Электронная онлайн библиотека

 
 История украинской философии

Понимание человека. Проблема познания


Особое место в представленной могилянцами системе миров занимал микрокосм - малый мир, то есть человек, который является неотъемлемой частью большого мира (микрокосмом в макрокосме), живет и развивается по законам природы. Воспроизводя структуре универсума, человек является совершенным созданиям, одновременно причастным к телесной и духовной природы. Как и большому миру, ей присущи целесообразность своего строения, красота, изысканность, упорядоченность и согласованность всех органов и их функций. Как и универсум, что состоит из материи и формы (ее представляет единство закономерно функционирующих форм - идей, которые происходят из Божьего разума), так и человек является сочетанием общей для нее и мира общей материи и души - формы. Как мир насыщен божественными энергиями, так и человек наполнена душой, благодаря которой она живет, чувствует и мыслит. Включенность человека в мир природы, единство макро - и микрокосма, структуры живой и неживой природы могилянке обосновывали соответствием между стихиями (элементами большого мира) и основными жидкостями (гуморами) человеческого тела. Они были убеждены, что элементарном (огненном и воздушном), а также небесном (солнечном) теплую отвечает врожденное тепло живых существ, в т. ч. и человека.

Большинство « могилянцев», согласно традиции схоластического арістотелізму, определяя душу как «форму органического тела», «принцип, благодаря которому мы живем, чувствуем, движемся и понимаем», отстаивала идею целостности и неделимости души, выделяя в ней три части (роды): вегетативную, чувственную и рациональную. Считая душу форме божественной и бессмертной, которая после смерти человека должна вернуться в интеллигибельный (умозрительный мир духовных сущностей, они были убеждены, что естественным назначению души ее нахождения в человеческом теле. Рассуждая о возникновении связи души с телом, что оговаривал формирования живой, одушевленной существа, Иннокентий Гизель предполагал, что органическое тело, формой которого является душа, является упорядоченной материей с характерной для нее соответствующей структурой органов и необходимой подготовленностью к восприятию души, то есть это тело он считал живым лишь потенциально. Настоящая жизнь начинается на той стадии эмбрионального развития, когда уже сформированы все органы человеческого тела, и с приходом душе возникало его вегетативное, чувственное, а после рождения человека - разумная жизнь. Этот тезис является свидетельством зарождения идеи развития человека, осмислюваної в контексте схоластической парадигмы філософування.

По мнению « могилянцев», единственная рациональная душа, которая вводится в человеческое тело на заключительной стадии эмбрионального развития, предоставляя ему жизнь, осуществляет функции трех своих частей - сначала вегетативные, затем - чувственные, а еще позже - функции мышления. Относительно появления души в теле Иннокентий Гизель высказывал предположение о возможности ее внутріматеріального, а не к - ли позатілесного созидания. Единственная душа, разлитая по всему человеческому телу, как считал он, находится в сердце, выполняя роль двигателя, в других частях она является формоутворювальним, организующим принципом.

После объединения с телом душа, как считали могилянке, обнаруживает себя с помощью пяти своих способностей: вегетативной, чувственной, умственной, способности поезда (стремление) и пространственного перемещения. Вегетативную способность приводит в действие врожденное тепло, что является основным механизмом всех жизненных функций человека. Природными факторами объяснял Иннокентий Гизель продолжительность человеческой жизни. Человек, считал он, может жить так долго, как долго основная жидкость сможет поддерживать жизненное тепло в организме. Таким образом (с помощью жару, кипение крови и духов) происходит движение легких и сердца. Важную роль в поддержании и восстановлении жизненно важной основной жидкости Иннокентий Гизель отводил пищи, которая «должна быть физическим телом, потому что она должна превратиться в субстанцию живого существа, что также является физическим телом». Следовательно, процессы питания, происходящих в живых существах, подлежат тем самым естественным закономерностям, что и процессы обмена веществ в неживой природе большого мира.

«Так, из разных земных соков, - утверждал Георгий Щербацкий, - благодаря одному лишь их проціджуванню в волокнах дерева возникает кора или твердая оболочка, из хлеба и еды - хілюм (chylum), кровь, кости и мясо. Итак, благодаря перемещению частиц, их видоизменению или новом порядке, а также любой другой смене формы или их расположение ежедневно происходят эти явления. Так же это обычно происходит и при любых других изменений и возникновений чувственных тел».

Кроме способности питания, значительное внимание могилянке уделяли способностям роста и размножения. Так, Георгий Конисский пытался воспроизвести эмбриональную стадию развития человека в трактате, посвященном рассмотрению живого тела.

Рассуждали могилянке и над анатомо-физиологическими свойствами человека. Подробно описывая строение ее тела, они крупнейшего значение придавали сердцу и мозгу. Мозг они считали органом внутреннего чутья, которое собирает, упорядочивает и различает данные внешних чувств и которое они называли «общим чутьем», что способствует, по их мнению, формированию суждения. Мозг могилянке разделяли на две части: переднюю и большую - мозг; заднюю и меньшую - мозжечок. До этого они добавляли «продолговатое мозг, который является как бы основой мозга и простирается от передней части, откуда выходят зрительные нервы, в спинной хребет...».

В кровообращения могилянке выделяли три разновидности сосудов: артерии, вены и нервы (их также считали сосудами), утверждали, что «все артерии, как от корня, берут свое начало от аорты, или с большой артерии, что соединяется с левым желудочком сердца (ведь сердце имеет два желудочка)». Все вены, по мнению, например, Георгия Щербацького, «как в стволе, заканчиваются в полой вене, что прилегает к правой пазухи сердца, или желудочка. Итак, кровь, виштовхуючись из левого желудочка сердца одиночными ударами пульса, перегоняется в аорту, или в большую артерию, после этого в других меньших артерий и передается в самых отдаленных частей. А через то, что она постоянно отгоняется сердцем, то, достигнув самых отдаленных частей тела, с помощью неосязаемых движений плоти однажды проходит в самые тонкие жилки, которые так и называются капиллярами, после этого проходит с меньших вен в большие и, в конце концов, попадает в полую вену, с которой возвращается к правого желудочка сердца. От последнего через легочную артерию кровь поступает в легкие, а с ним через легочную вену возвращается к левой пазухи сердца. Оттуда снова течет по артериям до самых отдаленных частей тела, а от них в процессе непрерывного движения по кругу по венам возвращается к сердцу. После того, как кровь по артерии, что называется сонной, доходит до мозга, тоньше ее части сосредоточиваются в мозговых железах и образуют самую нежную субстанцию, которая имеет название анімального духа».

Анімальним духам отводилась важная роль в процессе чувственного познания. Чувственную сферу они разделяли на внешнюю и внутреннюю. До внешних органов чувств причисляли зрение, слух, вкус, обоняние и осязание, к внутренним - совместное чутье, фантазию, оценочную способность и розмірковувальну способность. Признавая важное значение деятельности органов чувств в познавательном процессе, могилянке предоставляли приоритет независимом от чувственного опыта интеллектуальном постижению истины. Предполагали они определенная связь между чувственным и интеллектуальным познанием, определяя, что такое внутреннее чутье как фантазия определенным образом влияет на образование активным интеллектом интеллигибельного образов.

За всех различий в интерпретации философами Киево-Могилянской академии проблем человека общим для них является понимание ее как исключительной доли природы, подчиненной законам, которая содержит в себе и противоположный материальной природе, поставленный Богом и родственный им разум. Ведь как Бог сосредоточивает в себе идеи вещей, которые обуславливают большой мир, их знания и способность к созиданию, так и человеческий разум способен к творчеству, восприятие вещей окружающего мира и содержит их знания, что при определенных условиях может быть раскрытым и осягнутим.

Познавательная деятельность, целью которой было получение истины, мыслилась киево-могилянськими профессорами как сложный процесс, этапами которого является чувственное, рациональное и интуитивное познание. В отличие от своих отечественных предшественников важным источником познания они считали чувственный опыт.

Большинство преподавателей академии, чьи курсы философии читали на протяжении XVII ст., описывала процесс познания, используя распространенную в схоластике теорию образов (species). Это понятие понимали как связующее звено между субъектом и объектом познания, оно было заменителем предмета, благодаря которому его можно было постичь настолько, насколько он сочетался с субъектом познания. Ведь сочетание предмета познания с его субъектом было необходимым условием обретения истины. Так, Иннокентий Гизель считал, что вещи внешнего мира, действующие на органы чувств человека, посылают чувственные образы. Попадая на какой из органов чувств, чувственные образы «відтискаються» на нем и становятся запечатленными образами (species impressae), которые, действуя на соответствующий орган чувств, вызывают ощущение, вследствие чего эти запечатленные образы становятся уже отраженными (species expressae). Следовательно, процесс пассивного восприятия species переходит в активное образование умом формы вещи. На этой стадии формообразования отражены образы, которые содержат определенную информацию о вещь, становятся объектом деятельности внутреннего чутья.

В структуре внутреннего чутья в зависимости от функций, которые оно выполняет, Иннокентий Гизель выделял пять подвидов:

1) общее или совместное, чутье (sensus communis) - внутреннее чутье, с помощью которого одухотворенная существо дифференцирует ощущения и формирует представление о объекты внешних чувств, к которым привлекались зрение, слух, обоняние, вкус и осязание;

2) фантазия, или способность воображения (imaginativa) - внутреннее чутье, благодаря которому живое существо на основе ранее воспринятых образов создает для себя другие разнообразные образы;

3) память - способность воспроизводить прошлые события;

4) оценочная способность (aestimativa) - способность, что делает возможным использование воспринимаемых образов с целью оценивания и постижения других вещей;

5) розмірковувальна способность - человеку свойственно внутреннее чутье, что действует вместе с интеллектом.

С деятельностью внутреннего чутья Иннокентий Гизель связывал следующий этап познания внешнего мира - рациональное познание. Отражены образы внешнего чувств, которые являются формальным отражением вещей, действуя на внутренние чувства, образуют отражены образы, что через сложную одновременное взаимодействие с активным интеллектом способствуют образованию этим интеллектом более совершенных и простых (интеллигибельного, умозрительных образов) (интеллект профессора академии, согласно традиции средневековой философии, разделяли на активный и пассивный). Далее эти образы воспринимаются пассивным интеллектом и служат познанию «сущего как такового, наиболее общей основы, что абстрагируется от сущего материального и духовного, созданного и несотворенного, общего и единичного, естественного и сверхъестественного, субстанции и акциденції».

Впоследствии профессора Киево-Могилянской академии, которые читали свои философские курсы в XVIII ст., отрицали концепцию образов (species) и опровергли объяснения механизма ощущений с помощью імпресивних и экспрессивных образов. Так, Георгий Конисский считал, что ощущения возникают в органах благодаря модификации анімальних духов, которая наступает или вследствие непосредственного воздействия объектов (осязание, вкус), или с помощью модифицированного объектом среды (зрение - через свет, слух - через движимое воздуха). Эта концепция имела целью устранения излишних промежуточных звеньев между объектом и субъектом восприятия и прежде всего імпресивних образов. Негативно относился Георгий Конисский и до разделения интеллекта на активный и пассивный. Признавая интеллект как духовную познавательную способность, свойство рациональной души, что является касательной к інтелігібельного, он утверждал: «Интеллект, поскольку он является духовной способностью, а фантастические представления - материальные, и к интеллекту, кажется, они не касаются, перипатетики делят на агента и пациента. За Аристотелем (кн. 3 "О душе", разделы 5 и 6) учат, что интеллект-агент - это то свойство, которым душа выводит духовный интеллигибельный образ той вещи, что запуталась ощущением. А интеллектом-пациентом и называется свойство, которая принимает в себя образы, выведены интеллектом-агентом, и возбуждает понимание...».

Чувственному познанию профессора Киево-Могилянской академии придавали важное значение, поскольку, на их взгляд, давая информацию о внешнем мире, оно создает основы для деятельности мышления. Мышление в процессе обработки данных чувственного восприятия выделяет как индивидуальные формы вещей «оцейності» (haecceitates), фиксирующие уникальность, неповторимость вещи, и благодаря абстрагуванню общего, что содержится в чувственных образах, создает предпосылки для вычленения форм, которые содержат смысловое, видовое определенность вещей, «щойностей» (quidditates), разного уровня идей - универсалий, прообразов вещей, запрограммированных в Божьем разуме. Решение проблемы познания Иннокентий Гизель связывал с чувственным познанием и потому, что извержение активным интеллектом умоосяжних интеллигибельного образов узалежнював от накопления фантазией мысленных образов (phantasmata). Несмотря на это, он предостерегал, что фантазия касательная к образованию интеллигибельного образов лишь как організувальне начало, как побуждение, а пассивный интеллект, получив от активного інтелігібельні образы, посредством дискурса добывает из себя собственные абстрактные образы.

Познать истинное бытие, что Иннокентий Гизель и его коллеги считали высшей целью философии, а также сущности вещей окружающего мира интеллект должен прежде всего с самого себя, поскольку они были его содержанием, находились в нем, а онтологические аналоги этих понятий содержались в вещах окружающего мира. На этом основании Иннокентий Гизель утверждал, что интеллект лишь в том смысле и до тех пор является чистой доской, на которой ничего не написано, пока он не определился относительно объекта своего познания посредством интеллигибельного образов. В процессе познания приоритетное значение он придавал не действия внешних объектов, а самовизначеності интеллекта относительно этих объектов.

В философских курсах профессора Киево-Могилянской академии объект предстает как препятствие, которое останавливает направленную наружу познавательную способность и сосредоточивает на себе ее действие. Однако для выбора этого объекта необходимы активность, действенность интеллекта. По мнению Стефана Яворского, интеллект должен завладеть объектом, например как рука берет некую вещь. Феофан Прокопович утверждал, что лишь ту вещь можно считать объектом познания, на которую направлены познавательные усилия интеллекта. Поэтому самовизначеність интеллекта играет ведущую роль в процессе познания мира.

В целом киевские ученые различали разум, который мыслит понятиями, связанными с восприятиями, и созерцательный ум (спекулятивный). Предпочтение они предоставляли созерцательном ума, поскольку были убеждены в превосходстве мира умоосяжного над чувственным. Этот разум оперирует такими понятиями, которые являются понятиями о понятии, то есть такими, которые образуются в результате направленности мысли не на предмет, а на саму мысль, что постигает этот предмет. Итак, спекулятивный разум они понимали как саморефлектуюче мышления.

Спекулятивный разум познает метафизические истины, дискурсивний (розмисел) - логические истины. Под метафізичною истинностью могилянке понимали соответствие не познание объекта, а объекта - познанию. Речь шла об истинности бытия в зависимости от того, соответствует или не соответствует оно божественным понятием и идеям. «Метафизическая истинность... - это соответствие слову своему образцу, то есть божественной идеи», - утверждал Георгий Конисский. Логическая истинность в их понимании - это соответствие логических операций объектам, мировые вещей, природе, тем онтологическим аналогам понятий человеческого разума, образующих сущности вещей.

Важное значение профессора Киево-Могилянской академии предоставляли метода познания - способа нахождения неизвестного через известное. Таким способом исследования, применяемым всеми науками, они считали логику, в которой наибольшее внимание уделялось силогістичному дедуктивному вывода. Ведь их понимание метода основывалось на аристотелевском учении. Кроме этого, как методы исследования и как способы изложения материала они используют анализ и синтез. «Метод или прием, - утверждал Стефан Калиновский, - бывает двойным... первый прием от принципов (a principiis), а второй - к принципов (ad principia). Первый - это такой, когда мы исследуем некую вещь, начиная от принципов. Этого метода придерживался философ Аристотель в спекулятивных науках». Углубленный интерес к математических методов проявлял Феофан Прокопович, характеризуя истинное познание как определенное, очевидное и вероятное. По его мнению, ясность и очевидность вытекает из естественного процесса познания, в котором непосредственное восприятие предмета побуждает естественный свет ума согласовывать с ним логические операции. Подобный путь обретения истины обосновывал в своем философском курсе Георгий Конисский.

Интуитивное постижение истины понималось профессорами академии как Божье озарение, без которого невозможно метафизическое познание. Если дискурсивная познание должно было обеспечить логическое обоснование истины, ее поиски путем размышления и доводок, то интуитивное - мгновенное постижение истины через озарение, свет. Концепцию света (lumen) была подробно разработана в схоластике. Назначение lumen - сделать дело видимой и доступной для познания. Фома Аквинский различал интеллектуальное свет (lumen intellectuale), которое делало умственное познание и благодатное свет (lumen gratiae), что давало возможность постичь истины веры. Важную роль играла теория света и в мистической традиции.

Понятие «lumen intellectuale» фигурировало и в философских курсах Киево-Могилянской академии, где оно преимущественно называлось естественным светом ума, что озаряет интеллект во время дискурса. Первичной и важнейшей в понимании истины для них была миг интуитивного озарения, связи человеческого и сверхъестественного Ума, открытости человеческого разума относительно Бога, которая приходила во время наполнения или переполнения интеллекта светом, давала возможность постижения человеком заложенной в ней истины.

Существенные особенности мало решения проблемы познания в философском курсе Георгия Щербацького, прочитанного им в 1751 г. и ориентированного на картезіанське учение. Исследовательский интерес философии, по его убеждению, направленный на познание прежде всего окружающего мира и человека на основе человеческого разума, управляемого единственным методом. Этот метод должен опираться на самосознание, суть которой выражена картезіанською формуле «Я мыслю, следовательно, я существую» (Cogito, ergo sum). Приемлемость для Георгия Щербацького этого суждения как исходного положения философии и метода познания обусловливается органичной для украинской философской мысли идеей преимущества умоосяжного мира над чувственным, осознанием онтологической значимости «внутреннего человека», реализованной в самосознания.

Продуманный путь (метод), считал Георгий Щербацкий, нужен для того, чтобы с его помощью так организовать мышление, чтобы не подтвердить ничего напівістинного, чтобы все было выяснено нами не в спешке, а тщательно. Однако невозможно овладеть его, если снова не рассмотреть то, что представлялось вероятным. Ведь только новый и исчерпывающий анализ позволит отделить истинное и определенное от ложного и сомнительного.

Принцип очевидности Георгий Щербацкий, как и Г. Декарт, отождествлял с естественным светом ума или со светом философии (ясными и четкими идеями). Из выделение таких идей путем отбрасывания всего сомнительного должна начинаться познавательная деятельность человеческого мышления. Нельзя сомневаться во всем, утверждал он, в частности тогда, когда определенные принципы очевидны и делают невозможным сомнение относительно них. Например, нельзя сомневаться в том, что целое больше своей части, что дух нуждается мышления, а тело - протяженности. Ведь в очевидной и отчетливой идеи целого вичленовується часть, с которой оно состоит; в идеи духа усматривается мышления, в идее тела - ограниченная протяженность. Все, что ясно и отчетливо оказывается причастным к определенной вещи, является истинным относительно нее или может быть неопровержимо утвердженим как истинное относительно нее.

Содержание естественного света разума составляют ясные и отчетливые врожденные идеи. Среди них Георгий Щербацкий выделял идею Бога, а также идею истинного и ложного, которая направляет философа к истине и предотвращает возникновение ошибок или способствует их исправлению. Благодаря сосредоточенной познавательной деятельности, построенной на розмірковуванні и умозаключениях, появляется ясное и отчетливое понимание. Оно возникает из глубинного внутреннего ощущения души или сознания. «Знания о некую вещь остается очень невнятным для человека, который еще не бралась [к ее рассмотрению]. Когда же она [человек] предварительной тщательной работой завоюет себе право на эту вещь, она определенно появится в ее сознании, как только возникнет желание сконцентрировать на ней внимание...». Любое познание, если оно истинное и достоверное, опирается на более надежную основу, чем показания ощущений, а именно «на сознание или глубинное чувство души или ясное и отчетливое понимание». Это ощущение и является подлинной основой для одобрения полученного результата.

Георгий Щербацкий признавал необходимость чувственных данных для познания многих вещей - физических, моральных или политических. Опираясь на учение Г. Декарта, он отрицал традиционное различие ума и души, разделение познания на чувственное и умственное. Чувственное познание, по его словам, подчиняется мышлению. Мышление, которое не использует телесных образов, называется интеллектом, если оно повелевает, именуется волей; когда воспринимает через образы или представление, считается фантазией; если вспоминает в случае душевных движений или следов, образованных в мозге, называется памятью. В такой способ мышления видит с помощью глаз, слышит ушами, чувствует запах носом, вкус - языком, касается руками, ногами и др. Если он узнает нечто о себе с помощью внутреннего чутья, рассуждает и таким образом понимает, что оно есть, думает, чувствует радость, боль и т.п., то оно является сознанием.

Итак, признавая необходимость чувственного опыта, Георгий Щербацкий был убежден в том, что «есть познание очевидное, то есть несомненное и прозрачное, или с опорой на очевидные и неоспоримые принципы». Это познание опирается на такую надежную основу как естественный свет ума. Вся упорный труд исследователя, осуществляемая с помощью правильного метода, направленная на выведение и обоснование врожденных человеку идей. Источником этих идей не может быть ощущение. Истинное знание, считал Георгий Щербацкий, достигается через понимание, постижение посредством естественного света разума. Такому постижению способствуют дискурсивная познания, тщательная работа исследователя, связанная с розмірковуванням и логическим анализом. Для того чтобы сущность вещей отчетливо предстала в сознании человека, чтобы возникло связано с естественным светом ума ее глубинное значение, нужно, чтобы Бог как вознаграждение за познавательные усилия исследователя путем мгновенного озарения его ума раскрыл, сделал возможным для него постижения этой сути и чтобы вещи подчинились усилиям мышления, как только человек сосредоточит на них свое внимание. Поэтому интуитивное познание, осуществляемое через мгновенное озарение, является первичным в познании, обоснования же - вторичным, логическим оформлением найденного результата путем анализа и стройного доводки.

Учение о естественный свет ума, что реализует свои возможности через мгновенное озарение, близкий украинской духовной традиции через имеющийся в нем специфический синтез схоластической концепции lumen naturale с картезіанською теории врожденных идей, ведь он порождал аналогии с мистическим пониманием процесса познания, характерным для домогилянського периода развития отечественной мысли. Философский курс Георгия Щербацького содержит своеобразный аналог lumen gratiae (благодатного света), удостоверяющие его размышления о познании истин веры. «Есть познание очевидное, то есть несомненное и прозрачное или с опорой на очевидные и неоспоримые принципы. Оно отличается от боговдохновенной веры, истинной и вероятной, но в то же время и непостижимой. Так, истинным и достоверным является то, что в святейшей Троицы в единая природа и три ипостаси, но это непостижимо, и предоставляется оно к познанию не с помощью ясного ума, а через божественное внушение, способно раскрыть сокровенное». Следовательно, кроме естественного света разума, что обеспечивает научное познание, существует еще божественное внушение, которое делает возможным познание религиозных истин.

В целом философский курс Георгия Щербацького дает основания утверждать, что в украинской мнении достаточно уверенно прокладывал себе путь рациональный взгляд на философию как науку, которая основывается на истинном вероятному познании за помощью единого метода, основанного на принципе очевидности. Итак, традиция схоластического арістотелізму, что приобрела в Украине XVII в. завершенной формы, в XVIII в. переходила в новейшей рационализм, усложненный органичной для украинской духовной традиции неоплатонівською идеей приоритетности интуитивного озарения и второстепенности дискурсивного мышления относительно глубинных познавательных процессов.



Назад