Электронная онлайн библиотека

 
 История украинской философии

Острожская религиозно-полемическая литература


Реформационное и контрреформаційний движения на Западе Европы в XVI-XVII ст., прежде всего в Польше, существенно повлияли на украинское интеллектуальная жизнь, начиная с последней четверти XVI ст. Распространение этих движений в Украине, особенно наступление католической контрреформации, связано с принятием Брестской церковной унии, повлекло религиозную полемику, что охватила широкие слои тогдашнего общества и стимулировала украинских интеллектуалов к поискам адекватного ответа на вызовы латинского Запада, на решение назревших проблем религиозной жизни, образования, культуры, а впоследствии и государства.

История религиозной полемики в Украине, как отмечает американский исследователь И. Шевченко, охватывает два периода: 1) от 80-х годов XVI в. до 30-х годов XVII в., когда религиозная полемика велась в Свободно и Западной Украине; 2) от 1630 г. до конца XVII в., когда центром полемической активности стал Киев. Острожские книжники действовали именно на первом этапе создания украинской полемической литературы.

Среди православных полемистов И. Шевченко различает традиционалистов, представителей крайней прогрессивной течения и тех, кто ратуют за умеренную, срединную позицию. Различия между ними он видит не в отношении к католической догматики, которое было отрицательным, а в литературной форме их произведений и взглядах на развитие отечественного образования. Традиционалисты пользовались слегка полонизированной на церковнославянском языке или церковнослов'янсько-розмовноукраїнським суржиком, ориентировались на византийские или паравізантійські полемические тексты в славянских переводах. Они не воспринимали латинские источники и высоко ценили церковнославянский язык. Представители срединной (умеренной) течения писали полонизированной разговорным языком, акцентировали внимание на важности образования, в т. ч. светских знаний. Репрезентанты прогрессивного направления блестяще владели польском языке, свободно - латинском и греческом, цитировали латинские выражения и т.д. Острожские книжники принадлежали к традиционалистского и прогрессивного направлений. К традиционалистов причисляют Герасима Смотрицкого, Василия Суражского, Клирика Острожского, Ивана Вишенского, прогрессивных - Христофора Філалета.

Дискуссии велись вокруг вопросов папского примата: догмата filioque (схождение Святого Духа не только от Отца, как у православных, но и от Сына, как считали католики); употребление пресного хлеба для причастия; чистилища; целибат священников. Обсуждались в полемической литературе такие события, как крещение Руси (насколько его можно считать православным и католическим, поскольку оно произошло до церковного раскола 1054 г.), Флорентийский и Брестский церковные соборы. В своих полемических трудах острожские книжники значительное внимание уделяли проблеме «внутренней» и «внешней» человека, «внутренней» и «внешней» мудрости, излагали свое видение пути развития отечественного образования и т.д.

В полемических произведений традиционалистского направления причисляют «Ключи царства небесного» Герасима Смотрицкого, написанный в 1587 г. в ответ на книгу ректора Ярославской иезуитской коллегии Бенедикта Гербеста «Доказательства веры римской церкви. История греческого рабства: ради единства», в которой он отстаивал примат власти Папы Римского над христианским миром и календарную реформу, проводимую в 1582 г. Папой Римским Григорием XIII. Герасим Смотрицкий выступил против папского примата и отказался принять новый календарь. Традиціоналістський направление представили также труд Василия Суражского «О единую веру» («О единой истинной православной вере и о святой соборной апостольской церкви, откуду начало приняла и како повсеместно распростреся»), напечатанная в 1588 г.; произведения Клирика Острожского «История о листрикийском, то есть о разбойническомъ Ферарскомъ или Флоренском синоде, в коротці истинное списаная», «Отписъ на листъ...». К прогрессивному направлению относится произведение Христофора Філалета «Апокрисис», написанное в ответ на трактат иезуита Петра скарги «О единстве церкви Божией» (Свободно, 1577).

Философская проблематика касается прежде всего видение острожцями проблем Бога и мира, Бога и человека. В решении этих проблем они обращались к раннехристианской идеи размежевания земного и небесного, видимого и невидимого миров, противопоставление тленному (телесной) и нетленной (духовной) природы человека, его души и «ума», «ума» и разума (размышления). Такой подход к проблеме соотношения Бога и мира, Бога и человека способствовал утверждению представление о Боге как альтернативы, а не верхушки земного социального порядка, препятствовал установлению сущностной связи между Богом и церковной иерархией (что было необходимым в связи с переходом части православных иерархов к унии), стимулировал демократизацию церкви, попытки обоснования идеи спасения личной верой. Самый заметный он в творчестве Ивана Вишенского и Христофора Філалета. Это сближало позиции православных книжников и реформаторов, учение которых влияли на развитие мысли православных интеллектуалов. Однако, в отличие от реформаторов, православные книжники не возражали авторитета церкви и церковной догмы, глубоко уважая Библию, не абсолютизировали ее как единственный источник откровения.

Возникновение суголосних реформаційним идей в среде людей, которые отождествляли себя с ортодоксальным православием, способствовали определенное сходство структуры православной и распространенных в то время в Польше протестантских церквей (небольшая дистанция между клиром и верующими, разрешение на бракосочетание духовенства, автономность национальных церквей, превосходство авторитета соборов над авторитетом патриарха, богослужения на национальных языках). Важное значение имела также определенное сходство нравственного уклада, образа мышления деятелей Реформации и тогдашней украинской церкви. Общим для этих течений христианства была наличие в их учениях внутренней притягательной силы, источником которой был их глубоко личностный характер с присущим для них направлением верующих на поиск смысла жизни и пути собственного спасения, на личное переживание и внутреннее осмысление библейских истин. Созвучные реформаційним идеи можно найти в творчестве Герасима Смотрицкого, Клирика Острожского, Ивана Вишенского, и последовательное они представлены в «Апокрисис» Христофора Філалета.

В интерпретации острожскими книжниками проблемы соотношения Бога и мира доминировала характерна для монастырской традиции, начатой в княжескую сутки, тенденция противопоставления земного и небесного Бога и мира, Бога и человека, его духовной и телесной природы. В Острожских текстах можно не только обнаружить использование приема последовательного отрицания всех возможных, приписываемых Богу рис для определения его сущности, что свидетельствует о осведомленность их авторов с разработанной Дионисием Ареопагітом апофатичною теологией и характерной для нее концепцией абсолютной неопределенности Бога, но и встретить утверждение о трансцендентность и имманентность Бога относительно мира. Нечуствителен и невидимый, такой, который существует сам по себе и над всем Бог в то же время все охватывает и наполняет собой.

Основой концепции трансцендентности и имманентности божественного першопринципу, имеющейся в произведениях Острожских книжников, есть учение раннехристианских мыслителей и отцов церкви. Ее цель заключалась в максимальном подъеме и удалении христианского Бога от мира, где постоянно присутствовали античные боги, а также в предоставлении ему свойства невидимого присутствия в мире для одушевления и освящение плотского, материального, т.е. для открытия материальном возможности достижения духовности, пути к свету. Это особенно отчетливо прослеживается в православной версии христианства, представители которой постоянно ведут поиски объективного сущностного приобщение человеческой природы к божественной, в частности путем «обожения» во время мистического общения с божеством. Эта концепция не снимает принципиальную установку раннехристианских мыслителей и ісихастів, книжников Острожского центра на разведение земного и небесного Бога и мира, на противопоставление тела духу.

На основе свойственного православию представление о возможности сущностного раскрытия божественного в человеческом благодаря энергии божества, к которой при определенных условиях приобщается верующий (источником такого представления была неоплатонівська традиция), острожские книжники отстаивали православную интерпретацию основополагающего христианского догмата Троицы, опровергали католическое толкование догмата о схождении Святого Духа не только от Отца, но и от Сына (filioque), принятие которого было необходимым условием унии восточной и западной церквей. Ведь согласно греко-византийской православной версии Святой Дух исходит только от Бога-Отца, а Бог-Сын считается ипостасью, равной Святому Духу. Католическая теология предоставляет толкованию триединства эманационных и субординаційних признаков, вносит иерархичность в представление о связи лиц божественной Троицы, что давало основание ее теоретикам рассматривать вторую и прежде всего третье лицо Троицы, через которые, по их мнению, осуществлялось общение Высшей силы с человеком как божество низшей категории. Кроме того, введение догмата filioque давало возможность католическим теологам обосновывать верховную власть Папы Римского над всем христианским миром, представляя его через посредничество Св. Петра наместником основателя церкви Христа на земле.

Подход острожских книжников к проблеме человека сводился к раздвоению человека на «внутреннюю» и «внешнюю», душу и тело, то есть на ее духовную и телесную природу. Духовную природу они дифференцировали по степени зависимости содержания и характера интеллектуальных процессов от их телесного субстрата: ум как высшее умозрительная и творческая сила, которая направляется Богом и призвана открывать в человеке заложенную в ней Богом истину, рассудок (розмисел), с помощью которого через суждения и доведение осуществлялось познания внешнего мира, и душа как духовная сущность, которая выполняла роль опосередковувальної звена между духовной и телесной природе человека. Сущность «внутреннего» человека заключалась в уме, а «внешней», которую представляли совмещенной с телом душой, выражалась в розмислі. Согласно этому ум определялся как самовладна, бессмертная душевная сила, «страж» вечной жизни и образ Бога невидимого, а ум - как то, что внешне поступает в человеческую душу, то есть знания, которые приобретают благодаря розсудковій способности человека к анализу чувственных данных или к усвоения в процессе обучения достижений человеческой культуры.

В отличие от украинских гуманистов-репрезентантов католической Руси с их представлением о человеке как гармоничное сочетание духовного и телесного начал, вниманием к совершенствованию экстравертного дискурсивного мышления («телесного ума»), интересом к изучению античной наследия и даже природы, для острожских полемистов характерны были разграничения духовного и телесного в человеке, поиски подлинной человеческой сущности, прежде всего в духовности, подъема «духовного» ума и убежденность в необходимости его повседневной усовершенствования, негативная оценка античной и схоластической учености, уважительное отношение к «созерцательного образа жизни и в то же время стремление к активной практической деятельности в земном мире.

Представление острожских полемистов о высшей цели человеческой жизни характеризовалось убеждением в необходимости уничтожения в себе старой («обветшалой», «внешней») человека и превращение в новую («внутреннюю») человека. Это должно было осуществляться путем глубокой внутренней перестройки, основанной на самопознании, в поисках себе Бога, истины, целенаправленному пробуждении в себе голоса собственной совести; благодаря индивидуальному осмыслению Священного Писания, глубокому проникновению в его содержание каждым верующим, усвоению высказанных в священных текстах истин и превращению их на внутреннее убеждение; по помощью активной волевой деятельности в земном мире, направленной в т. ч. и на внедрение разработанных в Острожском центре идей в общественное сознание (через книгопечатания, школьное образование и проповедничество, развитие национальной культуры и т.д.), поднятия народа на борьбу за свои права и веру, то есть путем получения, по словам Клирика Острожского, не бесполезной, суетной, «прожної хвалы», а «вышней славы» и противодействия «неприателю душном».

Подход острожских книжников к проблеме человека, разграничения в ней духовного и телесного начал, ума и разума, подъем ними значение духовности дают ключ к пониманию имеющихся в их произведениях понятий «внутренняя философия» и «внешняя мудрость», «духовный разум» и «телесный разум». Под «внутренней философией» и мудростью они понимали сумму знаний, изложенных в Библии и известных украинцам еще с княжеской эпохи східнопатристичних произведениях, которые они высоко поціновували; во «внешней философией» - преимущественно западную схоластику, к которой относились негативно. Соответственно, «духовный разум» отождествляли с интуитивным озарением, а под «внешним» умом понимали екстравертне (направленное наружу) дискурсивная (что осуществляется путем логических, последовательных рассуждений) мышления.

Почитание острожскими книжниками «внутренней философии» следовало также с их интерпретации ее как всеобъемлющей мудрости - квинтэссенции божественного и человеческого разума. Согласно традиций, заложенных во времена Киевской Руси, философию они трактовали как умение мыслить и толковали смысл Священного Писания, концепций и наставлений восточных отцов церкви, а важнейшая задача философии усматривали в обосновании и защите принятой и сформулированной в православной доктрине истины.

Опираясь на греко-византийские и древнерусские традиции, острожские книжники подобно западным реформаторов отстаивали идею всемогущества веры. Игнорируя інтелектуалізуючу и абсолютизируя містифікуючу функции понятие «Бог» как таинственной трансцендентной существа, которая действует в соответствии с присущей ей всемогущей волей и лишена каких-либо конкретных признаков и свойств, которые позволили бы ее определения, они опровергали избран католическими теологами путь богопознания через логические рассуждения и доказательства. «Понеже божественныа догматы выше всякого помысла суть и выше всякого зріниа существенаго и бестелеснаго. Верой токмо зримы и познаваемы», - отмечает Василий Суражский.

Накопление знаний, полученных с помощью направленного на познание внешнего мира «телесного ума», не способствует внутреннему духовному совершенствованию человека, не делает его полезным своему народу. Цитируя Григория Богослова и Святое Писание, Клирик Острожский утверждал: «ибо Не тот мни, который в словах мудръ, мудрымъ естъ; аны тотъ, который языкъ маетъ вымовный, а душу ненаучену, как гробы сверху оздобне украшены, а внутръ смроду пол». Острожские книжники уверены, что познание должно способствовать пробуждению в человеке голоса совести, нацеливать ее на духовное обновление, нравственное совершенствование, овладение духовным наследием, почитание веры и традиций своего народа. Неприятие острожцями свойственных схоластике рационалистических приемов толкования религиозных истин можно объяснить не только пренебрежением ими інтелектуалізуючою функцией понятие «Бог», то есть представлением о нем как о существе, которая действует в соответствии с идей своего ума, благодаря чему познания результатов его деятельности, а через них и его самого делается возможным посредством использования логики.

С появлением схоластики острожские книжники связывали угрозу уничтожения своей веры, культуры и народности. Поэтому их враждебное отношение ко всему латинского, недооценка значения логики для развития теоретического мышления, в т. ч. для богословия, были проявлением их протеста против идеологической экспансии католицизма, отображение наступательности их идеологии в условиях напряженной борьбы между Западом и Востоком. Идея преданности православному учению, необходимость соблюдения установленных предками основ духовной и общественной жизни, защищать достояние своего народа от всего латинского, с которым отождествлялась угроза польско-католического порабощения, объединяет все написанные в Остроге полемические произведения.

По мнению Острожских книжников, лучшим способом доведения Божьего бытия и осознания изложенных в Священном Писании истин является мгновенное интуитивное постижение Бога «внутренним», «духовным» умом во время самоуглубления и самопознания. Поэтому не видели они потребности в доведении Божьего бытия с помощью «внешнего» (телесного) разума, то есть методом рационалистической теологии схоластики. Зато важное значение в познании Бога они предоставляли внутреннему чувству, которое возникает, по их убеждению, во время внимательного чтения Священного Писания. Читать Библию, утверждал Герасим Смотрицкий, нужно сосредоточенно и не так читать ее, как «испытовати». «Читаніє ибо письменное умръвщляетъ, испытаніє же духовное оживляетъ». То есть читать нужно не «телесно», а с розмірковуванням духовным: не через анализ библейских текстов с помощью методов светских наук, а пытаясь проникнуть в их суть путем внутреннего осмысления в процессе самопознания, когда ум, погруженный в поиски, а далее - в созерцание заложенной в душе божественной истины, вдруг осяюється и человеку, который уподобляется Богу в состоянии такого мистического озарения, открываются тайны собственной души и Священного Писания. В этот момент она становится не только пассивным сприймачем, но и, в определенном смысле, создателем закона Божьего, то есть истины откровения становятся ее глубокими внутренними убеждениями.

Острожские книжники, кроме мистиков - Иова Княгиницкого, Ивана Вишенского, были далеки от абсолютизации самозаглибленості, молчаливой сосредоточенности, аскетизма и связанного с удалением от мира монашеского образа жизни. В их образовательной программе приоритет отдавался «внутренний» философии и «внутренний» мудрости - комплекса знаний о Боге, природу и человека, который сформировался на основе православного вероучения в пределах греко-византийской и древнерусской традиций. Причиной этого было восприятия острожцями западноевропейской (более секуляризированной) образования как «чужой», «ядовитой» иезуитской науки, которая использовалась как один из эффективных средств полонизации и окатоличивания украинского народа. Поэтому они были убеждены, что черпать знания необходимо из чистых источников отечественной духовного наследия, которая дает возможность украинцам оставаться самими собой и достойно продолжать дело своих предков. Большинство острожців достаточно скептически относилась к требования сопровождать познания «внутренней» философии и мудрости такими подвигами, как монашеская углубление в себя и удаления от мира. В частности, автор заметок на страницах харьковского экземпляра Острожской Библии, который, вероятно, был представителем плебейсько-радикального течения реформационного движения, вообще отрицал необходимость существования такого слоя общества как монашество.

Оказывая негативное отношение к светской философии и других наук, созданных человеческим («внешним», «телесным») умом, острожские полемисты не возражали определенной полезности светского знания, считали необходимым овладеть им в определенном объеме. Свидетельством этого были их достижения в области языка и литературы, популяризация высказываний античных философов, писателей, изучение в Острожской коллегии свободных наук и др.

Важную роль в религиозной доктрине острожских полемистов играла идея спасения личной верой. Эта реформаційна по своей сути идея в их интерпретации значительно отличается от западного аналога. В Остроге не возражали спасительной функции православной церкви, то есть возможности спасения через таинства, заповеди, подвиги и монашескую аскезу, что абсолютно исключалось идеологами западноевропейской Реформации. Это было следствием того, что острожці рассматривали православную церковь как национальную наследницу раннехристианской общины, которая подверглась деформации вследствие деятельности представителей высшей церковной иерархии, которые перешли к унии. Поэтому, по их убеждению, православная церковь нуждалась в обновление и защиты, а не замены другой (протестантской). Человек мог достичь спасения, считали они, не произвольным действием благодати Божией, как утверждали протестантские теологи, а путем направленных ее воле и выбору личных усилий, которыми добывалась Божья милость и возникает возможность непосредственное раскрытия в человеческой душе Божьей благодати. Поставить человека в полную зависимость от божественного предназначения, лишить ее свободного выбора, как этого добивались некоторые западные реформаторы, не дали возможности острожцям византийское и древнерусское традиции с характерным для них учением о человеческом самовластия и связанным с ним убеждению о личной ответственности человека за свой выбор, поступки и образ жизни. Как отметил в «Апокрисис» Христофор Філалет (его творчество приобрело четко выраженной реформаційної направленности), «каждый свое бремя понесетъ».

В то же время стремление жить и действовать в соответствии с Божьей волей предусматривало интернализацию евангельских требований к личности. Осуществляется познание Святого Писания человеческим умом, направленным внутренней интеллектуальной интуицией веры, что наиболее эффективно действует, когда проникновению в священные тексты предшествуют самоуглубления и самопознания. Хотя исходные возможности раскрытия для себя божественной истины у всех людей одинаковы, степень достигнутого успеха зависит от искренности, настойчивости, воли и усилий каждого. Поэтому Христофор Філалет призвал не полагаться на «омылныхъ пастыровъ (лживых пастырей - Я. С), как хвалшивыхъ пророковъ, как слепых вожевъ, яко вере христианской пановати упорное хотячихъ, как квасомъ неправдивой науки люди ошукаючихъ, как видініа сердца своего противно слову Божьему и правиломъ отцевъ святыхъ за правду россіваючихъ». Нужно, наставлял он, таких «фалшивыхъ пророковъ выстерегатися, и кваса фарисейского, то естъ науки ихъ, хронитися», больше прислушиваться к Богу, чем к людям.

Итак, направленный внутренней интуицией искренней личной веры человеческий разум должен разобраться, или «правды Божией» учат церковные иерархи, или «щирую и правовірную науку» проповедуют, и доверять им только в том случае, «пока с правдой писмъ Божиіхъ згодни суть». Каждая светская человек обязан опираться прежде всего на свой «богобойный в вере розсудокъ» и с его выводами сверять содержание виголошуваних священнослужителями проповедей. Используя реформаційну идею о исходную равенство познавательных возможностей всех людей по их постижения изложенных в Библии истин, Христофор Філалет настаивал на безосновательности претензий духовенства на монополию истины в вопросах веры.

В соответствии с требованием спасение личной верой Христофор Філалет обосновывал идею свободы совести, прав человека на свою веру и церковь. Подобно западным реформаторов он отстаивал мысль о право и обязанность церкви, а значит, и народа, каждого его представителя (церковь воспринимали как добровольный союз верующих) вмешиваться в различные сферы жизни, в т. ч. в решения и действия власти с целью устранения того, что не соответствует закону Божию, не согласуется с моральными принципами верующих. Такая неоднородная по национальным составом и вероисповедальными традициями государство как Речь Посполитая, считал Христофор Філалет, должен гарантировать права и свободы каждого народа, который ее населяет. Ведь, осуществляя дискриминационную политику в отношении одного народа, государство нарушает закон Божий. Это обязывает подданных в доступной форме бороться против несправедливости, как этого требуют их совесть, принципы «истинного» образа жизни.

В рамках формирования Острожскими полемистами обновленной религиозной доктрины украинской православной церкви происходило становление идеологии освободительного движения в Украине, с теологического мировоззрения, идеи контроля и выборности иерархов, открытого обсуждения вопросов веры и участия всех в их решении, то есть по идее демократизации церкви, постепенно вызревали возможности для будущего зарождения ранньобуржуазних политических принципов, а попытка утвердить свободу совести способствовало формированию принципа интеллектуальной и моральной автономии личности, осознанию таких ее признаков, как врожденная равенство, свобода выражения своей воли, свобода высказываний, борьбы за свои права и убеждения.

Творчество Иова Княгиницкого и Исаакия Святогорца, которые принадлежали к традиционалистичнои течения, показывает влияние ісихастських и раннехристианских идей. Источником их взглядов на проблемы морали, языка, образования служила загальнофілософська концепция соотношения Бога, мира и человека, которую они решали через противопоставление трансцендентного мира (мира истины и добра, созданного Богом из «ничего») нестабильном греховном земному миру зла. Смысл человеческой жизни они видели в Преображенні человека с «внешней» в «внутреннюю» через вхождение в мистическое состояние «обожения». Важное значение придавали жизни «в истине», что предусматривало отказ от всего мирского и уединение в монастырских стенах. Иван Вишенский отстаивал идеи спасения личной верой, всесвященства, в чем приближался к реформаційної идеологии.



Назад