Электронная онлайн библиотека

 
 История украинской философии

Содержательные положения действующего национализма Д. Донцова


Как последовательный и решительный сторонник независимой авторитарной Украинского государства с признаками кастовости и милитаризма Донцов решительно выступал против малейших проявлений москвофильства в Украине, не воспринимал ни социализма, ни демократии. В них он видел главные причины угнетения Украины, упадка национального сознания, формирования у украинского народа духа примиренства, «гермофродістського мировоззрения» и капітулянства. В противовес драгоманівському «демократизма» и «социализма Маркса - Ленина», «пересмикнутих ядом москвофильства», отстаивал национализм с идеей политической нации, идеалом и целью которой был бы политический и государственный сепаратизм, выступал за разрыв с Россией, культурное противопоставление духовном комплекса Московии. Способом достижения независимости и полного сепаратизма считал борьбу, а не путь «понимание» или «эволюции», национальную революцию против Московии, довершить которую имеет человек нового духа, противоположного занепадницькому духовые представителей украинской интеллигенции XX ст., которую, используя слова И. Франко, называл интеллигенцией с «рабским мозгом» и «рабским сердцем».

«Роз'їждженому сомнениями умственные той интеллигенции, хитливому в своих мыслях» Донцов противопоставлял веру в свою идею, свою правду; сентиментальной любви к «родной», любви и покоя идиллии - пафос Шевченковой, нероздвоєної «одной любви» к своей нации, ее выдающегося прошлого и желаемого будущего; хитливій воли той интеллигенции, затвердевшей в своих путах, задавленій в «обстоятельства» - бескомпромиссный дух, примат его силы над силой материи; євнуському реализму - мистику, без которой любая политика мертва, и мистику, которая является источником жизни и силы нации. Различия между народничеством и национализмом он рассматривал как диаметрально противоположные мироощущение: «мир, где царит свобода, и мир, где царит интеллект»; как два темперамента: «чин - контеляція», «интуиция - логика, агрессия - пассивность, догматизм - релятивність, вера - знание». По его мнению, именно интеллектуализм привел национальную мысль до отречения собственного национального идеала, «универсализма», в котором погибало любое национальное чувство, потому что все решалось не существованием отдельной нации, а силой вселенского разума, который объяснял причины социальных и национальных конфликтов борьбой идей, отсталостью, непониманием, игнорированием, невежеством, нехваткой культуры. Преодоление такого ненормального, оскорбительного для «нашего культурного возраста» состояния усматривалась в научном обосновании «идеала человечности», открытии глаз угнетателям и угнетаемым на эту ненормальность. То есть считалось, что нужно лишь придумать логический, идеальное устройство общества и убедить людей в его целесообразности, благодаря чему решаются запутанные общественные, в т. ч. и национальные, дела. Привлекая простотой решения национальной проблемы, такое понимание предопределяло поиски одной общей правды, подавляло национальное сознание, отрицало спонтанную волю к жизни нации, которая рассматривалась как нечто подчиненное.

Называя людей с притупленной национальным сознанием «провансальцями» и противопоставляя провансальству национализм, Донцов исходил из того, что отношения между нациями и народностями проникнуты борьбой за существование, стремлением к власти, экспансии, господство. «Укреплять волю нации к жизни, к власти, к экспансии, - подчеркивал он, - я обозначил как первое основание национализма». В этом, а также в фанатизме больших идей и безнравственности он усматривал источник национальной идеи. Фанатизм великих идей формируется из веры как видение своей правды, обязательной для всех, общей. Поскольку история, как и природа, не знает равенства, то тот, кто хочет обеспечить себе место под солнцем, должен доказать свою способность до того. Как свидетельствует история, властвовать могли расы, вдохновленные пафосом («теологической» идеей), большим фанатизмом, который является неизбежной составляющей каждой направленной в будущее идеи. Расы и идеи, которые «хотят играть роль в истории, имеют звать не к мировой "справедливости", только к своей воли и способностей - пхнути историю вперед, работать для прогресса», - утверждал Донцов, понимая прогресс как право сильных рас организовать людей и народы для укрепления существующей культуры и цивилизации, что невозможно без насилия.

Единственным субъектом истории и культуры мыслитель считал нацию, отождествляя ее с этносом как биологическим образованием, скрепленной единством крови, происхождению, генофондом. В этом единстве право национальной общества выше права единицы, лица, которые должны повиноваться общества, быть ее жертвами, отказываться от своего благосостояния ради нее. Нация не однородна, она структурирована, иерархическая, в ней каждые класс, социальная группа должны находиться на своем месте. Носителем идей, морального закона, символом и примером нации является не народ (масса), а активная, отважная меньшинство, которое стремится к власти, то есть правящая верхушка, элита, которая определяет историческую судьбу этноса (нации), ее духовные ценности. Она должна строго наказывать всякие відсередкові эгоистические тенденции в лоне своей группы или общества, не подвергаясь голоса фальшивой "человечности", не позволяя там эгоистичным тенденциям рассадить общественность, которую держат вкупе и в силе только эта бдительность ведущей касты и ее добродетели». Основными достоинствами этой элиты Донцов считал героизм, непотурання злу, веру в свое высокое предназначение, преданность делу, честь, фанатичное служение идее, отвагу в борьбе за свой идеал. В целом все добродетели он сводил к таким, как благородство, мудрость и мужество.

Разделение общества на массы и элиту (касты) происходит на основе органического распределения функций, потому что в обществе есть дела, которые должны осуществлять в соответствии одаренные, отобранные и подготовленные люди. При этом он не исключал возможности единичных переходов из низшей касты в высшую, считал, что такой переход допустим и даже нужен по условий «сродності», так как необоснованное «перепрыгивания» может значительно повредить таким индивидам и нации. Поэтому каждый человек, каждая социальная группа в соответствии со своей природы и «сродності» должны занять свой иерархический ступень. Если такой порядок нарушается через жадность и распоясанность низов или через расписание в верхах, тогда сообщество становится частью другого, более сильного государственного организма, в котором хранится засада кастовости, или возвращается к формам примитивного устройства с тираном на лбу.

Без ведущей касты, руководящей слои сообщество существует, как стадо, ибо теряется морфогенетична функция жизнь, то есть функция того невидимого, творческой силы и жизненной энергии, которая формирует вещи и человеческие сообщества. Эту животворчу, формотворчу функции в обществе могут выполнять только люди особого склада, особого характера: аскеты, подвижники, фанатики, которые, в отличие от вялых, сентиментально-слізливих представителей субстрата, вдохновленные неугасимым внутренним огнем. Эти лица образуют высшее ведущую касту нации. Они самовимогливі, способные противостоять враждебному общества и силам внешнего мира, стремятся к сильной власти, способной обеспечить независимость нации, свое господство в обществе. Ведущая верхушка - председатель нации, что дает ей силу. Там, где не было власти, господства, там и не было свободы, а были рабство, возраст массы, возраст толпы. Установление власти толпы, массы привело к кризису не только в Украине, но и всей Европе. Ведь там, где «власть снижается до массы, вместо подъема ее к себе, предотвращая ласки улице, вместо творить справедливость, где теряют веру в свое призвание править страной и выполнять прерогативы власти - там купно эта власть погибает под руинами общества, сваленного этими відсередніми партикулярными беспардонными егоїзмами частей».

Как не парадоксально, источники насилия, фанатизма Донцов искал именно в сознании и психологии масс, «массового человека», в недрах подсознательного которой развиваются фанатизм, нетерпимость, агрессия. Однако, переходя к противопоставлению моральных добродетелей «героической человека» и «массового человека», он автоматически отождествлял «массовую человека» с «плебсом», а для пренебрежительной характеристики «украинца», который потерял аристократические черты ведущего слоя, не жалел ни пренебрежения, ни самых обидных слов. Поэтому он отрицательно относился к демократии, приход к власти которой в Европе называл маскарадом, духом материализма, который нужно уничтожить. От Европы, по его словам, улетел дух Божий, потому что в ней культ отечества заступил культ «республики», то есть «интересов широких народных масс», что часто приводило к упадка и распада государства, все факторы, которые в XIX в. совмещали расходящиеся партикулярные (гражданские, светские силы общества, начали разрушаться «в бессильных руках народных суверенов».

Достаточно критически проанализировал Д. Донцов состояние украинского общества после установления в Украине советской власти. Сложность ее положения заключалась в том, что коммунизм в форме русского большевизма частично избежал ошибки, которую совершила демократия, поставив на место «взимаемых с постамента» лозунгов и идей, которые сплачивали общество, их «эрзац»: на место здетронованої христианской религии - евангелие коммунизма; на место культа государства - новый культ государства в форме «советской власти»; на место удаленной правящей (белой) верхушки - партию власти с ее цупкістю и дисциплинированностью, безоглядністю и целеустремленностью. В Украине к власти пришли «звироднілі проводники», которые «наряжаются в пурпурный плащ, не имея сердца царского"; фарисеи, чтобы им первое место на собрании отводили; «ораторы-недоріки»; «вожатые - слепые калеки» Котляревского, которые взялись за дело, к которому не доросли ни умом, ни сердцем; те, что, по Сковороде, носили «пустоє имя без существа», пришли своей натуре «несродні» высокому положению, которое заняли. Однако такому положению вещей Д. Донцов не предлагал реальной альтернативы, поскольку все его предложения ограничивали авторитаризмом, тоталитаризмом вождей и правящей верхушки.

В своих трудах Донцов уделял значительное внимание сохранению национальных традиций, культуры, их преемственности и преемственности, исходя из того, что, сойдя с исторической арены, предыдущие поколения не исчезли навсегда из жизни сообщества, а завещали детям и внукам своим взгляды, идеи, цели, которые утверждала не одно поколение. По его мнению, между миром идей и верований, которыми жила и живет демократическая Украина, и миром идей давности - глубокая пропасть, то есть между представителями героической Украины (Котляревский, Шевченко, Стороженко, Щеглов, Максимович) и деятелями его современности (Грушевский, Драгоманов, Кулиш) еще большая пропасть, чем между представителями героической Украины и писателями-идеологами старокнязівської, литовсько-русской и казачьей суток. В этом смысле он высоко ценил полемистов XVI-XVII ст., Г. Сковороду, Т. Шевченко, Леся Украинка, И. Франко, О. Телиге, Есть. Маланюка, Олега Ольжича, усматривая в их творчестве идеи, созвучные с его национальным идеалом. Не жалел он нелицеприятных эпитетов в адрес тех, чьи взгляды расходились с его: кроме Г. Драгоманова, весьма негативно относился к Б. Гринченко, Г. Вороного, Г. Рыльского, критиковал М. Грушевского, В. Винниченко. Много тогдашних политических, культурных деятелей (В. Липинский, С. Єфремов) весьма негативно оценивали Донцова и его деятельность.

Противоречивость взглядов Д. Донцова обусловили неодинаковые их оценки. Его идеи считают идеологическим фундаментом революционной ОУН, что тяготела к авторитаризму (С. Бандера, Г. Шухевич и др.). Некоторые леворадикальные круга и теперь считают, что на их основе должна выстраиваться государственная идеология суверенной и независимой Украины. В то же время они вызывают неприятие своим фанатизмом, волюнтаризмом, проповедованием насилия, агрессии, аморалізму. Одним из свидетельств этого является запись С. Єфремова в дневнике от 16 сентября 1927 года: «Начал читать "Национализм" Донцова и бросил: невыносимый лжец, хвастун, блягер; человек примечательно несовісна, которой придумать факт, перекрутить цитату, приздобити от собственной фантазии, приперчити некой непонятной злостью - все равно что раз плюнуть... Может, еще вернусь к этому печальному изложения нашей викрученої суток. А может и не вернусь: скучно! И души воротит». В 80-е годы XX в. весьма негативно оценивал творчество Д. Донцова участник национального движения, который эмигрировал из Украины, Б. Цимбалистий, видя в ней проповедь иррационализма, волюнтаризма, культа примитивно понятной и «нагои силы как решающего фактора в общественной и политической жизни сознательной безнравственности во имя целей, направленных на ближайшие и часто только на групово-партийные интересы, полного безразличия к будущему, откуда следовало непонимание стоимости и потребностей хозяйственной, культурной и научной работы».

Современная исследовательница онтологических основ национальных соревнований 20-40-х годов XX ст. в Украине Г. Дичковская утверждает, что действующий национализм Донцова вообще отрицает саму идею национализма как фактор солидарности украинского народа.



Назад