Электронная онлайн библиотека

 
 История украинской философии

Бог и природа


Средневековая философия, которая развивалась в формах патристики, схоластики, сосредотачивал свое внимание на доказательстве бытия Бога, создании им мира из ничего. В системе філософування доминировали принципы теоцентризму (единый Бог объявляется абсолютным началом и центром Вселенной, что предопределяет собой бытия и смысл существования всего живого), креационизма (признание творения Богом мира из «ничего»), разделения мира на земной и небесный с подчинением земного небесном. Земной мир, природу, человека наука не оставила без внимания, поскольку утверждалось, что мир создан для человека, а человек - венец творения, однако их считали менее дорогостоящими, греховными, временными. В эпоху Возрождения философская интерпретация Бога изменилась. Ренессансная философия не акцентировала внимания на абсолютной свободе Бога, на создании им мира из ничего, она приближалась к идее вечности Бога и мира, его слияние с законом природной необходимости. Этот поворот в развитии тогдашней мнения был вызван переориентацией ренессансных мыслителей от учения схоластизованого Аристотеля на учение Платона и неоплатоников. Идея Бога претерпела существенных изменений и в протестантизме. Бог становился все более трансцендентным и отодвигался до самых основ мироздания. Он терял свои антропоморфные черты и превращался на философский абсолют, на неуособлене духовное начало. Идеи разнообразных реформационных течений и группировок получили много сторонников в Украине, о чем свидетельствовало активное распространение протестантских общин.

Проблема Бога, характерная для западноевропейской философии средневековья, частично и Возрождения, фигурировала также в центре философских размышлений украинских деятелей. В XVI - начале XVII в. в трактовке Бога заметны гуманистические и реформационные тенденции. Довольно своеобразно рассматривал Бога Станислав Ореховский, который в своих размышлениях опирался на идеи Аристотеля, Цицерона, концепцию подчиненной разумным принципам (например, имеющимся в Божьем разуме идеям) свободной Божественной воли Тома (Фомы Аквинского). Как истинный гуманист он пользовался оригинальными произведениями Аристотеля, а не только их средневековыми интерпретациями.

Рассуждая о сущности Бога, Станислав Ореховский не подражает Том Аквинского, который характеризовал Бога как арістотелівську первопричину, как самодостаточную и безгранично совершенную сущность. В учении фомы Аквинского преобладало телеологическое доказательство бытия Бога, в противовес естествознания (космологічному). Такой взгляд Станислав Ореховский не совсем разделяет, не принимает концепцию троякості познания Бога, доказательства существования Творца на основе его дел. Он соглашается с Арістотелевим доведением, акцентируя внимание на доведении единства Бога, также следуя предложенному Аристотелем точки зрения: «Если предположим, что есть два создатели мира, тогда они должны быть равны друг другу, или неравные. Если бы были неравные, сильнее легко пренебрег бы слабого и правил бы, в конце концов, сам. А если бы они были равными, то вследствие несогласия между ними погиб бы мир».

Значительное внимание уделял Станислав Ореховский понятию «единое», рассматривая его как первопричину, вместилище всех форм, которые упорядочивают материю, и как самую совершенную форму. «Единственное» не подлежит и не может подлежать ни одной смене, потому что иначе оно не было бы первопричиной. Оно само для себя цель и задает цель существования всем вещам. «Единственное» - это истинный Бог, в котором единство сочетается с вечностью и который является мерой всех вещей. Так, очевидно, Станислав Ореховский интерпретирует Аристотеля в духе неоплатонівсько-ареопагітської концепции единства Бога, согласно которой Бог является источником формы и совершенства всех материальных вещей, от того единственного все разнообразные вещи предстают и истинность и единство свою словно от собственной причины своего бытия имеют».

Христианского Бога считали абсолютным единством и бесконечностью, в то же время, согласно основополагающим христианским догматом, триединой сущности: Бог-Отец («нерожденіє»), Бог-Сын («рожденіє»), Бог-Дух Святой («ісхожденіє»). Большинство тогдашних украинских мыслителей-католиков придерживалась православной интерпретации христианского догмата Троицы, которая основывалась на неоплатонівській традиции, не принимала введенного католиками принципа субординации в ее структуре, потому что считали, что все ипостаси уровне.

Свои коррективы в понимание и толкование проблемы Троицы внесла Реформация, которая, хотя и не отрицала догмат о две природы Христа - человеческую и Божью, подчеркивала именно на его человеческой природе. Подобные идеи прослеживаются и в украинских мыслителей. Например, в споре Станислава Ореховской с общественным и государственным деятелем Речи Посполитой Ф. Моджевським речь шла о соответствие Божьей и человеческой природы Христа, их сосуществование, единосущности. Ф. Моджевський различал «свойства обоих натур во Христе», Станислав Ореховский настаивал на единосущности (гомоузії), которая, по мнению Моджевського, касается не двух натур во Христе, а лиц Святой Троицы. Станислав Ореховский подтверждал свои взгляды с помощью силлогистический (пустые, беспредметные) фигур и способов, которые Моджевського не удовлетворяли.

Дискуссии относительно толкования христианских догматов шли на вселенских соборах постоянно. В частности, в VI вв. вследствие острых дискуссий между иерархами был сформирован на Толедскому соборе 589 г. приложение к христианского Символа веры о схождении Святого Духа от Бога-Отца «и от Бога-Сына» (лат. filioque). Хоть II-й Вселенский собор (787) одобрил формулу «Святой Дух сходит от Отца», спор между Римом и Константинополем по этому вопросу продолжалась. Вскоре Аахенский собор (809) принял еще одно решение о filioque, которое греко-византийские иерархи не признали и на котором настаивали папы римские. Через это filioque стало одной из причин разделения христианства 1054 г. на восточное (православное) и западное (католическое). В практическом смысле этот догмат давал основание идеологам католицизма обосновывать верховенство Папы Римского над всем христианским миром.

Интерес к этой проблеме не угасал и в последующие века. Ее пытались решить отечественные мыслители еще задолго до Берестейской унии. О ней говорится в письме Станислава Ореховской к архиепископу гнізненського П. Гамрата от 1 марта 1544 года: «Говорят, в частности, будто рутенці отрицают, что Святой Дух сходит и от Отца и от Сына. Это важная вещь. Ибо кто такое отрицает, тот не может находиться в Церкви. Отрицается самый надежный фундамент Церкви, без которого она не может существовать. Но когда я начал усердно искать повод для обвинения рутенців, то и сам увидел, что даже в подержанном ними символе не полагается высказывание filioque». По мнению Станислава Ореховской, первый из четырех соборов - Константинопольский - дословно повторяет символ Никейского собора, где filioque пропущено. При этом ученый утверждает, что колебался, не зная, как поступить, потому что Халкедонський собор filioque добавлял, а Константинопольский, как ему казалось, не без причины это высказывание пропустил. Поэтому он либо обвинял в ошибках надменных рутенців, или отступал от латинников, не считая их рассуждения безупречны.

По этому поводу Станислав Ореховский имел разговор со «старым [епископом]», который пытался развеять его сомнения: «...греки здесь, как и в других делах, словам отличаются от латинников, а на самом деле все мы чувствуем одно и то же». Расчетливые греки не пожелали подавать filioque, чтобы не казалось, будто они приписывают Святому Духу две причины и два источника; чтобы этими двумя словами не укрепить еретиков, которые тогда воцарились в Греции, в отношении божественного схождения Святого Духа («Так что же, ты не веришь, что Дух Отца является Духом Сына?.. Но он [Дух] получается странным образом от Отца через Сына»). Завершается письмо утверждением, что такое компромиссное трактовка filioque «старым [епископом]» устраивает Станислава Ореховской как представителя «католической Руси», ведь ему было показано при этом декреты Флорентийского собора, на котором юридически утвержден такое понимание греками filioque.

Одной из фундаментальных идей патристики на Западе и Востоке христианского мира был креационизм (от лат. creatio - создание). Украинские мыслители XVI - начале XVII века предпочитали традиционной креаціоністській концепции соотношения Бога и природы. В работах Станислава Ореховской есть суждения, которые дают основание утверждать, что он не признавал идеи о непосредственное общение Бога с миром, наделял его только законодательной властью, а исполнительную отдавал небу. Принадлежит ему и рассуждения о Боге как першорушія, первопричину, что свидетельствует об интересе к учению Аристотеля, в т. ч. его «Физики». Первопричину, как известно, он называл «единое» - вместилище всех форм, которая упорядочивает материю и в то же время является самой совершенной форме.

В произведениях украинских мыслителей XVI - начале XVII в. присутствуют элементы ренессансного неоплатонизма (идея присутствия Бога в мире, его имманентности относительно мира).

Проблему соотношения небесного и земного миров в ренессансном духе развязывал представитель раннего украинского гуманизма католик Юрий Дрогобыч (Котермак), который в предисловии к «Прогностической оценки 1483 года» опирался на неоплатонівську идею космической любви, которой полон Вселенная. Не склонен был противопоставлять два мира и Станислав Ореховский, который к физике причислял не только земные, но и «небесные вещи», оставляя для метафизики только вещи «неподвижные, неизвестные, лишенные материи, то есть Бога и святых его ангелов». Размышлял он и над проблемой состава Вселенной, все разнообразие вещей объяснял, выделяя учение о материи.

Ренессансная переориентация от богопознания на познание природы и человека стимулировала развитие астрономии и астрологии. В Украине интерес к астрономии как специфической формы осмысления и постижения закономерностей в природе был выражен значительно слабее, чем на европейском Западе, и не принес значительных достижений. В рассуждениях на эту тему Станислав Ореховский опирался на учение Аристотеля, что заметно в его характеристике таких видов движения, как увеличение и изменение, а также в раздумьях о вечном движении: «Благодаря вечному движению происходят все изменения в мире и возникает различие между вещами; благодаря ему вещи, которые наполняют Вселенная, уступают место другим, что приходят из небытия».

Особого внимания заслуживают взгляды Станислава Ореховской на начало, изменение, конец определенных явлений и вещей в мире. Начало, по его мнению, играет значительную роль в познании явлений. Любое начало является незначительным, и очень трудно познать его главную идею. Но, постигнув ее, легко угадать дальнейшее развитие вещи или явления, потому что именно от начала следует изучать их суть: «От начала зависит судьба будущего и развития явления». Некоторые вещи лишены материи, неподвижные и неизменны. Таковы Бог, ангелы, а также «единое» - их исследованием занимается метафизика. Физика рассматривает вещи видимые, подвижные, что меняются благодаря мощи первого движителя, который действует не прямо, а через посредничество неба. Изменения могут быть «внутренними» (движение рост, что влечет за собой изменение явления) и «внешними» (изменение определенных свойств, вследствие чего возникает новое явление). Не существует бесконечной смены, потому что каждый должен иметь свой конец, который не является последней фазой развития явления. Конец, за Станиславом Оріховським, означает цель, назначение вещи. Цель также имеет двойной характер: цель развития отдельного явления; цель длительной замены одних явлений, которые постигли ее, на другие. В этих рассуждениях мыслитель близок к присущей Аристотелю характеристики движения как процесса перехода от начальной до конечной цели.

Показателем степени ухода от средневекового мыслителя теологического мировоззрения и уровня развития ренессансных идей в его взглядах на природу является его понимание проблемы вечности, конечности или бесконечности мира. Подобные предположения есть и в активе Станислава Ореховской, хотя в целом он не ставил под сомнение концепцию создания мира из «ничего», ссылаясь на «Физике» Аристотеля, а также на Аверроэса и Авіценну. Оба тезиса (о сотворении мира Богом и о том, что мир не имеет ни начала, ни конца) он подает как аксиомы и не доказывает их. Это, очевидно, вызвано желанием проиллюстрировать обе точки зрения на этот вопрос.

Размышляя над проблемой соотношения Бога и мира, украинские мыслители не оставляли без внимания и проблему материи и формы, розв'яючи ее преимущественно в русле перипатетичної традиции. При этом они опирались не только на средневековые интерпретации Аристотеля, но и на его полные, неадаптированные средневековыми авторами греко - и латиномовні произведения, комментируемые гуманистами эпохи Возрождения. На такие источники ориентировался Станислав Ореховский, который, как и все гуманисты, критически относился к любым авторитетов, в частности к утверждению о создании и возможность уничтожения материи. В то же время он отстаивал аристотелевское учение о вечности и неуничтожимость материи, а также концепцию единства материи и формы, согласно которой материя является пассивным, а форма - активным, творческим началом: «Материя, набирая формы определенного предмета, стремится к изменению». Это происходит в связи с присущей ей свойством, названной privatio - «лишения» форм, что дает возможность приобретать иной формы, поскольку она не имеет своей постоянной, хотя и не может без нее существовать. Переменной материи мыслитель противопоставляет «единое», которое не изменяется и измениться не может, потому что «не является переменной материей, а является формой и совершенством всех вещей, потому что от того единственного все они имеют бытие...».

Интересное рассуждение Станислава Ореховской о сочетание формы с «единым», о том, что «единое» является первопричиной, Богом, вместилищем всех вероятных форм, самой совершенной форме. Ученый придерживался мнения о неотъемлемое от формы существования материи, что соответствовало ренессансной тенденции сближения материального и духовного начал.

В XVII в. благодаря деятельности Г. Галилея, И. Кеплера, Г. Декарта, I. Ньютона было впервые обосновано понятие «закон природы» (естественный закон) в его физическом естественно-научном смысле. Правда, этим понятием украинские мыслители Станислав Ореховский, Касиян Сакович (прибл. 1578-1647) пользовались значительно раньше, истолковывая его как закономерность природы, предопределенность движения вещей их собственными причинами. Особенно часто употребляет его Станислав Ореховский, для которого закон природы «записано в органах нашего тела», чтобы люди жили «в согласии с природой и ее законами». По его мнению, все в природе обусловлено: «Существует высший закон природы; и нет ничего случайного, ничего такого, что не было бы данное безо всякой цели...».

Итак, украинские мыслители пытались сблизить идею Бога с природой, используя теоретические изыски неоплатонизма, что приобретал ренессансной интерпретации. В то же время они утверждали ограниченность абсолютной власти Бога над миром, созданными им законами. Все это показало начало переориентации украинской философской мысли от богопознания к познанию природы.



Назад