Электронная онлайн библиотека

 
 История украинской философии

Методологические замечания


Между интеллектуально-культурным движением шестидесятников и профессиональной (академической) философией 60-80-х годов не было четкой границы не только в идейном смысле, но и с оглядкой на персоналии. Некоторые шестидесятники и диссиденты начинали свою научную карьеру в аспирантуре (В. Стус), но были исключены, другие закончили аспирантуру (И. Дзюба), еще другие были научными сотрудниками академических учреждений (И. Светличный, Г. Брайчевский, Г. Коцюбинская и др.). Институциональной основой развития философии в 60-80-е годы XX в. были историко-философский (затем философский) факультет Киевского университета, Институт философии АН УССР, с которым связана исследовательская деятельность некоторых философов из Института общественных наук во Львове, кафедр марксизма-ленинизма в высших учебных заведениях. Публикации интеллектуалов украинского происхождения, которые действовали в диаспоре, не были доступны, а потому не стали фактом интеллектуальной жизни в тогдашней Украине.

За коммунистического режима любой гуманитарий неизбежно оказывался перед выбором: или он отваживается идти на конфликт с догмами философии марксизма-ленинизма, будучи готовым к репрессиям, даже к заключению, или, избегая конфликта с официальной идеологией, становится на путь компромисса, приспосабливаясь к идеологических запретов, пытается делать нечто позитивное в пределах возможного. В гуманитарных науках и философии попытки действовать в пределах дозволенного побудило к развитию критического мышления в осторожных, скрытых формах («ревизионизм»). Со второй половины 50-х, на протяжении 60-х годов гуманитарии старались расширить пространство дозволенного, вывести из-под ярлыка «буржуазный» определенные направления научных исследований - кибернетику, генетику, математическую логику, семантику, структурализм, социологию, системный подход, отдельные отрасли психологии, например психоанализ, феноменологию и т.д. Даже непоследовательный процесс десталинизации дал возможность публично реабилитировать многих интеллектуалов, репрессированных коммунистическим режимом в предыдущий период.

Философы, которые проявляли сознательное ревізіоністське направления мышления, неизбежно вступали в противоречие с официальной идеологией, ортодоксальной марксистско-ленинской философией. Однако новое поколение, которое приходило в искусство и науку в послевоенные десятилетия сформировалось уже в условиях господства тоталитарной идеологии, коммунистического воспитания. Хотя это меньше касается Западной Украины, поскольку комунистично-имперская идеология только начала насильно утверждаться в этой части Украины. В любом случае появление критического мышления в 60-е годы XX в. была попыткой возрождения, следствием интуитивного «прозрения» или постепенного доростання до соответствующего уровня интеллектуальной культуры, в т. ч. философской.

Молодое пополнение и гуманитарии старшего поколения, которым удалось выжить физически и морально, могли освобождаться от навязанных стереотипов мышления лишь постепенно, что давалось нелегко. Страх перед репрессиями за «идеологические извращения» побудил их к использованию защитной риторики. Часто авторы, особенно в начале статей, ссылались на классиков, материалы съездов КПСС, чтобы обеспечить себе возможность высказывать мнения, направленные на разрушение догм, критику различных примітивізацій (в сборниках поэзии такую защитную риторику выполнял помещен в начале сборника «стихотворение-паровоз»). Поэтому исследование этих текстов связано с проблемой различения того, что у них есть искреннему убеждению автора, а что следует рассматривать как защитную риторику.

Страх перед репрессиями вызвал явление самоцензуры - деформацию мышления и речи, которые не были прямым следствием требований внешней цензуры (редакторов издательств, Главлита - учреждения, которая давала разрешение на публикацию). За опубликование «идеологически невыдержанных» текстов наказывали редакторов издательства, чиновников Главлита, но основным объектом обвинений неизбежно становился автор. А потому самоцензура часто превосходила требования внешней цензуры. Распространенным было явление «дводумства», когда философы в общении с коллегами, которым доверяли, высказывали мнения, противоположные тем, которые заявляли публично, в частности в своих публикациях.

Для распознавания «чистого» пребывание автора текста в плену определенных стереотипов мышления и использования защитной риторики можно использовать принцип «равной безопасности», или «равноценной угрозы». Если перспективное направление просмотра стереотипов был настолько безопасным для автора, как и тот, который он выбирал, но его текст не содержит даже намека на такую перспективу, то можно с большой степенью вероятности утверждать об ограниченности «горизонтов» философского мышления автора. Используя этот критерий, можно ошибаться относительно субъективной оценки угроз самим автором текста. Однако свои знания определенной проблемы и лучшей перспективы мышления он мог бы выразить хотя бы в критической упоминании об эту перспективу, например через критику кого из «буржуазных» философов.

Во многих публикациях философы сознательно выбирали путь критики разных направлений «буржуазной философии» как способ ознакомления читателя с другими подходами к решению философских проблем, чем теми, что их предлагала марксистско-ленинская философия. Полезность таких «критик» зависела от того, насколько критик знал и понимал концепции, которые критиковал. Этого нелегко было добиться через трудности, связанные с доступностью текстов, знанием иностранных языков, поскольку отдельные переводы западной философии XX в. даже под грифом «Для научных библиотек» были слишком выборочными.

При написании истории «порабощенного ума» неприемлемы как пренебрежение определенными позитивными достижениями, так и их преувеличение, а также недооценка вреда от превращения философии на служанку тоталитарной идеологии. К позитивных достижений гуманитарных наук и философии 60-80-х годов XX в. можно отнести публикации, на которые и теперь опираются ученые в своих исследованиях. В то же время приходится учитывать, что по крайней мере некоторые участники интеллектуальных процессов того периода обнаруживают отсутствие самокритичности, склонность к преувеличению тогдашних достижений. Хотя «приручения» гуманитариев и философов было достигнуто путем террора и репрессий, но историк философии обязан давать моральную оценку, особенно когда речь идет о добровольном и активное участие некоторых гуманитариев, философов в кампаниях, направленных против позитивных тенденций в интеллектуальной жизни. Это касается «философов», которые делали «научную карьеру» изыском у своих коллег идеологических «отклонений», травлей их в своих публикациях.



Назад