Электронная онлайн библиотека

 
 История украинской философии

Логико-гносеологические основы философии В. Карпова


Одним из первых в XIX в. начал разработку проблем самобытности отечественной философии Василий Карпов (1798-1867), который стоял у истоков (задолго до И. Киреєвського, О. Хомякова) мировоззренческой доктрины славянофильства. Значительными были его заслуги в переводческой деятельности. В 1840 г. он издал двухтомный перевод произведений Платона, который переиздавался в 1863 г. вместе с третьим и четвертым томами, а также после его смерти. В 1879 г. увидели свет последние два тома переводов произведений древнегреческого философа. Они считались лучшими в России XIX в. В. Карпов был соавтором энциклопедического словаря Плюшара, под его редакцией выдавались «Византийские историки» (Т. И, II), он был переводчиком первого тома трудов немецкого философа Г. Риттера «История философии древних времен» (1839). Как утверждали его современники, «в его книжной философии можно прочитать его философию жизни, а в философии его жизни можно усмотреть и проверить его книжную философию».

Первой по времени появления и наиболее значимой была труд «Введение в философию», где определен предмет, метод, цели, значение философии. При определении предмета философии Карпов берет за основу идею создания всеобъемлющей системы, которая должна охватывать все науки, то есть предмет философии - «это самопознание и исследования всего в целом, как единого бытия, переполненного разнообразием жизни и деятельности, то есть исследования метафизического мира, поскольку он является сверхчувствительным и мыслимым - вот существенные моменты содержания и предмета философии». По его мнению, в метафизическом мире «каждый человек проводит не менее половины своей жизни». Под метафизическим миром ученый понимает «не то, что является доступным чувственному познанию, и не то, что есть духу, а то, что входит в сферу человеческого бытия и деятельности со стороны этих двух начал, и что воспроизводится в качественно новый ряд существ, и сверхчувствительным и отражает в себе те начала, из которых оно развилось». Исследовать весь мир как единое целое невозможно без определения места человека в этом мире, убежден он, потому что человек является существом метафізичною, то есть такой, что принадлежит к области мыслимого сверхчувственного.

По убеждениям. Карпова, философия использует синтетическим методом, а философом следует считать не того, кто філософує о нечто по случайным столкновением страстей, а того, чье філософування являются выражением одной идеи о мире и выражением единой и целостной системы. Таким образом, определяющим фактором научности философии Карпов считал ее системность, в чем придерживался западноевропейской традиции.

Поскольку философия является наукой о мышлении (а к области мыслимого входят все составляющие - и субъект, и объект), из этого следует, что весь курс философии должен быть, по мнению Карпова, разделенный на философию мыслим-субъективную (науку о самопознании, то есть психологию и философию мыслим-объективную (философию природы, практическую философию, историю эстетики и религии).

Карпову принадлежит мысль о необходимости создания самобытной национальной философии, которая могла бы заменить случайное и безосновательное філософування, предоставила бы определенного направления развития конкретным наукам. Он принадлежал к мыслителей, которые усматривали связь философии с жизнью. Эта связь, как отметил Карпов, отраженный в истории, которая показывает ближайшую зависимость философии от убеждений человека, то есть от ее религиозной веры. По его мнению, философия во все времена и у всех народов возникала на почве религии. Поэтому истинная философия может быть только там, где существует истинная религия, то есть только в православии. С объективной точки зрения, по мнению мыслителя, философия характеризуется согласованию с христианской истиной, а из субъективного - ее орудием познания служат все силы души, сосредоточены в вере и ею образованные. Ум и сердце не поглощают друг друга и не противостоят друг другу, а дополняют друг друга, находясь в постоянном взаимодействии. Свои мысли Карпов подкреплял ссылками на произведения Г. Сковороды. Обращение к проблеме соотношения ума и сердца позже, а именно в творчестве П. Юркевича, станет доминирующим. Эта проблема будет решена созданием П. Юркевичем «философии сердца».

Ум и сердце, которые развиваются как органы веры в постоянной связи, должны найти в просвітленій души человека устойчивое основание с целью решения главных задач философии. Исходным моментом філософування Карпов считал конкретную сознание, а органом истины - все силы души, сосредоточены в вере. Одной из главных проблем философии всегда должна быть проблема сущности человека. Исследуя человека синтетически, Карпов пришел к выводу, что ни в быту, ни в деятельности она не может быть однообразной. В человеке можно найти законы всего бытия, подслушать гармонию всей жизни, разлитого во Вселенной, а также созерцать таинственные символы связей, объединяющих мироздание. Итак, синтетизм В. Карпова неразрывно был связан с антропологізмом, у него «четко прослеживается преобразования трансцендентализма в антропологізм» (В. Зеньковский). Элементы, которые соединились в бытии человека и через свое сочетание дали сознания бытия, внесли в его природу свои собственные законы, которые стали основой морального закона. Поэтому совершенство морального закона должна предусматривать гармонию двух природ, соединившихся в природе человека.

Решая проблему веры и знания, которая была доминирующей философской проблемой духовных школ, он продолжил традицию, начатую «философией сердца» Г. Сковороды и которую впоследствии исследовал П. Юркевич. Исходя из истоков «философии сердца», он одним из первых в тогдашней России разработал основы мировоззренческой доктрины славянофильства. Как писал русский философ и историк философии Эрнест Радли (1854-1928), «раньше И. Киреєвського и О. Хомякова русскую философию охарактеризовали в том же духе, в котором это сделали славянофилы, архимандрит Гавриил и профессор Карпов».

Проблему соотношения ума и сердца Карпов развязывает не на пользу ума. Последовательное эти мысли он осветил в трудах «Философский рационализм Новейшего времени» и «Взгляд на развитие философии в христианском мире и на причины разных ее направлений». Прежде всего Карпов выступил против рационализма И. Канта, доказывая, что рационализм является равнодушным человеку до тех пор, пока не касается морали. «Кантівська человек, - пишет Карпов, - есть существо, которая сплетена из понятий, которые поднимают и опускают ее по категорических ступеньках сети, которая закупорена в чистые формы пространства и времени, из которых она не только выйти, но и выглянуть не в состоянии, а вместе с тем, этот человек осознает, что ей бесконечно тесно и плохо как птице в клетке. Ум человеческий просится на волю и хотел бы лететь за пределы всех времен и пространственных ограничений, и хотел бы разорвать эту категорическое ткань, но Кант не позволяет и утверждает, что за пределами этой бесконечной храмини - область призраков, неизвестная государство, которое никем не заселена, и которая заводит людей в призраки. И большинство из тех, кто слушает Канта, безысходно остаются в пространстве, исключительно живут во времени, и еще задолго до смерти умирают ради вечности».

По мнению Карпова, самой существенной ошибкой Канта было то, что он игнорировал роль ощущений в человеческой жизни, ведь они наполняют сердце тем безграничным, вмещающий всю полноту данной Богом заповеди о любви. По его убеждению, рационализм хотя и возник в христианском обществе, но тогда, когда уже был сформирован языческий взгляд ума на веру. Рационализма философском в христианстве предшествовал рационализм верующий, который олицетворил лютеранство. Под эгидой религиозного рационализма возник и философский рационализм, который представляет философия И. Канта. Если религиозный рационализм ставил разум выше веру, то философский рационализм, прежде всего рационализм И. Канта, только в одном уме возлагает условия не только познания, но и окружающего мира.

Карпов считал рационализм чужим для своих соотечественников мировоззрением, поскольку он противоречит православной вере и особенностям, скрытым в национальных и психологических началах славянского естества. То есть характер философии зависит от особенностей народа, среди которого она возникает.

В целом Карпов был сторонником т. н. дедуктивного направления развития отечественной логики, придерживался позиций традиционной, то есть арістотелівської, логики. Логико-гносеологическая проблематика занимала ведущее место в его научном творчестве, поскольку он считал философию невозможной без гносеологічного обоснование. Поэтому от общих обзоров мыслитель постепенно переходил к исследованию конкретных проблем. Логико-гносеологическая и психологическая концепции В. Карпова вполне вписываются в традицию Киевской школы, которую позже представили В. Новицкий, П. Авсенєв, П. Юркевич, П. Ліницький.



Назад