Электронная онлайн библиотека

 
 История украинской философии

Логика и семантика


Из философских дисциплин «формальная логика» была найнейтральнішою по идеологии, поэтому для некоторых философов 60-80-х лет служила тайником, чтобы избежать идеологизации. Однако это не всегда было возможно, о чем свидетельствуют тогдашние публикации из логики. В центре явно идеологизированной дискуссии находилось вопрос о соотношение формальной и диалектической логики»: правомерными считали философов, которые указывали на превосходство «диалектической логики» над формальной. Однако в конце 60-х годов некоторые из философов стали утверждать в своих публикациях, что «диалектическая логика» вообще не является логикой, а только философией. Фактически за этим стояла оппозиция между аналитическим и спекулятивно-интуитивным направлениям в философии. «Логики» остерігались, что подчинение формальной логики диалектической повлечет за собой распространение влияния спекулятивно-интуитивного способа мышления, что снизит уровень критического рационализма.

В Киевском университете до начала 60-х годов преподавали классическую логику (логику Аристотеля) с принятыми в разное время поправками и дополнениями (закон достаточного основания, индуктивная логика Дж. -С. Милля и т.п.). В 60-е годы начали преподавать элементы символической (математической логики). Приобретало значимости применения потенциала логики в методологии научных исследований. Исследованием «логики науки» («логики научного исследования») занимался специальный отдел Института философии. Вместе с Киевским университетом он стал ведущим центром в СССР из исследования логики науки. Об этом свидетельствуют проведен в Киеве симпозиум по логике науки (I960) под руководством П. Копнина и В. Павлова, опубликована в 1965 г. коллективная монография под названием «Логика научного исследования». В рамках этого направления осуществлялись исследования по теории познания в стиле критического рационализма и конструктивизма, в которых философы все меньше использовали риторику диалектического материализма или даже совсем ее избегали.

В статье «Формирование идей логики научного исследования (60-80-е годы)» С. Крымский замечает: «Диалектическую логику не противопоставляли символической, а считали ее философской базой комплексного использования формальных и содержательных подходов». Однако среди сотрудников Института философии, которые занимались проблемами логики, в конце 60-х годов начали преобладать логико-аналитический и конструктивный подход со скептическим отношением к «диалектической логики»: «содержательный подход» мыслили как умственную рефлексию, то есть как философию, а не логику. Это объясняет противопоставление логики и диалектики («диалектической логики»), которое заметно, например, в книге Г. Поповича «Логика и научное познание» (1971), где автор указывал на невозможность «диалектической логики», поскольку логика подходит к проблемам формально. То была попытка защитить логику от превращения ее в спекулятивно-интуитивную философию, лишенную необходимых элементов рациональной критической саморефлексии, в частности в отношении к способа вещания.

В 60-е годы философы в СССР, в частности и в Украине, все большее значение стали придавать исследованием с логической семантики, т.е. теории значения, приспособленной для нужд анализа языка науки (исследования когнитивных значений). Логическая семантика, начатая в первой трети XX в. логическим позитивизмом, основывалась на отношении именования - на отношении знаков и различных объектов. В 60-е годы философы должны были начинать исследование с семантики, преодолевая ее идеологическую оценку как «буржуазной» философии. Первым в Украине проблемами логической семантики занялся М. Попович. В своей книге «О философский анализ языка науки» (опубликованной на русском языке в 1966 г.) и в труде «Философские вопросы семантики» (1975) он рассматривал язык как знаковую систему, выяснял понятие «знак» и «значение». При этом он попытался выйти за пределы понимания значения на основе отношения именования, утверждая, что природу знака лучше объяснять через отношение «знак - смысл ("информация")». Однако главным для него все-таки было выяснение познавательных (когнитивных) значений.

Общим недостатком всех исследований из логики и семантики в 60-70-е годы была ориентация на потребности прежде всего математики и естественных наук. Только семиотика, что основывалась на структуралистских подходах, средоточием которых в СССР была Тартуська школа, давала выход за пределы такой направленности, ведь ее методы могли использовать в литературоведении, культурологии, этнологии и т.д.

Выход за пределы суженного концепции значение, что основывалась на связи знаков с разнообразными объектами, был предложен в новом ответвлении аналитической философии - «философии обычного языка» («лингвистической философии»), учрежденной Л. Вітгенштейном в 30-е - 40-ые годы. Согласно новой семантической концепции значение стали понимать как способ использования знаков и высказываний, что обусловило создание теории речевых действий (начатой Дж. Остином, развитой Дж. Серлем). В 80-е годы С. Васильев в книге «Синтез смысла при создании и понимании текста» (1988) отметил, что теорию значения лучше обосновать, рассматривая высказывания и тексты как средства общения (в контексте коммуникации), подчеркнул важность аспекта прагматики в семантических исследованиях. Однако теория речевых действий получила широкое признание в Украине в конце 80-х - 90-х годах (этому способствовала публикация произведений Дж. Остина и Дж. Серля в русском переводе).

Логико-семантический направление мышления в Украине означал появление в 60-е годы тенденции аналитической философии. Логическая семантика начали использовать в теории познания, что способствовало усилению в ней элементов концептуализма и критического рационализма. Это был отход от теории познания, которая основывалась на наивном реализме (согласно которому любую логику и теорию познания мыслили как отражение реальности). Источник концептуализма могли видеть в прагматизме, інтуїтивізмі Же. -А. Пуанкаре, в когнитивной психологии Же. Пиаже. Концептуальный подход стали распространять на понимание предпосылок логики - в противовес пониманию принципов логики как таких, которые отражают «структура реальности». С этой точки зрения, показательным является попытка рассматривать историю логики в культурном контексте, что и воплотилось в труде М. Поповича «Очерк развития логических идей в культурно-историческом контексте» (1979), в которой важность интуиции признавалась только как средство открытия определенной гипотезы или идеи, которые далее должны быть сформулированы в определенной системе высказываний с сознательным отношением к семантического аспекта такой системы.

Сдвиги в сторону концептуализма вызвал интерес к выяснению природы гипотезы. Понятие «концептуализм» и «конструктивизм», будучи змістово связанными, содержат различные смысловые оттенки: конструктивизм указывает на то, что речь идет не об исследовании «концептуальных каркасов», а о направленность на построение определенных теоретических конструктов («моделей»). Примером конструктивизма можно считать исследования Является. Лєдніковим (60-е годы) и В. Кузнецовым природы понятий (80-90-е годы). С концептуализмом и конструктивизмом были родственные также логико-системные исследования. Этот подход развивал в 70-е годы. Уемов, опираясь на общую теорию систем, что отражено в его трудах «Логика и методология системных исследований» (1977), «Системный подход и общая теория систем» (1978).

Выход за пределы логической семантики давал возможность рассматривать не только познавательные (дескриптивні) значение, но и весь спектр возможных значений - сугестивних (воображение, настроение), побудительных (императивы, в частности скрытые команды, ценностные ориентации и т.п.). Произошло расширение средств семантики - выявление в текстах когнитивных, емотивних (сугестивних, промотативних, ценностных) значений, в т. ч. маскировки одних значений другими. Это грозило диалектическому материализму тем, что применение семантического анализа к написанных в диалектическом стиле текстов выявило бы в них элементы наивного реализма, скрытые значения, рассчитанные на воображение, чувства, отношения и т.д.

Характеризуя особенности диалектического синтеза как средства создания текстов в философии Гегеля, С. Васильев отметил: «Во многих случаях Гегелю нельзя доверять на слово, потому что он часто выдает желаемое за действительное и является большим мастером создавать иллюзию доказательности. Чтобы понять секреты его мастерства, необходимы специальные исследования языковых и позамовних средств порождение его текстов, в частности текста, который, согласно его воле, получил название "Наука логики"». Иллюзия доказательности была свойственна подавляющему большинству текстов диалектического материализма, авторы которых усвоили определенные способы вещания (риторики), которые казались им доказательными. Фактически риторика диалектического материализма включала элементы софистической риторики, которая имела свое продолжение в идеологической и политической риториках, где использовались различные ярлыки с емотивними значениями (вызывание в воображении определенных образов, внушения определенных настроений, запугивания адресата и т.п.).

Итак, в 60-80-е годы XX в. среди украинских философов, как и русских, обозначились две тенденции:

1) «ревизионистская» тенденция (позиция «диалектиков»), которая основывалась на вере в перспективность диалектического способа мышления и заключалась в попытках модернизировать ортодоксальную версию диалектического материализма через проблематизацию ее догматических принципов, преодоление примитивизации;

2) аналитическая философия, представители которой считали направление «творческого развития» диалектического материализма малоперспективным, поскольку, на их взгляд, он способен лишь скрывать элементы софистической диалектики в диалектическом материализме, хранить способы мышления и речи, которым не хватает критической умственной саморефлексии (спекулятивно-интуитивный способ мышления и речи).

Сторонники аналитического и системного подходов особенно значимым считали принципиальное повышение уровня критического самосознания философа, то есть выяснение не только средств, задействованных в создании текстов, а и оценки практических последствий определенного образа мышления и речи. Речь шла не о отрицание права на существование различных философий, в т. ч. различных направлений диалектики, а об отрицании претензии диалектического материализма на статус единственно истинной научной философии. Можно было показать, что эта претензия достигается путем создания видимости доказательности, что было свойственно диалектике от времени софистической диалектики. Однако гораздо важнее стала оценка различных способов философского мышления и речи в прагматическом смысле. В этом случае решающими становились вопрос об общественно-гуманитарные последствия текстов, которые создает философ, и ответ на вопрос, какие ценностные ориентации утверждает философ своими текстами.

Трактовка аналитической тенденции в философском мышлении 60-80-х годов XX века как «позитивизм» («красный позитивизм») может вызвать недоразумение, даже если при этом имеют в виду «логический позитивизм». Концепция логического позитивизма еще в 30-е годы критиковали, например, в «Логике научного открытия» К. Поппера. В 60-80-е годы украинские философы, в противовес принципу эмпирической верификации, предпочли концептуализма. Более того, логику, теорию познания и философии науки они начали рассматривать в социальном и культурном контекстах. Это помогает понять сочетание логико-семантических исследований с гуманитарными, что заметно в исследованиях М. Поповича («Мировоззрение древних славян»), С. Васильева (философия языка) и др. Речь идет о направление мышления, который можно охарактеризовать как направление аналитической философии или как критический рационализм в широком смысле.

Поскольку логико-семантический подход мог быть обвинен в антимарксизмі, то открытая спор аналитического и диалектического способов мышления была невозможной. Сторонники логико-семантического направления были вынуждены утверждать, что занимаются специальными проблемами (теорией значения и смысла), или заявлять, что выяснение проблем теории значения не противоречит марксистско-ленинской философии. И сам факт «заигрывания» с диалектическим материализмом свидетельствует о оппозицию между этими тенденциями, известную в кулуарах как «спор между логиками и діалектиками». Некоторые из «логиков» в СССР в конце 60-х годов придерживались логико-семантической позиции в ее «чистом» виде. Например, О. Зиновьев (Институт философии АН СССР) отрицал перспективность марксистской философии, в результате чего в узком кругу философов он был известен как «антимарксист».

Спор «логиков» и «диалектиков» в 60-80-е годы содержала признаки недоразумение. Выход с категорической оппозиции этих подходов мог быть достигнут только на пути реконструкции как логико-семантического подхода, так и диалектики. Аналитический подход должен осознать необходимость рассматривать значение в более широких интеллектуально-культурной и общественной контекстах. Понимание диалектики как диалога должно включать выяснения предпосылок (передрозумінь), на которых опирается наше понимание мира и себя в нем. Такое направление просмотра диалектики начали в 60-е годы Г. -Г. Гадамер и Ю. Хабермас. Идеологическая ситуация в СССР делало невозможным достижение в споре «логиков» и «диалектиков» необходимой ясности и самопонимания.



Назад