Электронная онлайн библиотека

 
 История украинской философии

Эстетические идеалы Руси. Концепты искусства и сущности прекрасного


Мировосприятия средневекового человека характеризовалось эмоциональностью, романтическим отношением к природе и жизни. Если в дохристианские времена прекрасными и совершенными считались явления окружающей среды, пейзажи, человеческие тела и лица, произведения природы, людей, то христианство стимулировало значительные трансформации эстетического сознания, художественных вкусов и предпочтений. Чрезвычайно расширились границы мировоззрения: церковная архитектура, иконопись, художественное производство, книжная и нотная грамота меняли отношение человека к окружающему миру, привносили духовность, углубляли ее понимания и чувств. Под их влиянием витворювався новый эстетический идеал. Красота героических вояцкий подвигов отошла на задний план, зато пришло увлечение красотой самоотверженного подвига христианского подвижника; красота гедонистического приобретение уступила аскетической красоте отказа. Для передачи философско-эстетических идей в основном использовалась рукописная книга. Книжность формировала эстетическое отношение к книжной мудрости, загадок бытия, парадоксов и антиномий христианского учения, к процессу познания, красоты мысленно. Вместе с сказкой, билиною, песней, загадкой возникло много новых жанров: ораторское церковная проза, притча, житійна литература и т.д.

Основными методами художественного творчества в книжной культуре были приемы и способы использования Священного Писания, то есть библейская экзегеза (герменевтика).

На этой методологической основе действительность объясняется, получает свой смысл и место в человеческой истории ради спасения человечества. За такого отношения к содержанию боговдохновенного библейского текста читатель осознает себя орудием Творца, соучастником его творческой деятельности, которая, начавшись созданием мира, завершится концом земной истории. Соответственно, библейский текст постигается как «первовиявлений» образ (першообраз, икона, символ) действительности, что стремится к первоначальной райской реальности, от которой получила бытия земная реальность. Она жаждет перенестись в те времена, которые являются эталоном с точки зрения эмпирического настоящее и на которые нужно равняться. Поэтому в христианской литературе описывается не актуален: несовершенное, трагическое, уродливое и маловартісне жизни, есть лишь «подобієм», а идеальный онтологический, экзистенциальный, этический и эстетический першовічний чистый и прекрасный райский архетип.

Исследователи выделяют следующие три основные типы отношение к Письму и, соответственно, художественные методы осмысления и отражения действительности:

1) типологическая экзегеза, в которой каждый феномен действительности, историческая актуальна ли событие воспринимались художником как символическое отражение трансцендентной, небесной реальности. Соответственно, в Священном Писании и Священном Предании в любых значимых событиях отыскивается першообраз. Как отмечается в письменных памятниках, христианину принадлежит видеть все внутренними (сердечными, душевными глазами, то есть отыскивать и изображать мир через идеальную сходство первых вещей;

2) аллегорическая амплификация, благодаря которой Священное Писание воспринимается как предмет дискурсивного анализа, как то, что должно быть объяснено, наделено смыслом. Творческая задача при этом заключается в переводе, тем оно отличается от типологической экзегезы. Поскольку весь текст невозможно перевести, в то же время предполагается, что полнота и целостность истины, откровения, содержащиеся в священном тексте, могут быть осягнуті за одним из фрагментов. Они воспринимаются как аллегории, которые необходимо разгадать, расшифровать хотя бы частично. Критерием художественности («хитрости») экзегета является его способность к адекватному и догматически выверенного, виртуозного и понимание художественного текста, что толкуется. На этом пути экзегета подстерегают многочисленные опасности: наложение собственного понимания на сокровенный смысл текста, интерпретация его на субъективный усмотрению. Такое творчество может стать не искренним поиском священной истины, а утилитарным стремлением к собственному удовольствие от процесса поисков, желанием возвыситься в глазах потребителей собственного интеллектуального продукта;

3) метод обратной типологии, который основывался на подходе к Библии как к источнику обучающих иллюстраций и установок относительно жизненных ситуаций и событий. В таком случае священный текст десакрализируется, превращается в определенную матрицу, что прикладывается к конкретным фактам. В связи с этим священные истины приобретают прикладного характера и могут поціновуватися как вторичные по эмпирического бытия, а текст предстает как производная от реальной жизни. События священной истории фигурируют здесь не в своей имманентной трансцендентальній качества, а воспроизводятся в сознании интерпретатора и читателя его текста в формально-меркантильном окраске. Особенно интенсивно прибегают к таким толкований летописцы. Их творения полны сравнениями реальных (положительных и отрицательных) персонажей русской истории с библейскими, что воспитывало у читателя историческую и моральную сознание, демонстрировало образцы или антизразки поведения, а также «заземлювало» образ библейских и евангельских лиц, событий, снижало их священно-религиозный статус.

Особым эстетическим статусом в Движении были наделены знания и мудрость. К людям, которые овладели книгами Священного Писания, проникли в их тайный смысл, относились с особым уважением. Способность к такой сакральной художественного труда характеризовалась обществом как мастерство, а чтение вызывало у человека чувство эстетического наслаждения, восхищения языком, стилистикой, образностью и сюжетной линией произведения. Такой гносеологічно-эстетический феномен обозначается как «красота мысленного». Исключительное значение придавалось произведениям, которые преподавали премудрость Божию, которые, кроме світотворчої, світовпорядковувальної, світозберігальної, світопізнавальної и других планетарных функций, выполняли еще и эстетическую. Премудрость-София, которая воспринималась как Христос-Логос, не только создала совершенный и прекрасный мир, но и сама считалась образцом величия и красоты: «Красота потому что злата есть на нєи и узы ея извитьє камєнє драгаго. В одєжю славы облєчєшися семьей и вєньць радости възложиши на ся» (Изборник 1076 года). Признание красоты познания, эстетической ценности интеллектуально-умственного является важнейшей особенностью украинской средневековой философии.

Наивысшая красота и художественная ценность угадывались в архитектуре храмов, их внутреннем устройстве, расписаниях, мозаиках, иконописи, церковной утвари, одежды священнослужителей. В совокупности внешних и внутренних характеристик храм воспринимался как «земное небо», материальное воплощение идеального небесного миропорядка, символ Царства Небесного. Глубокими эстетическими переживаниями сопровождались богослужения, обряды священнослужителей, церковные таинства, чтение, пение, молитвы, звон, благовония, мерцание лампад и свечей. Эта совокупность проявлений потустороннего активизировала и приковывала все чувства: чувственные - ощущение, восприятие, представление; рациональные - ум, мышление; промежуточные - воображение и память. Богослужения воспринималось зрением, слухом, обонянием, вкусом, осязанием. Благодаря этому сакральный смысл богослужения засвоювався во всей полноте его смысловых, символических и эмоциональных оттенков.

Если в летописях, былинах, народных песнях авторы делают акцент на внешней, телесной красоте князей, женщин, юношей, то патерики, жития - на внутренней, душевной и духовной красоте. Отцы-затворники, отворачиваясь от жизни, находят красоту в пустыне, они красивые собственной жизнью и словом. Красивой называют «внутренней, а не внешней человека, который обладает благотворным, непорочным и благим норовом». Красивой есть душа, «одетая в благотворительные красоты». Такой сплав морально-этического и эстетического еще в античной философии сказывался понятием «калокагатія» (греч. kalos - замечательный и agathos - добрый) - нравственная чистота, безупречная честность, идеал физического и морального совершенства. Оно синтезирует в себе древнерусское понимание эстетической неотразимости. Характерно, что древнерусский эстетический термин «прекрасный», помимо своих основных значений («чрезвычайно красивый», «очень хороший», «отличный»), содержал в себе также моральный смысл - «прекрасный», «отрешенный от всего мирского». В «Хронике» Георгия Амартола речь идет о монахов-отшельников, которые полюбили собственно «чистое и прекрасное жизни». Такое понимание красоты аскетического подвига, что демонстрирует способность человека через духовно-аскетические упражнения достичь способности к чудотворений, ясновидение, укрощение диких животных, изгнание бесов, левитации (мгновенного перемещения во времени и пространстве), воскрешать из мертвых, противопоставляется земной, будничной, скороминущій житейской, мирской, плотских красоте.

Тогдашнее искусство объединяло эстетическое и этическое. Мера красоты или уродства проверялась моралью, добра или зла - эстетикой. Важнейший критерий художественности заключался в людинолюбному и боголюбному христианстве и духовности, таким был также идеал эстетического сознания. С приходом на украинские земли ренессансных и реформационных идейных течений православный теоцентризм (христоцентризм), который формировал онтологические, гносеологические, антропологические, этические, философско-исторические, государственно-политические идеи и теории Руси, трансформировался в антропоцентризм. Бывшая святоруська абсолютная ориентация на идеальный першообраз начала угасать. Общественное мнение все больше обращалась не к Творцу, а к его несовершенной подобия, не к сути, а к явления, не к идеалистического и материалистического, вторичного, мимолетного и формального. В искусстве барокко, стиле и образе жизни, в модусах думание, присущих позднему средневековью состояла новая - себялюбивый - система ценностей (эгоцентризм), центром и мерилом которой становится емансипований от абсолютно совершенного Бога индивидуум.



Назад