Электронная онлайн библиотека

 
 История украинской философии

Основные принципы «философии сердца». Юркевича


Выдающимся украинским философом XIX в. является Памфил Юркевич (1826-1874). Исследователи по-разному оценивают его философию. Одни называют ее «философией сердца», другие - конкретным идеализмом, усматривая в ней пуски персонализма и даже элементы экзистенциализма. Однако все единодушны в том, что его философия осталась непонятной для современников, значительно опередила свое время и существенно повлияла на будущие поколения философов, в частности на В. Соловьева, С. Трубецкого, С. Булгакова, Г. Бердяева, С. Франко, Г. Лосского, В. Зеньковского и др.

Философия П. Юркевича многогранна и не подпадает под некое одно устоявшееся определение. В ней прослеживаются глубокие и оригинальные мнения по проблемам истории философии, философской антропологии, гносеологии, этики, философии религии. Однако центральной проблемой является проблема человека.

Основным во всех трудах Юркевича есть понятие «идея», что несет как гносеологічне, так и онтологічне нагрузки. Мыслитель рассматривает идею, с одной стороны, как одну из форм человеческого познания, с другой - как основу, закон и норму явления. Идея - это настоящее место вещи, настоящая вещь, то есть вещь как таковая. «Мы говорим об идее там, - отмечал философ, - где предмет, который нами изучается, находится в развитии из внутреннего состояния во внешней, ведь развитие предмета предусматривает закон и тип, которые мы осознаем в идеи».

Юркевич ориентируется на то, что человек познает мир с помощью представлений, понятий и идей. Представление имеет характер случайного образа, в котором отражается не столько предмет, сколько человек, который его воспринимает, потому что оно образуется по субъективным ассоциацией. В таком случае речь идет о субъективно обусловленную, психическую необходимость. Этот субъективизм преодолевается в понятии, в котором человек осознает необходимая связь и соотношение элементов, образующих явления. Если в представлении, как заметил Юркевич, человек признает существенным то, что значимо для созерцания, то в понятии - то, что значимо для бытия вещи. Когда же от явления, опознанного в его необходимости, человек стремится к познанию его сущности или когда, исследуя далее эту общую необходимость явления, находит в ней и под ней необходимость умную, которая дает явлению внутреннее единство, жизнь и душу, то человек переходит от понятия к идее. В представлении будто случайно сталкиваются мышления и бытия, и представление определяет предельное несовпадения мнения и предмета.

В понятии мышления и бытия хоть и связываются необходимо, однако двигаются параллельно друг другу. Здесь мышления выступает равнодушным наблюдателем явления, оно познает и осознает событие, которое является для него нечто чужим, внешним по содержанию и форме. И только в идее мышления и бытия совпадают, отождествляются. Если разум, как отмечал Юркевич, признается объективной сущностью вещей, то идея познается как их основа, закон и норма, то есть ум считается действительным, а действительность разумной. В представлении человек еще не выходит из психических обмеженостей в сферу опыта; в понятии - движется только в сфере опыта; в идеи - выходит за пределы опыта. Если представление определяет, что такое вещь относительно нас или вещь как психическое состояние человека, если понятие выражает вещь в соответствии с ее истинной, имеющейся натурой, то идея показывает, что такое вещь относительно безусловной основы явлений. Вот почему, по мнению Юркевича, предвидения идеи очерчивает преимущественно философский взгляд на предметы, поскольку именно философия стремится понять явления внешнего и внутреннего опыта в их зависимости от безусловной основы действительности. Она поднимается до начала не обусловленного, до начала всего, не пользуясь при этом ничем чувственным, а двигаясь только от идеи через идеи до идей. Только в идее ум созерцает внутренний состав и строение тех явлений, доступная, очевидная сторона которых осознается с помощью понятия, и в ней он постигает явления (в понятиях разумение они делятся на много разных отраслей знания) в целостном образе, в гармонии и полноте как проявление одного начала, как виды и степени одного бесконечного жизни.

В этой связи Юркевич задал резонный вопрос: на чем основывается право философии как науки считать или допускать идею как начало, что объясняет ход явлений для нашего сознания и в то же время объясняет и развивает их в действительности. Отвечая на него, он показывал, что даже обыденное сознание не настолько ограничена опытом, не так крепко привязана к объяснению явлений в эмпирический способ, чтобы в ней не нашлось места идеальном світоспогляданню и соответствующей ему практической деятельности. Юркевич не отрицал того факта, что в своей деятельности и познании человек руководствуется преимущественно явлениями материального порядка. Духовное начало выступает в ней как несамостоятельное, зависящее как такое, что получает свои определения извне. И когда человеку советуют, как отмечал философ, соотносить свои потребности и желания с действительностью как правилу свободы, проверять понятие и познания предметом как критерием истины, то эти советы не только имеют достаточное основание в свойствах человеческого духа, не только оправдываются жизненными интересами, но и не находятся в противоречии с высшими духовными стремлениями, потому что вряд ли должен человеческий дух предавать указанным требованиям эмпирического знания и соответствующей ему деятельности, чтобы выступить деятелем свободным, который в себе самом находит высшее духовное законодательство знания и деятельности.

Юркевич считал возможным то, что именно в явлении и силой явления человеческий дух воспитывается к той духовной самосознания, которая несет в себе основы любого феноменального жизни. Когда люди говорят, что их душевные состояния, наклоны, чувства и желания, как и внешние явления, вызвавшие их, несовместимые с самыми чистыми требованиями нравственного закона, осознание которого они носят в глубине своего духа, когда говорят, что это явление, это событие не соответствуют своей идеи, а их развитие происходит неправильно и ненормально, то в этих тривиальных высказываниях идея является объективным понятием, которое не определяется предметом, а наоборот, определяет предмет, мыслится как его закон и условие правильного развития. Юркевич апеллировал к психологии, которая, по его убеждению, легко могла бы доказать, что мир явлений открывается сначала человеческом сознании как ее собственное психическое состояние, как полученное удовольствие или неудовольствие, как приятное или неприятное ощущение. Если личность все-таки осознает мир идей как нечто противоположное ее духу, как систему существ, подчиненных порядка и закона, то это подтверждает, что окружающий мир подчиняется духовному законодательству самосознания раньше, чем человек абстрактным мышлением делает попытку указать на присутствие в нем духовных или идеальных связей.

По словам Юркевича, объяснения мира явлений на основе идеи является простым продолжением той работы, которую осуществляет дух непрерывно на протяжении своего развития во времени. В любом случае идея является фактом общечеловеческого сознания, фактом, необходимость которого так же поняла, как понятно непреодолимое стремление человеческого духа подниматься от человеческой вседозволенности к моральной свободы, от случайных представлений до необходимых познаний, от эмпирически-определенной сознания к духовной, наполненной неслучайным содержанием самосознания. Подобно тому, как два состояния человеческого духа - определение извне и самоопределение - предполагают друг друга, неразделимы в деятельном духе, так и идея открывается в плоти и крови, в жизненной взаимодействия с тем миром, в котором воспитывается человеческий дух к ее осознание.

Итак, во-первых, согласно Юркевичем, истинная сущность предмета познается не в созерцании, не в понятии о нем, а в его идеи. Поэтому он предпочитал учению Платона о разуме, а не учению Канта об опыте, считая, что истина Кантового учение об опыте возможна лишь в результате истины Платонового учение о разуме. Во-вторых, решение вопросов об основу и цели мира, об отношении мира и человека к Богу предполагает допущение идеи, ведь божественное и разумное в космосе также есть идея. В-третьих, если философия стремится объяснить явления окружающей действительности на основе идеи и с помощью идеи (а это может сделать только она и никакая другая наука), если она рассматривает явления мира как откровение, или воплощение мысли, если для нее идея является источником, основой, законом и типу явлений действительности, то она выясняет и обосновывает то світоспоглядання, начала которого содержатся в любой человеческой душе и которое является приемлемым с точки зрения религиозной и нравственной жизни человечества. По-четвертых, без допущения идеи невозможно раскрыть и сущность самого человека, постичь смысл ее бытия.

Основные принципы «философии сердца» Юркевич изложил в труде «Сердце и его значение в духовной жизни человека по учению слова Божия», где представлены целостную философско-антропологическую концепцию о сердце как определяющую основу физической и духовной жизни человека. Мыслитель предложил оригинальный и нетипичный для его эпохи взгляд на человека как на конкретную индивидуальность, который не вписывался ни в материалистические и идеалистические антропологические теории того времени.

Сердце в философии Юркевича - это казначей и носитель всех телесных сил человека, центр ее душевного и духовного жизни, всех познавательных действий души, нравственной жизни, скрижаль, на котором выгравирован естественный нравственный закон.

Эта работа направлена против рационалистических попыток свести сущность души, весь духовный мир к мышлению, ведь в таком случае нивелируется проблема человеческой индивидуальности, а остается некая абстрактная человек, который нигде и никогда не существовала, некое коллективное «мы», а не индивидуальное «я». За такого подхода сущность души представляется открытой, прозрачной, ясной. Ее легко объяснить, как это делают в области естествознания. Речь идет о том, что сущности не предоставляется более значительного содержания, чем явлению. Однако если бы человек обладал только мышлением, то многогранный мир открывался бы ее сознании как правильная, но безжизненная математическая величина. Она видела бы эту величину насквозь, однако не встретила бы бытия истинного, живого, которое поражало бы ее красотой форм, таинственностью поездов и полнотой содержания. В настоящий души, по убеждению Юркевича, такого одностороннего мышления не существует. Если бы мышление человека не было другого назначения, кроме отображения сторонних для духа явлений, человек в своем знании вещей не могла бы проникать в глубину.

По мнению Юркевича, мышление не раскрывает всей полноты духовной жизни человека, так же, как совершенство мышления не определяет совершенства человеческого духа. Кто утверждает, что «мышление есть весь человек», то достигнет не больше того физиолога, который выяснял бы явления слуха (звук, тона и слова) из явлений зрения (протяженность, фигура, цвет и др.). Следовательно, деятельность человеческого духа распространяется глубоко внутрь телесного организма. Сущность души и ее связь с телом должна быть богатым и разнообразным. Душа получает впечатление не от пространственных движений мозговой массы, а от своей целесообразной деятельности. Мысли и слова человека является проявлением общего чувства души, порождением сердечного настроения. Именно в сердце человека, как отмечал Юркевич, содержится основа того, что ее представления, чувства и поступки приобретают той черты, которая отличает душу одного человека среди других.

Философ пришел к выводу, что мир как система жизнеспособных, полных красоты и знаменності явлений, существует и открывается сначала для глубокого сердца, а уже потом для понимающего мышления. Задачи, которые решает мышления, возникают не из влияний внешнего мира, а из побуждений и непреодолимых требований сердца. Если с теоретической точки зрения можно сказать, что все, достойное быть, достойное и нашего знания, то в интересах высшей морали справедливым было бы положение: человек должен знать только то, что достойно морального и богоподобного существа. Истина становится благом, внутренним сокровищем лишь тогда, когда она «ложится» на сердце. За этот клад, а не за абстрактную мнению человек может стать на борьбу с обстоятельствами и другими людьми, ведь только для сердца возможен подвиг и самоотверженность.

Итак, «философия сердца» Юркевича содержит две принципиально важные мысли: 1) сердце может выражать, находить и своеобразно понимать такие душевные состояния, что по своей духовностью и життєдайністю недоступны абстрактному знанию ума; 2) понятие и абстрактное знание разума, поскольку оно становится душевным состоянием, а не остается абстрактным образом внешних предметов, открывается или позволяет себя чувствовать и замечать не в голове, а в сердце; в эту глубину оно должно проникнуть, чтобы стать действенной силой и движущей силой духовной жизни. То есть разум имеет значение света, которым озаряется Богом созданное жизни человеческого духа. Духовная жизнь возникает раньше за ум, который является его вершиной, а не корнем. Закон для душевной деятельности, как отмечал Юркевич, не творится силой разума, а принадлежит человеку как готов, неизменный, Богом установленный порядок морально-духовной жизни человека и человечества. Содержится этот закон в сердце как глубочайшей сокровищницу человеческого духа.

Для того чтобы оценить всю значимость и оригинальность «философии сердца», сделать необходимые выводы и раскрыть ее источники, нужно предварительно проанализировать ту духовную атмосферу, в которой она возникла и в которой ей пришлось отстаивать свое право на существование.



Назад