Электронная онлайн библиотека

 
 История украинской философии

Исследования Д. Чижевским философии Гегеля


Философия Гегеля принадлежит к ведущих тем в историко-философских исследованиях Чижевского. Ему он посвятил диссертацию, подготовленную в Праге, представление о которой дает статья «Гегель и французская революция», опубликованная на русском языке 1928 г. На время ее написания вторая статья - «Гегель и Ницше» - уже была отдана в печать (на французском языке). Кроме того, немало исследований Чижевского посвящена распространению философии Гегеля среди славянских народов {«Гегель в России», «Гегель у словаков» и др.).

В начале XX в. в Европе произошло «возрождение» философии Гегеля, после ее игнорирование во второй половине XIX в. под лозунгом «назад к Канта». Однако Чижевский довольно скептически оценивал новейшее гегельянство (рецензия на книгу Г. Garch кронера «От Канта до Гегеля»). В статье «Гегель и французская революция» он предложил оригинальное осмысление эволюции взглядов Гегеля. Стержнем статьи является тема ума и революции, а также тема ума в его просветительском понимании. Чижевский не считал Просвещение вполне однозначным, указывая на его положительную модификацию в протестантских странах. Однако господствующую идею Просвещения он толковал как «розсудковість, что провозглашенная "разумностью"», абстрактное мнение, что разрушает все "живое" и "конкретное". На его взгляд, основой этой всепорівняльності является «полезность».

Выясняя отношение Гегеля до просветительского рационализма, Чижевский рассматривал перипетии того ума, который стал основой просветительского варианта социальной инженерии и, соответственно, «формирование» (Bildung). За ним стоит установка на превращение людей на пассивный материал, оформление которого делает их атомами, лишенными любого духовного связи. Следствием этого является то, что «правное оформления обычаев» обусловило «самоизоляцию, самоусамітнення самосвідомости», превращение людей на одиноких лиц, «атомов», «пунктов», в конце концов, «опустошение» лица, что становится только пустым «помисленим» объектом оценки в общем, зрівняльній форме, по внешним признакам.

Следовательно, разрушение феодальной авторитарной иерархичности, которое происходит под лозунгами равенства и прав человека, хотя и имеет свою оправданность, грозит распадом социальных и моральных связей. Вместо общества появляется «масса» как особое образование, которое оказывается в центре внимания философов и социологов в XX ст. (X. Ортега-и-Гасет «Бунт масс» и др.). Следствием этого является взаимное отчуждение людей, кризис коллективной и личной идентичности, чувство безосновательности собственного существования, а следовательно - склонность к тоталитаризму как иллюзорного спасения от того «уединение», что вместе с потерей общественной связи підважувало личную идентичность. Продолжением этого растворения личности в массе можно считать также распространение потребительской идеологии в высокоразвитых западных обществах, где в формировании предпочтений и поцінувань ведущую роль играют масс-медиа.

Почти во всех исследованиях, посвященных философии Гегеля, Д. Чижевский защищал ее от упрощенных толкований. В связи с этим он критиковал акцентирование на системности гегелевской философии, когда ее рассматривают с точки зрения умственных конструкций (панлогізм) или умственно сконструированных схем, таких как «триада». В конце статьи «Гегель и французская революция» он заметил, что диалектика Гегеля является свободной системой, в которой ни один элемент не занимает четко определенного, закрепленного места. Ведь конкретность истины в понимании Гегеля означает «многогранність и многовидність». Однако Чижевский признавал, что в поздний период своего мышления Гегель привнес в свою философию элементы «рационалистической сухости» и педантично определенного места определенных элементов своей системы. Однако, по мнению Чижевского, важно видеть, как «система» вырастает из диалектического способа мышления Гегеля.

О попытке Д. Чижевского осветить малоизвестные факты из жизни Гегеля и оставлены без внимания некоторые подтексты его философии свидетельствует и статья «Гегель и Ницше». В начале он отмечал необычности такого сопоставления через несоизмеримость способов мышления этих двух философов. Важная в статье не попытка добавить нечто новое в обсуждении темы «Гегель - Ницше», а концентрация на проблеме релятивизма. В ней упоминается Гераклит как прообраз, что роднит релятивизм Ницше с релятивізмом диалектики Гегеля: «Каждой эпохе свойственны своя истина, своя логика, своя философия». Д. Чижевский, признавая, что ницшеанский релятивизм «напоминает исторический релятивизм Гегеля», заметил, что между ними есть большая разница, поскольку «для Гегеля история идей - это "Пантеон духу", для Ницше - она рядом ошибок и безумств».

Чижевский понимал, что философия Гегеля сочетает в себе противоречивые тенденции: с одной стороны, универсализм и панлогізм, с другой - акцентирование на человеческой деятельности, в частности духовной, которая «об'єктивізується» в культурных произведениях. Поэтому философия Гегеля стала источником историзма и герменевтики, а также марксизма и диалектического материализма с его абсолютизацией «исторической необходимости», с которой противоречиво сочетается ударение на приоритетности практики (активности) по теории. Основной объем историко-философских исследований Чижевского касается распространения философии Гегеля среди славянских народов. Эти исследования в основном связаны с историей философии славянских народов (философская славистика); они дают возможность уточнить отдельные моменты в отношении Чижевского к философии Гегеля.



Назад