будет эффективной и жизнестойко.

 

Политическая культура как предпосылка демократии

 

Влияние экономических и социальных факторов на государственный строй во многом опосредковується господствующей в обществе политической культурой. Она представляет собой менталитет, способы восприятия и осмысления политики, переделанный в человеческом сознании опыт людей, их установки и ценностные ориентации, характеризующие отношение граждан к власти.

Суть и влияние политической культуры на общество специально рассмотрены в главе 17. Применительно же к демократии следует отметить, что с ней совместим лишь определенный тип политической культуры, названий известными американскими политологами Габриэлем Алмондом и Сиднеем Вербой гражданской культурой. Они выделяют три основных типа политических культуры: патриархальную, для которой характерно ограничение политического горизонта людей их непосредственными, повседневными жизненными интересами, неосознанность последствий своего участия в политику, своей политической роли; підданську, при котором гражданин, хотя и может понимать цели и назначения политики, но чувствует и вести себя как исполнитель приказов политических лидеров, и активістську (политического участия), носители которой воспринимают себя самостоятельными активными участниками политического процесса, ясно осознают свои цели и пути их реализации.

Демократия может укорениться только на почве гражданской политической культуры, сочетающий качества активістської и підданської культур. Такая ее двойственность отражает необходимые для демократии активна участь в политику, способность править - с одной стороны, и подчинение закону, решением большинства - с другой.

Если одни типы политических культур способствуют утверждению демократии, то другие препятствуют переходу к ней. Так, движение к демократии тормозит «интеграл», тотальная политическая культура, которая рассматривает государство, общество и индивидов как единое целое и не допускает автономия личности и политических институтов в отношении государства. Демократии гадая и культура, что почитает власть и ее иерархический строй, терпимый к политического насилия. И, напротив, ей способствует открытая, индивидуалистическая политическая культура, которая допускает общественный плюрализм и высоко ценит права человека, его волю и ответственность, способность к самоограничений и компромиссов.

В то же время игнорируется важность духовного фактора, который зачастую является определяющим. Как правильно отмечает французский исследователь Ги Эрме, «в связи с крахом иллюзий о демократии, как благополучном пути во всех отношениях, современная доктрина говорит, что «демократизация» сопровождается бедностью, принимая это как непреложную данность для большей части земного шара. Отсюда следует, во-первых, верная мысль, согласно которой демократические устремления находят настоящую силу только тогда, когда проведен достаточно четкий водораздел между правомерным желанием иметь менее склонно к произволу правительство и другое явление, вполне понятным, но другого порядка: острым нетерпением изголодавшихся людей выйти из длинного туннеля нищеты, как только на горизонте появляется просвет нового режима» (Ги Эрме, 1992, с. 16.). Невозможность молодых и еще не устоявшихся демократических режимов удовлетворить экономические интересы слоев населения, нуждающихся, нередко создает угрозу всему процессу демократизации.

Поэтому, во-вторых, результат демократизации не в меньшей, а может быть даже в большей степени, чем экономические реформы, зависит от изменений в политической культуре большинства граждан или общества, по крайней мере, его наиболее активной части.

Именно в рамках фазы привыкание к демократических процедур как значительная часть политической элиты (в том числе и часть тех ее представителей, что на предыдущих этапах выступали против установления демократических институтов), так и большинство рядовых граждан общества, постепенно проникается такими ценностями, как политическая конкуренция, что обуславливает для каждого свободу выбора, политический плюрализм, свобода слова, свобода передвижения и т.д.

«Новый политический режим, - отмечал по данному поводу Д. Растоу, - новый рецепт осуществления совместного рывка в неизвестное. И поскольку одной из характерных черт демократии является практика многосторонних обсуждений, именно этой системе характерные методы проб и ошибок, обучение на собственном опыте. Первый большой компромисс, с помощью которого устанавливается демократия, если он вообще оказывается жизнеспособным, сам по себе является свидетельством эффективности принципов примирения и взаимных уступок. Поэтому первый же успех способен побудить политические силы, которые борются, и их лидеров передать на решение демократическими методами и другие важнейшие вопросы» (Растоу, 1996, с. 11-12).

Более непосредственным фактором, ускорившим процессы глобальной демократизации в рамках ее третьей волны стала провозглашена М.С. Горбачев во второй половине 80-х годов «политика нового мышления», связана по-первое, с постепенным размыванием образа врага в советском менталитете, что одновременно способствовало изменениям в политических установках многих советских граждан на демократические ценности в их общечеловеческом аспекте, и во-вторых, в политику невмешательства во внутренние дела стран Восточной Европы. Последнее, что ликвидировало угрозу советской военной интервенции (как это было, например, в 1956 г. в Венгрии и 1968 г. в Чехословакии), привело к краха коммунистических режимов. Впоследствии, под влиянием событий в бывшем СССР и странах Восточной Европы аналогичная судьба постигла и все страны социалистической ориентации, которые развиваются.

 

Влияние религии

 

На политическую культуру и поведение граждан большое влияние оказывает религия. Во многом формируя менталитет, наиболее глубокие структуры политического сознания и мировосприятия людей, религия может как тормозить переход к демократии, так и стимулировать его. Благоприятное влияние на утверждение демократического правления сделал протестантизм с его установками на индивидуальную свободу и ответственность, равенство, трудолюбие, возражения церковной иерархии. Сегодня все страны с преобладающим протестантским населением имеют демократические правительства.

Далеко не все религии стимулируют развитие демократии. Так, например, плохое совместим с ней ислам, особенно его идеи отрицания различий между политикой и религией, между духовным и светским жизнью. Ему далека сама проблема политического участия граждан. В общем плане демократии препятствуют религии и культуры, что не оставляют личностей свободного пространства и выбора и претендуют на совершенство и законченность, на религиозную регламентацию личной и общественной жизни, ее твердое подчинения конечным целям.

Что касается изменений в позиции римско-католической церкви, то этот фактор сыграл огромную роль главным образом в Латинской Америке и отчасти в Восточной Европе. Как известно, демократические идеи и демократическая практика вплоть до первой половины XX в., как правило, получили распространение именно в странах с господствующей протестантской религией. Католицизм же, особенно за пределами Европы, вполне уживался с авторитарным формам правления. Изменения позиции римско-католической церкви приходятся на 60-е годы и связанные с деятельностью папы Иоанна XXIII и решениями. Второго Ватиканского собора, в которых была подчеркнута необходимость социально-политических перемен в сторону демократизации и значение деятельности епископа в данной области. В последствии немалую роль в эволюции римско-католической церкви сыграли выступления их представителей - католического духовенства в странах Латинской Америки, вылившиеся в идейно-политическую доктрину теологии освобождения, а также важная роль католической церкви в Польше в борьбе за демократию.

 

Внешнеполитические предпосылки демократии

Экономические, социальные, культурные и религиозные факторы характеризуют внутренние предпосылки демократии. Однако возрастающее значение для нее имеет внешнее влияние. Оно проявляется двояко: через прямой военный, политический, экономический, культурно-информационный и другое влияние и посредством воздействия примера демократических государств. Как показала история, демократия может быть результатом не только внутреннего развития, но и следствием внешнего воздействия, в том числе за помощью в силу. В десятках бывших колоний демократические институты создавались под прямыми влиянием метрополий, а в отдельных государствах, например, в Доминиканской Республике и ФРГ, - после военной оккупации. Однако в случае привнесение извне демократия не будет стабильной и жизнеспособной до тех пор, пока не создадутся необходимые для нее внутренние предпосылки.

В общем плане процесса демократизации способствует соседство с влиятельными демократическими государствами и их разносторонней поддержкой. Однако далеко не всегда помощь со стороны таких стран бывает значительной и бескорыстной, тем более, если речь идет о больших государства - бывших конкурентах и потенциальных конкурентах.

Немалое место в процессе демократизации занимают различные внешние факторы, которые, однако, необходимо рассматривать в тесно увязке с внутренними предпосылками процесса демократизации в каждой стране. В частности, наметившаяся в середине 70-х годов развязка международной напряженности, что, однако, носила кратковременный характер, привела к относительному оживление диссидентского (собственно говоря правозащитного движения в СССР и странах Восточной Европы, последовательно выступало против нарушений прав человека и демократизации существующей в странах тик называемого «реального социализма» политической системы.

Одним из важных внешних факторов являются международные политико-коммуникационные связи, вытекающие из высокого современного уровня развития глобальных информационных систем. В результате все больше представителей среднего класса, главным образом интеллигенции, проникается такими ценностями демократии, как индивидуальные свободы, право на политическое участие, право на инакомыслие и т.д. Все это, наряду с другими внутренними факторами, расширяет социальную базу оппозиции автократичному режима.

Необходимо, однако, учитывать, что внешние факторы сами по себе не могут только способствовать росту демократического самосознания, что в свою очередь ведет к расширению количества субъектов демократического процесса.

В сочетании с внутренними кризисными процессами они могут лишь сыграть роль катализатора на начальном этапе процесса демократизации. Поэтому, несмотря на важность внешних предпосылок перехода к демократии, их не следует преувеличивать.



Назад