Электронная онлайн библиотека

 
 История учений о государстве и праве

3. Критика демократического правления


Критика демократии в современной политической науке значительно расширена. Она заключается в следующем:

1. Демократия - это понятие теоретически противоречивое, неопределенное. Ни одна из теорий демократии не способна адекватно отразить ее сущность. Об этом подробно говорилось в первом разделе.

2. Демократия как политический идеал является предметом идеологических споров. Почти каждый заявляет сегодня, что он является демократом. Политические режимы всех видов по всему миру называют себя демократиями. Однако, что эти режимы говорят и делают существенно различается между собой.

Такая неопределенность демократии является достаточно угрожающей для политической практики, поскольку лежит в основе многочисленных идеологических спекуляций, приводят к политических ошибок.

Примером описанной ситуации может быть практика наклеивания демократии ярлыков, использование прилагательных для изображения авторитарных режимов как национальных разновидностей демократии. В частности, ряд политологов оценивают “” суверенную демократию в России.

Согласно определению идеолога концепции суверенной демократии. Суркова, суверенная демократия - это образ политической жизни общества, при котором власти, их органы и действия выбираются, формируются и направляются исключительно российской нацией во всем ее многообразии и целостности ради достижения материального благосостояния, свободы и справедливости всеми гражданами, социальными группами и народами, которые ее образуют.

По нашему мнению, такая трактовка носит абстрактный, обобщающий характер и может быть применен к любым разновидностей политической системы. Кроме того, практика воплощения этой концепции во многом ей противоречит. В частности, фактическое сосредоточение власти в руках президента, назначение губернаторов нарушает принцип разделения ветвей власти. судами над журналистами и контролем за деятельностью СМИ игнорируется право на свободу слова. Это свидетельствует о популизм применения термина, стремлении господствующей партии утвердить мысль о существовании в России демократии, сохранить рычаги власти.

3. Принципы демократии противоречивые, часто не могут быть реализованы на практике.

Наибольшей критике подвергается принцип народовластия. За отождествление этого принципа с митинговой демократией существует угроза превращения демократической политической системы в охлократию.

Сложности вызывают также попытки осуществить принцип представительства. Часто народные избранники представляют частичные, или личные, а не общие интересы. Разоблачает недостатки представительства Б.Барбер. Он пишет: «Принцип представительства лишает индивидов окончательной ответственности за свои ценности, взгляды и действия».

В деятельности политиков до сих пор не в полной мере реализован принцип публичности. Это проявляется в существовании разного рода теневых структур (криминальные группы, мафия, тайные службы и т.п.), которые в большей или меньшей степени, но влияют на осуществление политики. Кроме того, не всегда открытым является процесс принятия решений. Особенно заметное нарушение этого принципа в постсоветских странах, и в Украине в частности. Оно имеет такие проявления как закулисные договоренности лидеров различных групп, подкуп субъектов власти. С реализацией принципа публичности связана требование контроля за деятельностью правительства. Однако, и здесь не существует представление о том, что именно должно играть роль контролирующего органа и каким образом обеспечить беспристрастность самих контролеров.

Не однозначно воспринимается тесно связана с принципом публичности, свобода слова. Если она воспринимается как абсолютная и не предусматривает ответственности, то приводит к демагогии.

Обжаловать можно, даже такой бесспорный и фундаментальный принцип демократии как верховенство права. Законы могут трактоваться в интересах определенной политической силы или личности. Вместо этого, они не детализируют абсолютно все стороны судебной практики, что оставляет поле для разного рода злоупотреблений и искажений. Часто сфера закона оказывается слишком узкой или жесткой. Говоря словами австрийского исследователя И. Шумпетера: «демократическая форма правления может порождать законодательные чудовища».

4. Несовершенство процедур прямой демократии, прежде всего выборов. Исследования в этом направлении были начаты еще в трудах французского философа просветителя Кондорсе. Он вывел сущность парадокса демократического стиля принятия решений, которая заключается в невозможности принятия согласованного коллективного решения. И наоборот, существует вероятность того, что будет принято решение, которое не поддерживает ни один из участников процесса принятия решений.

Наиболее детально начатые исследования разработал американский экономист К.Ерроу, что в своей диссертации сформулировал теорему о невозможности последовательной демократии.

Недостатки демократических процедур анализирует также американский профессор политических наук Дж.Ціммерман. Среди них, автор называет по-первое, высокие правительственные расходы на организацию выборов, референдумов и обеспечения граждан полным объемом демократии. Во-вторых, прямая демократия увеличивает продолжительность принятия политических решений. В-третьих, граждане могут быть некомпетентные за рассмотрения определенных вопросов. Также Циммерман обращает внимание на возможности региональной или групповой ограниченности в определении насущных проблем при одновременном пренебрежение глобальными вопросами. Наконец, проблемы, вынесенные на всенародное обсуждение могут быть плохо сформулированы, что приведет к сложности реализации принятых решений на практике.

Среди недостатков референдумов Дж. Циммерман обосновывает ослабление представительного правления и энергичных лидеров; безответственность законодателей по вопросам, которые могут вызвать недовольство электората; недостаточная информированность избирателей, что может осложнить принятие решений; ненужное затягивание законодательного процесса, увеличение правительственных расходов. Наконец, важной слабой стороной референдума является то, что не на все вопросы можно ответить однозначно «да» или «нет», особенно это касается случаев, когда выносится сразу пакет предложений.

5. Практическая неэффективность демократических правительств. На современном этапе развития становится очевидным ошибочность мифов о большую экономическую, административную полезность и стабильность демократии. Эту проблему детально рассмотрели в своей труда Ф.К.Шміттер и Т.Л.Карл. В разделе «Чем не демократия» они доказывают, по-первое, что недемократические формы правления способны быть не менее экономически эффективные, а часто даже превосходят демократии в показателях экономического роста. В любом случае быстрое решение социально-экономических проблем не является определяющей чертой демократии. Рост благосостояния может быть побочным результатом демократизации, но отнюдь не его обязательным следствием.

Авторы также утверждают, что расходы на административный аппарат и поддержку демократических процедур могут быть большими, несмотря на общепринятое мнение о затруднительность содержание бюрократии тоталитарных обществ.

Наконец, по мнению этих исследователей, демократии не характеризуются большей степени консенсуса, порядка, управляемости и стабильности. За демократий всегда существует определенная степень неопределенности и возможности радикальных изменений. Такое состояние часто является побочным результатом свободы слова и других демократических принципов.

Сущность демократии, добавляет американский исследователь Л.Даймонд, заключается в постоянной борьбе за власть, а следовательно, без конкуренции и конфликта не будет демократии. Именно эта особенность грозит перерасти допустимые пределы и привести к политической нестабильности.

На неэффективность демократии влияет также то, что Даймонд называет близорукостью народной оценки деятельности правительства. Исходя из этого факта, правительства демократических стран имеют склонность строить свою политику только учитывая ближайшие выборы, не заботясь о более отдаленные результаты деятельности.

Тормозит принятие политических решений, а значит и снижает эффективность демократии, необходимость достигать согласия по текущим вопросам политического развития между различными политическими силами и общественными группами. Эффективности правительств не способствуют также разнообразные ограничения их деятельности. Это действия оппозиции, нападки прессы и общественного мнения, различные законодательные и административные правила и процедуры.

Также факторы неэффективности демократического правительства могут быть связаны с такими негативными чертами бюрократии как замена мышления дисциплиной и непрерывное разрастание управленческого персонала.

К сказанному стоит добавить медленный процесс принятия решений через взаимное вето участников политического процесса. Эффективность управленческого аппарата снижает принцип пропорциональности, что делает принадлежность к определенной группе важнее, чем личные качества при отборе на должность.

6. Демократическое правительство не может решить ряд социальных проблем (бедность, безработица, инфляция и др.) Демократия не помогла искоренить проблему бедности в развитых странах, а на Западе не остановила ни углубление социального расслоения, ни политическое отчуждение и падение духа гражданства, ни индивидуализм и массовую одиночество.

Этот недостаток наиболее последовательно разрабатывают критики демократии левого толка. Популярным его представителем является американский ученый и публицист М.Паренті. Его труд «Демократия для немногих», что неоднократно переиздавалась в США и других странах. Он пишет, что в демократических государствах «политика осуществляется через противоборство элитарных групп, которые объединяются ради сохранения системы».

При этом, интересы общества не берутся во внимание. Власть осуществляется в форме договоренностей между конкурентами, а права граждан и выборы остаются символическими. Демократизация даже наиболее развитых стран охватил не все сферы общественной жизни. Нынче демократия не задела по крайней мере два важных ячейки общественной власти - большой бизнес и бюрократию.

7. Демократия динамичное явление. Ее содержание переосмислювався в результате социально-экономических, политических, культурных изменений в мире. Так, целый ряд новых определений и подходов в понимании демократии появилось после мирового экономического кризиса 30х гг. XX ст. Кроме того, демократия не является линейным процессом, уровень ее развития может иметь различную интенсивность, которые определяются как волны демократизации. Целесообразно вспомнить такое высказывание Й.Шумпетера: «Утверждения о действенности демократии лишены любого смысла вне конкретным временем, местом и условиями»

На современном этапе развития исследователи говорят даже об исторической исчерпанности демократии, прогнозируют переход к принципиально новых форм общественно-политического устройства. Такие мысли подтверждаются иллюстрацией кризиса демократических институтов и процедур.

То есть, срок демократическая политическая система постоянно нуждается в уточнениях и переосмысления, поскольку демократии разных стран и регионов существенно отличаются по уровню развития и базовыми характеристиками. Поэтому демократию, во-первых, следует понимать на основе не дихотомии, а различных ступеней проявления. Во-вторых, исследователям стоит стремиться к большей последовательности значения и употребления слов, что даст возможность для адекватной оценки. Наконец, в-третьих, существование основных демократических процедур не гарантирует наличия политических, экономических и социальных результатов, которые традиционно связывают с демократией.

С указанными недостатками соглашается Ерме Г. Он делает выводы на основе анализа истории великой французской революции и констатирует: демократия XVII-XIX веков была несовершенной через вторжения народа во власть, сегодня - через тиранию масс. Современные правители выдвигают на первый план не суть своей политической программы и деятельности, а умение пользоваться приемами, близкими к актерских. Их цель - понравиться избирателям. Для этого они используют показательное опроса общественного мнения, что носит формальный характер и лишь отвлекает от решения актуальных общественно-политических проблем.

Также Ерме констатирует олігархічність профсоюзов и партий, на основании того, что принятия партийных решений происходит сверху, руководство не обновляется. Следствием этого становится недоверие к правительств, неучастие в выборах и феномен бонапартизму. Под последним Ерме понимает ситуацию, когда массы стремятся спрятаться за деспотом, что кажется носителем справедливости.

Исследования олігархічності демократических организаций, которые развил Ерме, были начаты немецким исследователем Р.Міхельсом, который сформулировал «железный закон олигархии». Его смысл заключается в следующем: в любой организации, независимо от ее масштабов, руководители становятся необходимыми для успехов ее деятельности и для ее сохранения. Природа организации такова, что она наделяет властью и преимуществами группу лидеров, в то же время давая им возможность не быть контролируемыми, следовательно, и ответственными перед членами этой организации, даже там, где этих руководителей выбирают. Хотя, Михельс ограничил свой анализ жизнью политических партий, закон олигархии, по его мнению, может быть применен к любым организациям, в том числе и к государству. Демократия в понимании управления государством всем народом, или его большинством невозможна. За любой демократии главные решения будет принимать преимущественно олигархия.

Французский исследователь демократии Ж.Ревель к сказанному добавляет такие причины ослабления демократии как коррупция, рост роли специалистов по рекламе и консультантов по вопросам СМИ, отсутствие заинтересованности граждан в государственных делах.

Обобщает все перечисленные современные недостатки демократии и польский исследователь Л.Бальцерович Первая из них заключается в том, что политики не принимают необходимых для страны, но трудных решений - боясь проигрыша на выборах или под давлением лоббистских групп. Это может привести к накоплению проблем и кризиса в стране. Чаще всего это проявляется в росте бюджетного дефицита и государственного долга.

Второй недостаток демократии связан с деятельностью групп давления, лоббистов, которые стремятся получить для себя как можно больше средств благодаря налоговым льготам, бюджетным субсидиям или защите от конкуренции, а это дополнительно ослабляет развитие, поглощает ценное время и энергию людей.

Третьей потенциальной недостатком демократии является использование важных для страны проблем как тем для манипулирования общественным мнением в ходе политической борьбы. Ради обретения популярности или по крайней мере ослабления оппонентов. Все это может привести к задержке в принятии необходимых решений.

С третьей связана четвертая отрицательная сторона демократий: стремление обмануть избирателей, особенно во время избирательных кампаний. Политика професіоналізується, она направлена на результат. Выражением профессионализации есть политический маркетинг, который иногда не гнушается никакими средствами.

Пятой недостатком является то, что политики у власти накануне выборов отказываются принимать необходимые, но непопулярные решения, зато, прибегают к популярных, но экономически сомнительных шагов. То есть, демократическая политика может вызвать циклическую нестабильность экономической и общественной жизни.

Итак, демократия может привести к негативным последствиям. Попробуем доказать, что причиной этого является недостаточность политической свободы, неучет определенного ее аспекта или сужение сущности. По нашему мнению, обострение противоречий демократической политической системы происходит в результате все большего ограничения свободы. Проанализируем его направления.

Первым среди них следует выделить тиранию большинства или толпы.

Исследование этой проблемы было начато Платоном и развивалось на всех этапах истории политической мысли. Угроза тирании толпы в наиболее обобщенном виде заключается в некомпетентности большинства решать государственные дела через свое невежество и ограниченность во взглядах. Рядовые граждане, как правило, не имеют достаточно времени для изучения сложных деталей политики или законов. Поэтому носителем общей воли может быть только профессионально подготовленная группа.

Однако, специфических особенностей тирания большинства приобретает в условиях массового общества. Теперь ошибки демократии вызваны недостатком информации у избирателей или невозможностью охватить весь ее объем.

Создали и развили изучения феномена массового общества Г.Лебон, с . московичи, Х.Ортега-и-Гассет. Специфика массового сознания анализирует французский психолог Г.Лебон. Он в структуре массы выделяет толпу и собрания. Толпа, по определению автора, - это пространственное скопление индивидов независимо от их национальности, профессии и пола и тех случайных факторов, повлекших это скопление. Собрание отличается от толпы, потому что оно действует как одно существо, чувства и действия отдельных ее составляющих приобретает единого направления. Это организованный или одухотворенный толпа. Такой толпа предоставляет, по Лебоном, индивиду чувство непреодолимой силы, что позволяет следовать инстинктам, которым он никогда не дал волю наедине с собой. Индивиды не осознают своих поступков, а будь-какое чувство или действие становятся заразными, поэтому человек легко отказывается от личных характеристик ради анонимного толпы.

Другой теоретик массового общества К.Ясперс в своем труде «Духовная ситуация времени» приходит к следующим выводам. В массовом обществе мере человека есть средняя производительность. Сущность человека проявляется в том, что делает большинство: в том, что покупается, что мощность. Для массы главное значение имеет фикция равенства. Создается впечатление, что мир попадает во власть посредственности, людей без судьбы, без различий и без подлинной человеческой сущности.

Тенденцию стимулирования конформности выдающийся исследователь Г.Маркузе назвал формированием «одномерной человека». Это человек, который не отличает свою личность и обобщенные социальные черты благодаря преобладанию общей воли над ее личной жизнью. Она теряет способность критического мышления не потому, что критика преследуется ли подавляется, а потому, что низкая самооценка, уровень личностного развития не дают ей противопоставить себя обществу даже во взглядах и мнениях.

Следствием тенденции усиления признаков массового общества является ир рационализация, стереотипізація, упрощение политики. Ориентация на массы приводит к повышению роли эмоционального восприятия над рациональным. Большое значение начинают играть символы. В публичных дискуссиях используются исключительно экономические категории. Они же являются и критерием эффективности политики.

Необходимость завоевать расположение толпы избирателей и использовать могущество государства в собственных целях заставляет политиков изображать владельцев самых невероятных качеств. Эти обстоятельства увеличивают пропасть между действительной большинством и большинством представителей и грозят превратить демократию в тиранию над многими в интересах немногих. Провоцируется такое направление сужение свободы как фиктивность большинства во многих случаях политической практики.

В то же время, происходит упрощение анализа политических явлений. Конституционная мнение все более техничная и описовіша, сфера моральных вопросов пренебрегается. Особое внимание уделяется анализу процессов, которые легко наблюдаются. Зато понятие благополучия и процветания человека постепенно исчезают с политической обращения.

Также пропаганда политических идей и платформ заменяется чувственным восприятием, воплощенным в имиджах. Образ лидера при таких условиях максимально упрощается. Сами типы имиджей вроде «свой парень», «хороший семьянин», «знаток» демонстрируют внешний аспект преимуществ в пользу определенного лица, ситуативность и примитивизм при осуществлении выбора. Субъектов политики называют игроками. Формируется отношение к предвыборных кампаний как в своеобразных гонки. Это умаляет значимость процесса, от которого зависит судьба всего общества, по крайней мере на срок осуществления полномочий того или иного органа.

Бесспорным является влияние массового производства, которое делает с политической деятельности продукт, имеющий подобную экономических отношений структуру:

- своего производителя (политиков);

- технику производства, своеобразные отделы сбыта (штабы предвыборной агитации, іміджмейкерські команды, даже государственные институты, которые кодифицируют правовые нормы и решения, проводят распространение документов, доводят их до восприятия массами);

- службы изучения спроса (которые используют для построения выводов относительно приоритетов общественности социологические методы вроде проведение опросов, фокус-групп, а также референдумы, плебисциты);

- потребителей (электорат, который формирует свой спрос на основе насущных социально-экономических, политических, культурных и общественных потребностей и, с другой стороны, благодаря эффективности рекламы и доверия к источникам, которые ее осуществляют).

Производство политического продукта включает «стоимость», подсчитанное на основе того, сколько участников было привлечено к разработке имиджа, сколько времени было на это потрачено, какие этапы подготовки включались и других характеристик. Ситуация регулируется целью продать товар по конкуренции и свободного выбора. Политика в целом в условиях плюрализма приобретает рыночный характер, а все категории политики мыслятся с точки зрения экономических потребностей. В то же время политическая сфера затрагивает широкий круг проблем и интересов, следовательно происходит сужение ее содержания.

При таких условиях демократия закономерно содержит в себе элемент популизма. Это особенно характерно для обществ со слабо развитой политической культурой и сознанием, где имеет место отчуждение граждан от власти, лиц с низким уровнем образования. То есть, политика массового общества базируется на применении методов простых объяснений сложных проблем, демагогических призывов и действий, использовании эмоциональных настроений и состояний масс, завышенных обещаниях.

Специфических черт масса приобретает в связи с небывалым развитием СМИ. Масса как толпа не связанных друг с другом людей существовала всегда. Теперь масса определяется как публика, которую можно легко организовать, не ограничиваясь определенным пространством. Конечно, это упрощает манипулирования общественным мнением.

Некоторые исследователи констатируют возникновения вследствие процессов индустриализации новых сообществ - толпы, толпы, что опровергают устоявшиеся механизмы жизни, расшатывают правовые основы, стремятся утвердить право насилия. Толпой завладевают демагоги, катализирующих стихийную активность против организованного общества.

К этому добавляется сознательное сокрытие или искажение фактов политтехнологами. Все это делает невозможным объективность принятия решений, увеличивает значение посредников в восприятии информации, побуждает рост значения специалистов по рекламе, консультантов по вопросам СМИ и т.д.

Действительно, никакие средства общения в прошлом ни за оперативностью сообщений, ни по широте охвата аудитории не могут соответствовать с современными средствами массовой коммуникации, возможности которых продолжают неизмеримо расти. Огромные возможности воздействия на широкую аудиторию возникли благодаря средствам массовых коммуникаций, прогресса современной техники.

В современном мире принцип большинства все чаще становится средством легитимизации конформизма в обществе. Демократический принцип большинства искажает фундаментальную цель либерального правления - не дать всей власти ни большинства, ни меньшинства.

Отрицательное отношение к идее народа как суверена политической власти находим и в книге английского философа К.Поппера «Открытое общество и его враги». Он акцентировал внимание на деятельности политических партий как направление манипулирования большинством: «На самом деле народ нигде не правит. Им выбираются партии. Демократия, - продолжает К.Поппер, - означает, что граждане должны иметь возможность влиять на политику тогда, когда они этого захотят, что политики должны рассматривать себя как слуг народа, что законы правительства должны отражать ценности, пожелания большинства».

То есть, демократию нельзя рассматривать как закон большинства. Ведь большинство может править тиранічними методами. При демократии власть тех, кто правит, должна быть ограничена.

Предварительный вывод тесно связан с таким проявлением тирании большинства как неучет мнения меньшинства. Лавинообразный рост информации, разнообразие ее потоков способствует невозможности всестороннего изучения и осмысления данных. Это в свою очередь влечет снижение роли дискуссий и обсуждений, меньшую коллегиальность решений, закрытость элиты, поляризацию граждан и в остальных - новое социальное неравенство. При этом это неравенство базируется на природных способностях и выдающихся возможностях владельца информации, поэтому такое расслоение легитимно обоснованное и труднее поддается сомнениям.

Таким образом, демократия ограничивает свободу путем использования необразованности толпы для манипулирования общественным мнением и получения необходимого результата, выставляя его за решение большинства. Тирания толпы перерастает в определенный стереотип мышления и поведения, а потому можно говорить о том, что контроль демократии более тотальный за счет использования внутренних, психологических средств воздействия на противовес насильственным, внешним.

Следующее направление ограничения свободы - это уменьшение роли классических институтов гражданского общества, которые в своей деятельности ориентируются только на выборы. Прежде всего это касается политических партий и общественных организаций, которые все чаще выполняют функцию не выражения интересов общества, а средства победы на выборах. Общепринятой становится нечеткая структура партий, общие формулировки программных положений. Цель партий и движений теперь заключается не в воплощении требований своих сторонников, а привлечении новых членов, расширение электората для получения как можно большего количества голосов.

Эту тенденцию отмечают целый ряд исследователей начала XX века. В частности, Г.де Руджеро говорит о специфике современной формы демократии, используя близкие либерализма лозунги, выродилась в государство-партию и превращает политические структуры в бюрократические. По его словам, происходит «смена идеологии свободы бюрократической идеологией целесообразности, ориентированную не на общественные или индивидуальные, а на корпоративные интересы социальных групп и их лидеров».

В развитых демократических государствах политические партии безусловно являются выразителями тех или иных групповых интересов, хотя они опираются не на отдельные группы, а на их конгломераты. Партии аккумулируют групповые интересы, согласовывают их с общегражданских интересами и в обобщенном виде подводят под свои платформы. Если партии осуществляют свою деятельность именно так, то они являются программно-политическими партиями. Избиратели в таком случае голосуют за определенную партию, связывая с ее победой свои надежды или на общее улучшение положения в стране, или на учет потребностей своей группы в государственной политике совместно с интересами ряда других групп.

Однако, часто интегрированы общественные интересы подменяются узкогрупповыми. Тогда партия привлекает на свою сторону избирателей, которые надеются получить определенные личные выгоды в случае победы на выборах. Так возникают клієнтеліські партии, которые с институтами гражданского общества ничего общего не имеют.

Своего расцвета достигли тенденции олигархизации внутрипартийной жизни. Партийная демократия уступает место закулисным договоренностям и разделением полученных портфелей. Многопартийная система - это своеобразная ширма, за которой кроются лица, фактически распоряжаются властью. Напоминает он также и о постоянные противоречия между партиями, которые не могут осуществлять эффективное управление, поскольку нуждается в постоянной поддержке граждан.

Подобные суждения отражали состояние либеральных партий послевоенных десятилетий, что подтвердило факт ослабление их позиций (за исключением демократической партии США), ухода на периферию политической жизни.

В наше время по влиянию и значению между либеральными партиями есть существенные различия. Так, в Италии место либералов в политическом центре заняли христианские демократы. На политической арене Италии утвердились два маловлиятельные либеральные партии - либеральная и республиканская. Сильная в прошлом либеральная партия Великобритании после 1945 г. ни разу не входила в состав правительственной коалиции. В бывшей ФРГ либеральная за своей ориентацией Свободная демократическая партия выполняла до определенной степени корректирующую функцию. Специфическое положение этой партии в политической системе ФРГ обеспечило ей оптимум влияния по минимума голосов избирателей. За исключением двух случаев (1956-1961 и 1966-1969 г.) в послевоенный период, эта партия принимала участие во всех правительственных коалициях на федеральном уровне. Что касается самой влиятельной в капиталистическом мире либеральной демократической партии США, то она периодически меняет при власти республиканскую партию. В отдельных странах, таких как Япония и Австралия, либеральные партии, несмотря на свое название, представляют интересы преимущественно консервативных слоев. В посттоталитарной России либеральными называют себя даже некоторые авторитаристські и напівфашистські сообщества. Почти во всех либеральных партиях существуют свои "левые" и "правые" группировки.

Недостатки демократии, утверждает Г. Арон, можно обобщить в двух основных направлениях. Конституционно-правовые режимы могут разлагаться в результате избыточной олігархічності или через чрезмерную демагогичность. В первом случае кризис наступает от того, что некоторая меньшинство использует государственные институты в собственных целях, препятствуя воплощению идеи гражданского правления.

Второй вид расписания проявляется тогда, когда олигархия становится слишком незаметной, когда различные группы проявляют бескомпромиссность в осуществлении своих требований и для сохранения общих интересов уже не остается реальной власти.

Также угрожающими есть тенденции замены на политической арене общего интереса корпоративными стремлениями, а социальных групп амбициозными политиканами, реализующих личные интересы. Негативным является и усиление атомизации общества, невозможность обеспечить информационный обмен от все более изолированных общественных групп.

Существенной проблемой современной демократии является кризис, который заключается, прежде всего, в нежелании граждан ведущих демократических европейских стран участвовать в выборах. Это объясняется не только удовлетворенностью текущим политическим состоянием, но и потерей легитимности представительными и судебными органами. Итальянский исследователь Р.Пантам для доказательства этого тезиса приводит следующие факты политической жизни США. С начала 1960-х годов до 1990-х участие избирателей в голосовании снизилась почти на четверть. То же самое касается городских общественных собраний, политических встреч и митингов. Количество американцев, что не доверяют правительству повысилась с 30% в 1966 году до 75% в 1992. Кроме того, упала популярность неполитических организаций, профсоюзов, религиозных объединений.

В связи с этим снижается качество политического лидерства. Продолжительность выполнения властных обязанностей, ориентация на победу в ходе следующих выборов не требует от правящих лиц разработки долгосрочных программ развития, не делает их ответственными за отдаленные результаты действий. Политический время проведения осмысленных демократических реформ часто не соответствует нетерпению политика, что осознает короткотерміновість своего пребывания на важном посту.

Благодаря этому нарушается определяющий принцип профессионализма, беспристрастности должностного лица, введен известным исследователем феномена бюрократии М. Вебером, что достигается выполнением своих обязанностей на постоянной основе, независимо от изменений в составе парламента или правительства. Демократические же процедуры часто не учитывают необходимость обеспечить профессионализм элиты, которая реализуется благодаря рациональной кадровой политике в отборе на должность чиновника, а также продолжительности выполнения управленческих функций.

Также, политические вопросы достигли такого уровня сложности, что никто не способен оценить влияние всех переменных на развитие событий. При этом эксперты, что привыкли давать рекомендации относительно решения узких проблем, в общем оказываются некомпетентными.

Угрожающей есть и тенденция замены качественного критерия отбора элиты количественным. Если демократия, что уступает перед неизбежностью безвартісного лидерства, плохого отбора, то в конце концов и сам демос признает, что ее не стоит поддерживать. В своих заявлениях европейские политические элиты стали жертвами засилье экономической языка. Как следствие, упадок авторитет власти. Правящую верхушку составляют наиболее достойные представители общества, а «официальные говоруны» или «любимцы публики», что в конечном итоге приводит к апатии населения и неверия в возможности справедливого выбора.

В современной Европе харизматичные политики появляются лишь на крайних полюсах политического идеологического спектра, что представляет существенную угрозу. Заметна тенденция «ритуалізації выборов, превращение их в своеобразное масштабное политическое шоу», а также принятие «не принципиальных, а паллиативных политических решений, что только консервируют существующие противоречия».

Эти тенденции были заметными и в Российской империи на рубеже XIX - ХХ веков. Их подробно рассматривает в своем труде «Критика демократии» Л.Тихомиров. Он называет народную волю фикцией и свидетельствует возникновение нового политического слоя - политиканов. Этот слой не является настоящей элитой, поэтому общество их не уважает. В глаз исследователя впадает также и оторванность правительства от народа, интересы которого он якобы представляет. На самом же деле правящая верхушка преследует лишь собственные интересы, руководствуется только своими местными традициями и правилами, постоянно занимается борьбой за власть. Поэтому ее главной проблемой является перетаскивание различными методами на свою сторону как можно большего количества народа, а не наоборот духовное слияние с ним.

В дальнейшем, - прогнозирует Тихомиров, - эти тенденции будут усиливаться. «Интеллектуально безответственная свобода создает покорения посредственным авторитетам; экономическая свобода создает чрезмерное господства капитала, покорение пролетариата; политическая свобода вместо народовластия порождает правящий партийный прослойка политиканов с институтами, которые помогают им существовать».

Свобода может ограничиваться государством, мотивируя свое вмешательство необходимостью обеспечения безопасности и социальной защищенности граждан. Это направление ограничения свободы можно назвать государственным патернализмом демократического правительства. На теоретическом уровне свобода здесь уступает место равенства. Жесткая и неразумное использование принципа равенства воспитывает позитивное отношение к посредственности, снижает возможности индивидуальной независимости, самоуправления и сопротивления угнетению со стороны центральной власти.

Наиболее последовательно эту проблему разрабатывал Ф.Гаєк. Он считает, что стремление к абсолютной защищенности везде не только не повышает шансов свободы, но и становится для нее серьезной угрозой.

По его мнению, в обществе, которое привыкло к свободе, вряд ли найдется сразу много людей, сознательно готовых получить такой цене уверенность в завтрашнем дне. Но действия правительства, которое предоставляет привилегии защищенности то одной социальной группе, то другой, очень быстро могут привести к созданию условий, в которых стремление гарантий экономической стабильности окажется сильнее, чем любовь к свободе. Ведь гарантированная защищенность одних оборачивается большей незащищенностью всех других. Если один твердо знает, что он всегда получит определенный кусок постоянно меняющегося в размерах пирога, то другие рискуют остаться голодными. При этом все время снижается значение главного фактора безопасности, что присутствует в конкурентной системе, - огромного многообразия открытых для каждого возможностей.

То есть, демократия, отрицая стихийную дифференциацию и поднося равенство и социальную однородность, приводит к уравниловке, обесценение благ в результате их «дармового» характера, гарантированности. Воспитанная государством привычка к социальной защищенности приучает индивида к политической безответственности. Среди проявлений данного направления ограничения политической свободы можем называть такие последствия усиления роли государства как обострение борьбы за контроль над государственным бюджетом, усиление давления различных групп интересов и лобби на вынесение политических решений.

С предварительным направлением связана и проблема противоречия свободы и демократии относительно объема деятельности правительств. Наблюдается расширение государством своих властных полномочий, что нарушает предложенную либералами равновесие. Сущность этого противоречия заключается в том, что демократия не всегда означает совершенствование. Часто она просто легитимизирует посредством всенародного голосования государство, которое посягает на частную сферу жизни общества.

При этом демократическая власть с целью защиты своих интересов использует террористические, насильственные методы. Политические структуры постепенно бюрократизуються, пользуясь идеологией целесообразности. Такая форма демократии хоть и провозглашает ведущие либеральные ценности, но на практике служит не индивидам или обществу, а социальным группам и их лидерам.

Это направление ограничения свободы наблюдается даже в наиболее развитых государствах, которые считаются образцом демократического устройства. Здесь существуют такие явления как бюрократизация общественной жизни, усиление тоталитарных аспектов (расширение полномочий спец служб, подслушивания в интересах национальной безопасности и т. п.). Стоит отметить и угрозу склонности демократических правительств считать свой суверенитет абсолютным. Обосновывая свои действия народной обраністю, они решительно вторглись в сферу полномочий и прав человека.

То есть, как только мы отказываемся от принципа, согласно которому государство не должно вмешиваться в какие вопросы, что касаются образа жизни индивида, мы в конце концов приходим к тому, что начинаем регулировать его в мельчайших деталях.

Проанализировав законодательство США в сфере национальной безопасности, можно прийти к выводу о постепенное сужение личных прав деятельностью государства, что мотивируется требованиями обеспечения безопасности граждан. Особенно заметной эта тенденция становится после терактов 11 сентября 2001 года. Во всем мире, в странах, которые имеют многовековые демократические традиции, были приняты законы, легализующие расширение полномочий спецслужб, причем за счет уменьшения соответствующих гарантий от злоупотреблений. Такие действия объясняется настроениями большинства электората. В настоящее время, лишь некоторые правозащитные организации пытаются отстоять демократические ценности. Так, 13 сентября 2001 года в США принимается Акт о обузданию терроризма, который позволяет спецслужбам использовать систему записи и хранения данных относительно пользования Интернет, без предварительного получения судебного ордера.

24 октября 2001 года Палата Представителей США принимает антитеррористический закон «Патриотический закон США», которым подтверждаются ранее предоставленные полномочия ФБР по инсталляции программного обеспечения для сплошного перехвата электронных коммуникаций лиц, которые имеют зарубежные контакты.

Одним из значительных документов этого периода является письмо Президента США Джорджа Буша к Европейского Союза датированный 16 октября 2001 года, в котором выдвигается ряд требований относительно сотрудничества между США и ЕС против терроризма. Предложения Буша включают обмен телекоммуникационными данными, информацией с Європолом, введение совместного полицейского контроля на границах, включая обмен данными о лицах, ищущих убежища, и новую категорию «нежелательных» лиц, которым будут отказывать во въезде. К последней категории относят лиц, участвующих в акциях протеста.

Все чаще встречается политизация целей террористической деятельности. Возникает такое понятие, как государственный терроризм. Главными особенностями государственного терроризма являются следующие моменты: он имеет сугубо секретный характер; государства отрицают свою ответственность за теракты; террористические действия осуществляются через спецслужбы, которые вербуют и вооружают террористов; опекаемые государствами террористы лучше вооружены и могут лучше обеспечить эффективность теракта, чем автономные группы. Государственный терроризм может выражаться в моральной поддержке, материальной помощи, поставках оружия, обучении пользования ею, пополнении фондов, предоставлении убежища террористам. Термин «государственный терроризм» окончательно вошел в научный оборот после принятия XXXIV сессией Генеральной Ассамблеи ООН Резолюции «О недопустимости политики государственного терроризма и любых действий государств, направленных на подрыв общественно-политического строя в других суверенных государствах».

Страх перед преступностью порождает культ физической силы, что усиливается открытым доступом к огнестрельному оружию. Насилие становится распространенным способом решения не только политических, но и личных, семейных, социальных конфликтов, обыденным явлением, фактором развлечений на телевидении.

Следующее направление заключается в том, что демократия, которая не ставит целью достижение свободы индивидов, может разжигать национальную и религиозную нетерпимость. Эта опасность имеет проявления даже в развитых западных демократиях, в частности в Великобритании (проблема Северной Ирландии), Испании (Баскония), Франции (Корсика) и др. Также до сих пор не преодолен напряженность в Балканском регионе. В последние годы вооруженные межэтнические конфликты прошли в районе африканских Великих озер, охватив ряд стран - Руанду, Бурунди, Заир. Актуальная проблема межэтнических конфликтов и для ряда постсоветских стран, среди которых самыми острыми можно считать стычки в Приднестровье, Абхазии, Южной Осетии, Нагорном Карабахе.

В целом в течение второй половины ХХ века в мире было отмечено более 300 этнических конфликтов, которые периодически переходили в стадию насилия.

Современные этнические конфликты представляют особую угрозу через рост числа беженцев. По данным ООН\UNHCR, в 1970-е годы в мире насчитывалось около 8 млн. беженцев. В 1995 году, частично в результате этнических конфликтов в бывшем СССР и Югославии, их число достигло 27.4 млн. Во многих случаях этнические конфликты переходят в стадию геноцида - так произошло, например, в Руанде в 1990-е годы.

Кроме того, в настоящее время не принимается «внешний» пересмотр государственных границ. Так попытка Израиля аннексировать Голанские высоты в Сирии не была признана международным сообществом. Попытка Саддама Хусейна в 1990 году присоединить Кувейт вызвала войну с Ираком. Продолжаются пограничные споры между Туркменией и Узбекистаном через то, что около 20% государственной границы между ними все еще не определено на карте.

Это связано с тем, что организовать массовую поддержку можно, апеллируя именно к национальной идентичности и чувств. Впоследствии такая позиция может провоцировать вспышки насилия, а также раскол общества. Демократия делит всех на них и нас, искусственно усиливает важность политической борьбы, которая становится основой деятельности радикальных организаций.

Часто политические лидеры приветствуют признаки недовольства среди лишенных права голоса как лучший симптом пробуждение интереса к общественным делам и не чувствуют ответственности за угрозу социального раскола. То есть, наблюдается сознательное разжигание агрессивного протеста.

Российский исследователь национальных отношений Ян Е. выделяет также такие объективные причины подобной противоречия:

- нетождественность демоса и этноса ни в одной стране мира;

- невозможность обеспечить право, чтобы тебя понимали когда говоришь на родном языке;

- неотвратимая присутствие етнократичних рис по демократии - в случае назначения на государственную службу предпочтение отдается людям, которые в совершенстве владеют языком страны, то есть представителям национального большинства.

- необходимость граждан иметь хотя бы минимальное знание государственного языка.

То есть, несмотря на либеральные лозунги этнической нейтральности, даже развитые демократические государства требуют выработки нового подхода к национальному вопросу. Доказательством этого могут быть выступления местных жителей против эмигрантов и беженцев, возрождения активности коренного населения, угроза отделения Шотландии, Фландрии, Каталонии, Квебек, новая волна популярности праворадикальных партий и неофашиських движений.

Использование национальной, этнической или культурной принадлежности для обеспечения поддержки на выборах становится возможным благодаря тому, что национальная идентичность остается важной для самоопределения личности, в то время как другие формы идентичности ослабляются. Так, например, нивелируются классовые черты благодаря социальной мобильности, універсалізуються ценности и образцы поведения различных социальных групп. Менее заметными становятся идеологические различия. Зато, принадлежность к определенной культуры обусловливает соответствующую социальную позицию. Национальная идентичность является для лица более фундаментальной, так как она дается с рождения и не является результатом определенных достижений. Долгое время борьба за права национальных меньшинств воспринималась неразрывно с борьбой за предоставление индивидуальных прав (стремление к равенстве независимо от этнической и расовой принадлежности). Принцип свободы выбора не распространяется на выбор нации. Итак, либеральный идеал свободного общества понимается, прежде всего, как свобода в пределах собственной культурного сообщества. Поэтому если культура подвергается дискриминации, человек оказывается в ситуации суженных возможностей, а неуважение к нации воспринимает как оскорбление собственного достоинства. Люди готовы отказаться от других благ, в частности части индивидуальной свободы, ради обеспечения существования нации.

Для иллюстрации этого утверждения канадский исследователь Кимлічка В. говорит об отказе от идеи открытых границ. Такие изменения означали бы выбор между, с одной стороны, повышением мобильности и возможностей, расширением территории, и, с другой - увеличением количества и влияния иностранцев, а значит, опасностью собственной нации.

Несмотря на это, демократическое государство оправдывает свое вмешательство в различные сферы жизни общества и использования различных методов деятельности, в том числе противоправных, ставя целью развитие нации. Ответственность за просчеты собственного правительства возлагается на внешнего врага. В таком случае национализм становится своеобразной идеологией, дополнительным средством манипуляции общественным мнением. Последствия таких действий истории известны: это установление фашиських тоталитарных режимов.

Усугубляется эта проблема тем, что в привилегированное положение объективно относится культура большинства. Например, утверждается официальный язык делового общения. Это необходимо для обеспечения эффективного функционирования политической системы, однако все же создает дополнительный повод для споров, становится основой политической пропаганды. Кроме того, не существует однозначного моральной оценки выступлений национальных меньшинств и законодательства, которое бы регулировало их протесты.

Этой проблемы коснулся представитель коммуникативной философии Ю.хабермас, что выступил с критикой либерального универсализма. Он пишет: «Культурный «защита вида» не должен и не может существовать. В демократическом конституционном государстве большинство не имеет права навязывать меньшинствам собственную форму культурной жизни в виде так называемой «ведущей культуры».

Иллюстрацией этого направления сужение политической свободы может быть популярность неофашиських организаций в современном мире. Наиболее массовой неофашистской организацией в европейских странах есть Итальянское социальное движение - Национальные правые силы. В 60 - начале 70-х гг. по Итальянское социальное движение голосовало от 5 до 10% избирателей. Кроме того, в Италии существует более 10 мелких неофашистских, в том числе, военизированных групп, которые поддерживают связи с этой партией.

Создана в ФРГ в 1964 неофашистская Национал-демократическая партия, переживала в начале 70-х гг. тяжелый кризис, однако сохранила влияние в некоторых районах страны. Специфический вид неофашизма составляют организации американских «ультра».

Неофашистами созданы международные объединения типа Европейского социального движения (так называемый Мальмский интернационал), Европейской национальной партии, Всемирного союза национал-социалистов и т.д.

Наконец, стоит рассмотреть международный аспект сужение свободы. Он имеет целый ряд проявлений. Прежде всего, процессы глобализации способствуют идеологическом влияния запада на незападный мир. Распространяются образцы политической и экономической системы, культурные достояния, стиль повседневной жизни, даже стереотипы поведения. Вместе с этим легитимизируется и вмешательства ведущих западных государств во внутренние дела стран третьего мира и постсоциалистического пространства. Это сопровождается неравномерным уровнем развития, а потому и нерівноправністю взаимосвязей. Зідентоп Л. раскрывает этот проявление сужение свободы в виде побочных эффектов американизации Европы и мира в целом. Так, в Европе ответом на растущую американізацію культуры было введение системы квот. Но это не дало желаемых результатов: радиостанции начали передавать национальную музыку после полуночи, таким образом выполняя квоты, но одновременно удовлетворяя потребности слушателей в американской музыке.

Иноземцев В., изучая вопрос о возможности распространения демократии, обращает внимание на то, что либеральные идеи базируются на христианстве. Поэтому эффективная демократизация возможна лишь при условии полного контроля со стороны западных стран. Многие государства не воспримут демократию через ее несовместимость с культурными и религиозными ценностями. Это объясняется тем, что в других странах нет представлений о индивида как первичной социальной роли.

В результате исследования проблемы демократизации неевропейских народов Иноземцев констатирует два важных вывода:

1. Демократизация полностью тождественна вестернизации, что предопределяет иллюзорность экспансии демократических ценностей в мировом масштабе.

2. Мультикультурализм враждебный к либеральной идеи универсализма.

Кроме того, искусственное установление демократических идеалов часто приводит к негативным последствиям, в частности политических кризисов, вспышек сопротивления. Процесс демократизации стран третьего мира, куда входят и мусульманские государства Среднего и Ближнего Востока, а также страны Центральной Азии с авторитарными режимами, подтолкнул к политической активности различные исламские движения.

Неудачные попытки применить те или иные западные модели социально-политического устройства вызвали резкую критику западных теорий политической системы. Коррупция, которая поразила высшие эшелоны светской власти, социальная несправедливость, бедность, девальвировали ценность правящей элиты в глазах населения многих мусульманских стран. Также, в условиях ограничения свободы слова со стороны тоталитарных режимов, политический ислам, по сути, остается для политической оппозиции единственным способом самовыражения.

Одновременно усилилась переоценка политических событий, происходящих за последние годы. Все больше находят понимание призывы не копировать чужой опыт, а опираться только на свое культурно-историческое наследие в мусульманских странах. Как альтернатива западным концепциям начал расти интерес к исламу не просто как к религии, а прежде всего как политической, социальной и экономической системы.

Проісламські политические силы все чаще получают представительство в органах государственной власти. Так, В 2002 г. убедительную победу на выборах Турции одержала Партия справедливости и развития, которую можно охарактеризовать как происламскую. Малайзия официально названа «исламским государством», провозгласив своей идеологией концепцию “Ислам хадхари”. При этом в малайскую законодательство были введены шариатские нормы.

В этом же ряду - усиление партии «Хизбуллах» в Ливане. На последних парламентских выборах в мае-июне 2005 года, эта партия в коалиции с движением «Амаль», заняла 35 с 128 парламентских кресел. А осенью 2005 года в 6 раз увеличил свое представительство в египетском парламенте движение «Братьев-Мусульман».

Такие настроения можно считать положительными, если речь идет о политических лидеров с ориентацией на демократический путь развития в рамках исламской идеологии. Однако, другая группа лидеров политического ислама не признает вообще институты демократии. Отвергая политическую практику существующего режима и государственный строй как не соответствующий нормам ислама, эти лидеры требуют существенных преобразований всей системы социально-политических и экономических отношений в обществе, то есть изменения общественного строя и построение «теократического» исламского государства на принципах шариата. Они получили название исламских фундаменталистов и уже неоднократно доказывали свою опасность для всего мира террористическими действиями и угрозами (Иран, Ирак, Палестина).

Эти факты, по нашему мнению, можно обосновать так: когда западную систему пытаются установить в других местах, часто получается, что демократия приживается, а свобода нет. То есть, стремление развивать демократию не подкрепленную приоритетом свободы является ложным и угрожающим для дальнейшей политической трансформации.

И хотя не со всеми подобными суждениями о человеке и демократию можно согласиться, история учит, что демократия - благо только тогда, когда она соответствует политической культуре и менталитету народа, имеет необходимые экономические и социальные предпосылки. В противном случае она вырождается в охлократию - власть толпы, что направляется демагогами, приведет к хаосу и анархии и в конечном итоге к диктаторских режимов.

Уязвимость для критики как ценностных, так и рационально-утилитарных обоснований демократии означает, что она не является универсальной, наилучшей для всех времен и народов формой правления. «Плохая», неэффективная демократия может быть хуже для общества и граждан, чем некоторые авторитарные и тоталитарные режимы. История свидетельствует, что многие монархий, военные хунты и другие авторитарные правительства делали для экономического процветания, повышение благосостояния, укрепления безопасности граждан и обеспечение их индивидуальной свободы, а также справедливого распределения результатов труда гораздо больше, чем слабые или коррумпированные демократические режимы.

 

Основные термины:

Вестернизация - это распространение западных моделей государства и культурных образцов.

Глобализация - процесс относительно политических и экономических взаимосвязей и отношений, который проявляется в том, что при наличии в мире огромного разнообразия народнохозяйственных и национально-государственных структур (от самых архаических до сверхсовременных) наблюдается определенное родство развития, приобретают все большее значение общие черты общественного прогресса, интересы мировой цивилизации.

Сетевая государство - это новая форма политического устройства, при котором государство понижается в статусе, но не исчезает, а локализуется в форме местных и региональных представительств.

Напівпряма демократия - форма демократии, что означает возможность рядовых граждан благодаря современным информационным технологиям участвовать в голосовании, когда их голоса должны прилагаться к количеству голосов, полученных в рамках законодательного органа.

Постиндустриальное общество - это общество интеллектуалов, в котором первостепенное значение уделяется всестороннему развитию его членов, главную роль играют теоретические знания.

Тирания толпы - некомпетентніть большинства решать государственные дела через свое невежество и ограниченность во взглядах.



Назад