Электронная онлайн библиотека

 
 Украинская устное народное творчество

статья 5. Направления и школы фольклористики


Фольклористика как наука прошла долгое время становления и развития, в ходе которого менялись ее основы, место среди других дисциплин и методы исследования. Вследствие различных взглядов на устную народную словесность и подходов к ее изучения с разных позиций, возник ряд теорий, значительное количество которых легла в основу произведенных школ и направлений фольклористики. Появление школ и направлений предшествовал большой опыт сбора, записи и обработки народных текстов, а также идейно-философские взгляды разных времен.

Мифологическая школа (первая половина 19 в.) возникла в русле общеевропейского романтизму. ее философской основой стала эстетика Ф.В. Шеллінга и братьев Августа и Фридриха Шлеґелів, которые трактовали мифологию как «естественную религию» и необходимое условие возникновения искусства. Первым этапом ее развития стала «теория символов» немецкого ученого Ґ.В. Крайцера, который выдвинул мысль о естественное происхождение мифа и его понимание как символа природных явлений - солнца, неба, мира, смен времен года и т.д. Крайцер и его последователи (Готфрид, Миллер, Швенк, Велькер и др.) образовали так называемую символично-мифологическую школу. По их теории мифология есть рядом символов; символика и образность языка во всех народов считается проявлением религиозно-мифических идей, мифы и речи отдельных народов рассматриваются как варианты единого общего мифа и вариации праязыка. В учении представителей этого направления доминирует точка зрения, согласно которому в основе тем и мотивов устного народного творчества лежит первоначальная тайная религиозная символика, достигает древнейших времен человечества и передается из поколения в поколение жрецами. Труда Крайцера и его последователей легли в основу развития мифологической школы в фольклору.

Следующим этапом в истории этой школы стало возникновение в ней сравнительно-мифологической школы ее основателями были Вильгельм и Яков Книги, которые на основе анализа немецкой народной словесности изложили свои взгляды в работе «Немецкая мифология» (1835). Согласно этой теории жанры устной словесности происходят из мифа, из которого развивается сказка, эпическая песня, легенда и другое. Подобные явления в фольклоре разных народов они объясняли общей для них древней мифологии, считая, что все народы индоевропейской группы в далеком прошлом творили одно колено. Изучая лингвистику, археологию, этнографию, Яков Книги пытался найти обломки древних мифов в народных верованиях, обрядах, жанрах устной словесности, языке. Он пришел к выводу о тесной взаимосвязи между древней религией, мифологией и их выражением - поэзией первобытного человека. Теория братьев Книги вызвала широкий интерес, и в 1850 - 1860 гг. в европейской науке возникла мифологично-сравнительная школа, которой исследователи рассматривали устное народное творчество с точки зрения древних религиозных верований и представлений, отыскивая в произведениях народной словесности отголосок праміфів.

В основе мифологично-сравнительных исследований лежала так называемая «арийская теория» Якова Ґрімма. ее суть заключается в том, что исследования и сравнения элементов быта, творчества и верований арийских народов подтверждают общность мировоззрения и устной словесности индоевропейских народов, связываемых одинаковыми религиозными представлениями, отношением человека к окружающему миру. Выводы сопоставимых анализов языков (Бопп, Шлейхер) и сюжетов (Я. Книги) приобрели большое значение: «Это все приводило к убеждению, что арийцы на своей прародине обладали определенным запасом знаний, творчества, Который оказывался через персонификацию явлений природы в антропоморфічні образы богов и героев. Эти мифы они унесли с собой во время расселения, и они продолжали эволюционировать среди каждого народа отдельных мо...» Идеи братьев Книги распространились во многих странах Европы: Германии (А. Кун, В. Шварц, В. Манґардт), Англии (Г. Мюллер, Дж. Кокс), Италии (А. де Губернатіс), Франции (Г. Бреаль), Швейцарии (А. Пікте), России (А.Н. Афанасьев, Ф.И. Буслаев, А.Ф. Миллер, ранние труда О.Н. Пыпина и О.Н. Веселовского). Развитие этой школы шел в нескольких направлениях: «этимологическом» (изначальная суть мифа исследуется на основе лингвистических реконструкций), «аналогичном» (сопоставления сходных по происхождению мифов), «символическом» (миф изучается как символ явлений жизни, при чем мифология есть рядом символов).

Сторонники этой школы пытались реконструировать древнюю мифологию, объясняя содержание мифов обожненням явлений природы, небесных светил («солярная теория» Мюллера) или грозы («метеорологическая теория» Куна). В пределах «аналогичного» направления возникла демонологічна или «натуралистическая теория» Шварца и Мангардта, которые объясняли происхождение мифов поклонением демоническим существам.

Эти теории сыграли важную роль в развитии украинской фольклористики, найдя в отечественной науке широкий отзвук.

Первым представителем мифологического направления в Украине был профессор Киевского университета Г. Максимович (1804-1873). Он, осуществляя первое издание украинских народных песен (1827), указывал в предисловии на их связь с мифологией, поверьям, обычаями и обрядами; анализировал их, сравнивая с польскими и русскими произведениями. В фольклористических и историко-литературоведческих трудах ученый коснулся вопросов символизма, опираясь на изучение истории языка в духе теории Ґрімма. Этих же принципов придерживались младший современник Максимовича, ученик П.И. Шафарика, профессор Московского университета Иосиф Бодянский, а также профессор Харьковского университета Срезневский Измаил, Пантелеймон Кулиш и др.

Наибольшего развития в Украине идеи мифологической школы приобрели в теоретических трудах Николая Костомарова (1817-1885). В своих исследованиях М. Костомаров коснулся проблем мифологической основы народных верований и обрядов. Изучая древнюю славянскую мифологию с ее естественно-религиозными культами, ученый искал их отголоска в устно-поэтических произведениях, сквозь них раскрывал духовное мировоззрение народа. Важное место он отводил связи человека с окружающей средой - а следовательно - взаимосвязи физического и духовного. М. Костомаров пришел к выводу, что природа в народном творчестве играет роль символов, и эта символика является своеобразным продолжением естественной религии. Ученый исследовал символику небесных светил и стихий, растений, животных и птиц, иллюстрируя ее значение многочисленными примерами из народной поэзии.

Взгляды Г. Костомарова на внутреннюю природу древних верований нашли свое обобщение в его труде «Славянская Мифология» (1847). В ней ученый сопоставлял мифологические системы славян с соответствующими явлениями балтийцев и немцев. Исследуя на этом фоне народные обычаи и верования предков, он видел в них отголоски древней естественной религии, рассматривал миф как символ природных и физических явлений, чем продолжил традиции европейской символической школы міфологів. В труде «Историческое значение южно-русского народного песенного творчества» (1872 Г.) Костомаров выводил генеалогию песенного и мифологической символизации, проводя параллель между ними, отстаивал мнение о их взаємозародження.

Труда М. Костомарова стимулировали развитие фольклористики и украинской, и других славянских народов: «Относительно понимания роли природы и мифа, как символизации тайного внутренней связи, единства идей в явлениях жизни людей и жизни природы, как символизации различных изменений астрономического и физического характера (миф), то эта критически-научная идея для того времени и для более поздних времен была совершенно новой идеей и не только в украинской науке, но и в науке других славянских народов»16. Они стали толчком к дальнейшему исследованию устного поэтического творчества сквозь призму народного воображения, фантазии, психологии, высказанных в ней норм общечеловеческой морали, влияния исторически-социальных условий быта и культуры.

Последователем и выразителем этих идей в украинской науке стал Александр Потебня (1835-1891). В работах «О мифическом значении некоторых обрядов и поверий», «О некоторых символах в славянской народной поэзии», «Слово и миф» и др. ученый развил научные наблюдения М. Костомарова, приобщив к осмотру религиозно-мифологических элементов народных произведений основательный лингвистический (в частности этимологический анализ собственных имен, названий, реалий. Как и его западноевропейские предшественники, О. Потебня прибег к сопоставимого языковедческого исследования слов в славянских языках, с поиском их корней в неславянских системах индоевропейской группы. Таким образом он перенес достижения теории братьев Книги и их последователей на славянский (в том числе украинский) почву.

Неоценимым достижением научных поисков В. Потебни является то, что он анализирует украинские верования, обычаи, обряды, жанры и тексты устного народного творчества на загальнослов'янському, общеевропейском фоне, но с учетом специфического национального колорита.

Хотя в развитии мифологической школы в Европе местами наблюдались некоторые отрицательные черты (переоценка роли природы и связи народного творчества с явлениями окружающего мира, когда некоторые из Исследователей в каждом образе-персонажи видел воплощение природных стихий и элементов; искусственный подход к трактовке «арийской теории»), но эти поиски имели важное значение для следующих фольклористических исследований. Благодаря деятельности их представителей активизировалась собирательская работа, усилился интерес к исторической и духовной жизни народов, расширились представления о мифологию, эволюцию языка, философские, морально-этические, эстетические взгляды людей, их жизнь и быт. В период развития мифологической школы было положено начало сравнительного анализа фольклора, мифологии и литературы разных народов, их взаимосвязи. Мифологическая школа заложила основы развития міґраційної и исторической школ фольклористики.

Следующим этапом развития мировой науки о народное творчество была міґраційна школа (вторая половина 19 в.). ее учредителем в Европе стал немецкий ученый Т. Бенфей. Он раскритиковал оторваны от реальности исследования фольклористов, что подтасовывали факты, оперируя готовыми рецептами арийской теории (иногда, особенно в работах российского исследователя О. Миллера, она была доведена до абсурда). Изучая историю, жизнь и творчество жителей Востока, Т. Бенфей заметил, что подобные сюжеты встречаются в устной словесности народов независимо от их родства. К тому же распространен среди арийцев сюжет часто оказывается не менее популярным среди народов неарийских, что подрывает универсальность теории Я. Ґрімма.

В противовес арийской теории Т. Бенфей выдвинул теорию заимствований или «бродячих сюжетов». ее суть заключалась в том, что распространены во многих народов сюжеты по характеру является странствующими: зародившись в Индии, они «мигрировали» на другие территории. Причем это заимствования не осуществлялось через доисторическую родство народов, а в результате культурно-исторических отношений между ними.

Свои взгляды Т. Бенфей изложил в предисловии к переводу двухтомного сборника индийского эпоса «Панчатантри» (1859), где он также обозначил возможные пути миграции сюжетов из Индии в Европу. По его мнению, таких путей было три: 1) в результате походов Александра Македонского вглубь Азии, и принесение оттуда в Грецию письменных памятников (3-2 вв. до н. э.); 2) в период арабских войн на юге Европы и походов крестоносцев (11-12 вв. н. э.); 3) путь на восток Европы из Азии через Византию на Балканский полуостров в Украину (7 в. н. э.). В результате исследований оказалось, что многое из того, что ученые-міфологи считали очень давним, относится к исторического периода и является чужим, заимствованным.

Теория Т. Бенфея имела большое влияние на дальнейшее развитие фольклористики. Сторонниками и последователями Бенфея были: в Германии - М. Ландау, И. Вольте; во Франции - Г. Парис, Е. Коскен; в Англии - А. Клоустон, в Италии - А. д'Акона, Д. Помпаретті, в России - М. Мюллер, Г. Буслаев, В. Стасов, О. Пыпин, О. Веселовский и др.

Ученые міґраційної школы ввели в научный оборот большое количество фольклорных материалов, которые анализировались с точки зрения культурных взаимоотношений между соседними народами, прослеживая пути «странствования» сюжетов. Идеи сторонников міґраційної теории имели значительное влияние на украинских ученых. Определенной апробации они вступили в научно-исследовательской деятельности Николая Сумцова (1854-1922). Он проследил не только міґрацію сюжетов, тем и мотивов, но и заимствования частей и элементов ceremonially-ритуальных действ. Поэтому, хоть он и не был абсолютным последователем теории заимствований, но в отдельных его разведках эти идеи «работали». Такой, в частности, является его широко известная работа «К вопросу о влиянии греческого и римского свадебного ритуала на малорусскую свадьбу» (1886).

В ранний период своей деятельности на идеи Т. Бенфея опирался и украинский ученый, историк-востоковед М. Драгоманов. В первых исследованиях он иногда заходил слишком далеко в поисках иностранных заимствований, поэтому его не раз критиковали за игнорирование национальным. Эти идеи использовались и в работах М. Грушевского. Но он, зная, что сюжеты украинского прозаического фольклора первоначально заимствованными, рассматривал вопрос, каким образом странствующие темы и мотивы были органично усвоенные на украинском грунте, как при этом оказывался национальный характер и народная психология. Этим самым ученый избежал недостатки, была общей для многих последователей Бенфеївської теории (тех, что в своих научных трудах все явления сводили к идее подражания, часто не учитывая того национального фона, на который они переносились, с которого дополнялись, впитывали новые черты). Критикуя такой подход ученых, в частности в работах М. Драгоманова, Г. Грушевский отмечал: «Исходя от фольклорных фактов, они одолевали национальный романтизм, рассуждения о «народную душу», запечатленную в произведениях народного творчества, конструирование характеристических национальных примет на основании наскоро проінтерпретованих произведений... Наш фольклорный материал с определенными выемками признан одним крупным заимствованиям». В своих анализах эти ученые ограничивались лишь теми произведениями, в которых наблюдалась типологическая сходство, игнорируя малораспространенные сюжеты.

Положительным в этой школе было то, что исследователи опирались на исторический опыт прошлого, рассматривали устную словесность каждого народа не в отрыве от других, учитывая связи между ними и взаимовлияния. Параллельно с міґраційною школой начала складываться противоположна ей по взглядам антропологическая (этнографическая) школа. ее основоположниками были английские ученые Э.Б. Тайлор и А Ланг, которые в 60-х годах 19 в. выступили с теорией самозарождения сюжетов (в работах украинских ученых, в частности Ф. Колессы, она названа теорией поліґенізму). За ней, все подобные явления в мифологии и фольклоре объяснялись общностью для всего человечества психологических законов и закономерностей духовного развития. В этнографии эта школа получила название эволюционизма. Ученые, в соответствии с антропологической сути человека, вывели закон «тождества человеческой природы». Кроме того, принимались во внимание одинаковые или подобные условия жизни и быта разных племен на определенных этапах их развития. Поэтому иногда эта концепция окреслювалась как теория «бытового психологического самозарождения». ее сторонники отстаивали мнение, что повторяемость в разных народов сюжетов, мотивов, образов и символов объясняется не только историческими воздействиями, но и вследствие единства психических процессов, тождественностью бытовых форм и религиозных представлений, что исчезли из жизни, но сохранились в фольклоре.

Эта теория получила широкое распространение в странах Европы. Самыми яркими ее представликами в Англии были Е.С. Ґартленд, А.Б. и Л.Б. Ґомм, Р.Р.Маретт, в ранних работах Дж.Дж. Фрезер; в Германии - В. Ман-ґардт, Г. Узенер, Е. Роде, А. Дітеріх; Во Франции - С Рейнак и Е. Дюркгейм, в России - О. Веселовский. Она имела значительное влияние и на развитие научной мысли США, где главным ее сторонником был Ф. Боас.

Широкую огласку эти идеи получили и на украинском грунте, хотя, как и во многих странах Европы, она не проявлялась здесь «в чистом виде». В Украине сторонником этой теории был профессор Киевского университета В. Котляревский (1837-1881). Ученик И. Бодянского, современник и друг М. Максимовича и М. Костомарова, он сформировался на основе мифологично-сравнительной школы и ее принципы отстаивал до конца своей жизни. Но в непростое для Украины время он стоял на позициях самобытности украинской нации, утверждая факт, что украинцы на своей территории являются исконными автохтонами. Изучая проблему народности, изучая исторический процесс, осуществляя сопоставимый анализ национальных культур, О. Котляревский придерживался мнения, что на ранних этапах развития каждый народ прошел одинаковые стадии становления, на основе которых под влиянием исторических условий развилась его самостоятельная деятельность. Он не отвергал полностью арийской теории, но рассматривал важность совместного национального корни только в доисторическую эпоху, высказывая мнение о актуальность и необходимость изучения исторического прошлого родного края. Через изучению древностей и народности В. Котляревский видел путь к выявлению национального духа в устном творчестве и культуре. Будучи знакомым с европейскими теориями того времени, он широко привлекал к арсенала своих исследований лингвистический анализ и рассматривал национальный язык как проявление духовных сил народной психологии. В этом он был сторонником идей Ґумбольдта, Штейнталя, других филологов, в том числе и украинских - Срезневского, Бодянского, Григорьевича и др. Вслед за Г. Мюллером он рассматривал мифологию как древнее основание языка.

Народная обрядность и словесное искусство В. Котляревский объяснял средствами мифологии, религии и истории, с учетом психо логических факторов, таких как воображение и фантазия. С этих позиций он анализировал народные эпические жанры на различных этапах их становления и развития. Как исследователь народной старины, он придавал большое значение археологии и палеографии. Вслед за сторонниками теории самозарождения, которые обращали особое внимание на «пережитки первобытного культуры» (такие как поверье, предрассудки и т.п.), изучал древние обряды, народное демонологію.

Хотя в учении сторонников антропологической школы были некоторые недостатки (в частности склонность к архаизации народного творчества и художественной, и словесной), но выдвинутые ими идеи сыграли важную роль в дальнейшем развитии научной мысли. Особое значение для фольклористических исследований вступил применен ними историко-сравнительный метод и опору на археологические находки и разведки.

Собирательно-исследовательская деятельность М. Максимовича, И. Бодянского, П. Кулиша, Г. Костомарова, О. Котляревского и их современников стала первым этапом становления в Украине исторической школы фольклористики. Потерпев влияния западноевропейских школ и теорий, украинские исследователи все же анализировали устное народное творчество на фоне исторического развития с учетом всех процессов, которые происходили в нем. Отводя одинаково важное место мировой и национальной истории, они рассматривали произведения народной словесности как памятники прошлого, в которых отразились жизнь и душа народа. Применяя при анализе исторически-сравнительный метод, украинские фольклористы первой половины 19 века заложили прочные основы для развития исторической школы. Целостное оформление эти идеи получили в учении выдающегося украинского ученого, профессора Киевского университета Николая Дашкевича (1852-1908).

Не склоняясь к ошибочной мысли о народный произведение как исторический источник или документ, который фиксирует прежние события, украинский фольклорист и этнограф обосновал необходимость изучения исторического времени, в который возник произведение, среды его распространения. В сфере его интересов стояли проблемы национального мировоззрения, связи устного народного творчества с действительностью, необходимости открытия общих исторических законов развития народных явлений. Осуществляя сравнительно-исторический анализ народного героического эпоса и лиро-эпоса, он пришел к важных выводов и обобщений: а) исторические исследования необходимые для выяснения условий и причин появления произведений в определенный период; б) сквозь призму исторического подхода можно интерпретировать произведения, поскольку каждый из них имеет историческую основу, важную для его целостного понимания; в) необходимо учитывать разновременные наслоения в произведении, участвующие вследствие разных исторических эпох, периодов, событий; г) произведения устной словесности не являются историческими документами, но передают отношение народа к тем или иным событиям, фиксируют общие черты времени.

Как глубокий исследователь украинского государственного строительства и сторонник освободительных государственнических соревнований за самостоятельность, Г. Дашкевич подходил к изучению русского устного народного творчества как к самобытного явления, в котором оказались национальные мнения и взгляды. Идеи историзма народной словесности поддержал Николай Сумцов, который в целом стоял на принципах мифологической школы.

Традиции исторической школы поддержал также в своих работах Павел Житецкий (1836-1911). Они четко прослеживаются в исследовании «Мысли о народных малорусских думах» (1893). До исторического анализа ученый приобщает студии над стилистикой и поэтикой украинского героического эпоса, их развития. Идеи Г. Дашкевича нашли свое продолжение в работах В. Антоновича, П. Чубинского, К. Студинского и С. Єфремова. Ярким представителем исторической школы был и Михаил Драгоманов (1838-1895). Как специалист по древней и античной истории он, как уже отмечалось, отталкивался от идей миграционной теории, остро критикуя основы мифологической школы. На основе первоначальных источников и документов он рассматривал творчество разных народов с позиций тогдашней исторической науки. В своих ранних трудах ученый уделил большое внимание изучению религии и мифологии арийских народов: «Опыты М. Драгоманова, - отмечал Л. Белецкий, - как историка над украинской поэтическим творчеством не является случайного характера..., а характера вполне органического, потому что, изучая народнопоетичні произведения древних арийских народов, он заложил самый основной почву не только для опытов исторических, но и для опытов фольклора всех арийских народов вплоть до поздних времен». Будучи сторонником исторически-сравнительного метода, Г. Драгоманов не разделял национальных взглядов М. Дашкевича на самобытность культуры и государственности Украины. Причиной этого был сильное влияние на него ученых российской исторической школы фольклористики, которая сформировалась во второй половине 19 века. (В. Миллер, А. Марков, Б. и Ю. Соколовы, С Шамбінаго и др.). Российские ученые, видя в героическом лиро-эпохе элементы прошлой жизни, пытались доказать, что произведения периода Киевской Руси является частью русской словесности. Различия между историческими событиями и содержанием произведений они объясняли зіпсутістю текстов в крестьянской среде. В это время была выдвинута «теория аристократизма», по которой создателями героического эпоса считались дружинники княжеской верхівки. ее сторонниками в Украине были П. Житецкий, В. Перетц и др.

Впоследствии Г. Драгоманов, который был знаком с трудами главных тогдашних направлений фольклористики (мифологическая, антропологическая, міґраційна школы), убедился, что все они с разных сторон освещают произведения устной словесности. То есть каждый из них содержит рацио нальная зерно, поэтому они не должны взаємовиключати друг друга, а каждый должен быть на своем месте. Ученый, который на ранних этапах своей деятельности резко выступал против мифологического анализа фольклора, в своих последних работах признал его законность, - но при условии, что при этом будет обращено внимание на все возможные более поздние заимствования. Как отметил Ф. Колесса, таким подходом «Драгоманов признает принцип эклектизма, то есть выбора из каждой системы того, что больше всего пригожее в данном случае, выбора соответствующего подхода при исследовании и пояснюванні отдельных произведений устной словесности, которые определяются такой большой різнородністю и отменами, таким сложным характером».

Идеями эклектизма наполнены труда и другого выдающегося исследователя-фольклориста, сторонника исторически-сравнительного метода Михаила Грушевского (1866-1934). Как знаток прошлого родного народа и мирового развития, он рассматривал историю как фон возникновения и бытования устного народного творчества. Изучая труды своих предшественников - и зарубежных, и отечественных, - он сумел выделить те рациональные идеи, на которых можно было осуществлять дальнейший научный анализ фольклорных текстов. В «Истории украинской литературы» он писал: «Признавая поліґенізм сказочных, вообще поэтических мотивов, в определенной степени надо считаться со всеми возможностями заимствований из тех огнищ творчества, где шла особенно интенсивная работа над литературным, поэтическим перероблюванням сказочных тем... И на семь же сошлись конец-концов главные исследователи східньо-славянского фольклора - необходимость считаться как с самостоятельными, более-менее традиционными основами - останками мітольоґічного мышления, так и с литературным заимствованием». Он поддержал мнение Веселовского, что оба направления интерпретации - мифологический и исторический - должны использоваться вместе с тем, «только так, что проба мифологического толкування должна начинаться, когда уже сочтены все счеты с историей».

На подобных принципах стояли выдающиеся ученые-фольклористы Иван Франко и Владимир Гнатюк. Последний в обзоре «Живой старины» (1908), характеризуя распространены на то время фольклористические теории, говорил, что ни одна из них не может быть универсальной, «потому что нельзя появление всех произведений устной словесности объяснить одним способом; но некоторые произведения можно объяснить то одной, то другой, то третьей теорией...» Как отмечал Ф. Колесса, «к преимущества эклектической методы причинилося и то, что упомянутые три направления долгое время существовали и развивались параллельно и влияли на себя взаїмно, в огне критики очищались от методических ошибок и крайностей, так что в результате их дйсяги остались длительным достоянием науки, вияснюючи генеза (Цовстання) и рост народной творчества и бросая свет на международные отношения и пути культурных влияний».

Таким образом, положительной приметой исторической школы стало изучение фольклорных материалов на реальном историческом почве, с учетом событий и явлений народного прошлого. Важным шагом было объединение усилий и достижений различных фольклористических направлений, перенос мифологического анализа и сравнительных исследований миграции тем, мотивов и образов на историческую основу.

К сожалению, этот путь развития фольклористики на украинских землях был перерваций в советский период, когда складывалась советская школа фольклористики. ее основы базировались на материалистическом понимании мира, что исключало любые идеалистические трактовки явлений действительности. Общественно-экономические труда К. Маркса начали искусственно привлекаться в области гуманитарных наук. Насаджене силой марксистско-ленинское учение в области фольклористики привело к большому количеству ошибок. Произведения словесности рассматривались как выражение классовых интересов «трудового народа». Вследствие этого фольклористика стала вульгарно политизированной, идеологизированным, достижения многих передовых ученых прошлого названы «реакционными, буржуазными», а многих исследователей (в том числе П. Чубинского, Г. Грушевского, С Єфремова, О. Потебня и др.) провозглашено «враг% мы народа и социалистического государства». Много научных работ и авторов были уничтожены, многие были несправедливо забыты.

Из фольклорного Материала был изъят огромный массив не только отдельных текстов но и целых жанров (таких как магия, народная демонология, фольклор украинских повстанческих армий УСС и УПА и тому подобное), которые не согласовывались с материалистическими и идеологическими взглядами насаженного учение. Запрет любого проявления национального вылилась; в запрете ряда произведений - украинских национальных гимнов, марковых песен, произведений периодов украинских освободительных соревнований, еще слившись с историческим лиро-эпосом прошлого, стали народными. Оставлены в научном обращении тексты анализировались примитивно, упрощенно.

Рядом с антинациональным идеями был внесен целый ряд текстов так называемого «советского фольклора» (таких как думы о Ленина, Сталина, думы о партию, произведения о достижениях коллективизации и социалистического строительства и т.п.), которые за самыми элементарными законами развития устной словесности, не говоря уже о исторический фон, не могли появитесь в народной среде. Тексты вульгаризувались, выдвигались идеи о Киевскую Русь как «колыбель братских народов» (украинского t российского, белорусского), ряд украинских к слідників назывались русскими. Через запрет многих украинских научных трудов прошлого и невозможность проникновения других идей из-за границы, фольклористика на украинских землях была обречена на угасание, деградування, едва жевріюче существования.

Это не означает, что среди фольклористов советского периода не было талантливых ученых. Были преданы своему делу личности, но они не имели возможности реализовать себя в полную силу, поскольку были вынуждены считаться с насаженной методологии, не имели права выйти за пределы поставленных ею рамок.

В период засилья в украинской науке единого подхода к изучению устного народного творчества в зарубежной фольклору продолжали развиваться различные направления, возникать новые теории. Среди разнообразия подходов конца 19 - начала 20 века некоторые получили значительный резонанс. Такой, в частности, была етнопсихологічна школа, которая возникла в США в 20-30 годы 20 в. ее основоположником считается психиатр А. Кардинер. Он, основываясь на методах психоанализ 3. Фрейда, выдвинул мысль о том, что суть культуры каждого народа проявляется в особенностях «основной» («средней», «модальной», «суммарной») личности. По его мнению, культура народа является в определенной степени проявлением индивидуальной психологии отдельного его представителя, но в широких масштабах. Сторонники этой теории (этнографы Г. Линтон, Г. Бенедикт, А. Халлоуел и др.) твердили, что структура и психология «основной» личности закладывается в первые годы человеческой жизни под влиянием характера уходу за ребенком (кормлением, пеленанням, учебой, общением) и составляет основу культуры и народного творчества. Разнообразные проявления, различия в культурных системах народов этнопсихологи объясняли отличными «опытами детства», а следовательно - различным психологическим складом. Хотя сначала эти идеи получили значительный резонанс, вскоре эта теория была резко раскритикована, после чего ее влияние начал быстро угасать.

Недолговременным было также увлечение идеями социологической школы конца 19 - начала 20 ст. (ее основатель Е. Дюркгейм объяснял возникновение фольклора, культуры, религии социальными явлениями, их развитие - социальной предопределенностью) и теории дифузіонізму (Ф. Вооз, США). Сторонники последней (Л. Фробеніус, Ф. Ґребнер) идеи эволюции и единства исторического развития противопоставили идею абсолютной разнообразия культур, что нарушаются там, где существуют заимствования. Таким образом, они не признавали развитие устного народного творчества во времени, а ее распространение в пространстве, в результате чего наблюдалось «смешивания» жанров, тем, мотивов, образов - своеобразная «культурная диффузия».

Широкое распространение в мире получили идеи представителей географически-исторической школы (через ее основателей - фольклористов из Финляндии Ю. и К. Крунів она получила название финская школа). Первым шагом в формировании финской школы считается выступление в 1873 г. А. А. Бореніуса, посвященный теме миграции рун. Окончательно она оформилась в начале 20 в. на основе исследовательских работ профессора сравнительной фольклористики Хельсинкского университета К. Круна. ее последователи (А. Аарне, С. Томпсон и др.), опираясь на историко-этнографический метод изучения взаимодействия культур, придерживались идеи географической предопределенности народа (что влияет на его историческую судьбу, культурное развитие, а следовательно - на особенности системы устного народного творчества и ее бытования). Главной задачей сторонники школы считали выявления этнографической принадлежности, места и времени возникновения того или другого сказочного сюжета. Они провели большую и тщательную работу: отобрали и классифицировали все варианты сказок, пытались проследить пути их распространения. Ими была выдвинута теория о первоначальную форму сказки. Этот тезис остается гипотезой.

Еще большую популярность во многих странах получила школа структурализма. Она возникла в 20-х годах 20 в. во Франции и распространилась на ряд гуманитарных наук. ее главными представителями были этнолог Леви-Строс, историк культуры Г. Фуко, литературовед Г. Борт, психоаналитик Же. Лакан. В основе их исследования - структуральный метод, который ориентирует на выявление структурных закономерностей объектов изучения, выяснения синхронного и діахронного связей между ними. За знаками структуры (в данном случае словам, образами, символами) последователи школы доискиваются неосознанных глубинных структур, возникающих на подсознательном уровне (как представления, воспоминания, знания о прошлом). Культура и фольклорная творчество рассматривается структуралістами как совокупность знаковых систем, таких как язык, религия, мифология, обычаи и т.д. Анализируя системы национальных мифологий, Леви-Строс обнаруживал в них структуры подсознания, элементы которых взаимосвязаны и способны состоять в новые системы. Фольклорные тексты и другие явления рассматриваются как структуры міфем (элементов мифа), что могут творить новые версии.

Чрезвычайное распространение с начала до середины 20 в. приобрела ритуально-мифологическая (неоміфологічна) школа. Она возникла на основе синтеза ритуально-мифологической теории (Г. Смит, Дж. Дж. Фрезер и т.н. «кембриджская группа», Великобритания; их последователи Д. Гаррисон, А.Б. Кук, Ф.М. Корнфорд) с аналитической психологией и учением о архетипы К.Г. Юнга.

В основе этого учения было много идей мифологической школы, но здесь утверждалась преимущество ритуала над мифом. Ритуалові отводилось первостепенное значение в происхождении культуры, искусства, литературы, философии, социальных институтов. Представители школы - Е. Миро, Ш. Отран, П. Сентив (Франция); Г.Р. Леви, Ф. Реглан (Англия), Е. Хайман (США), - опираясь на теорию архетипов (Н. Фрай, Канада; Г. Чейз, Ф. Уотс, США; М. Бодкін, Англия), розлядали ритуально-мифологические модели не как источник поэтической фантазии, а как ее структуру. В фольклорных произведениях они прослеживали мифологические мотивы, символы, метафоры; а также отыскивали воспроизведения определенных ритуальных схем, особенно обряда инициации (посвящения) как психологического архетипа смерти и нового рождения. Н. Фрай высказал идею о абсолютное единство ритуала, мифа, архетипа, что отражается на уровне образов, жанров и целостного мировоззрения. Это прослеживается путем метафорического отождествление или ассоциаций по аналогии. Представителями и последователями ритуально-мифологической школы были достигнуты значительные результаты в области изучения фольклорных произведений, жанров, их развития.

Идеи неоміфологів распространились на сферу литературоведения, где была разработана своеобразная «литературная антропология жанров» на основе архетипного анализа. При этом было достигнуто значительных результатов в изучении литературных жанров или произведений, ґенетично связанных с ритуальными, мифологическими ли фольклорными традициями, особенно на уровне символики и семантики образов.

Идеи ритуально-мифологической школы приобрели чрезвычайно широкого резонанса, нашли своих сторонников и последователей в разных странах. Созвучные с этими мнения высказывали в бывшем СССР М. Бахтин, В. Пропп (его труда долгое время замалчивались), а особенно - ОМ. Фрейденберг (репрессирована в 40-х годах за научные убеждения, в результате чего ее работы были полностью изъяты из научного оборота).

В украинской фольклору это учение еще не нашло должного освоения, хотя к истокам мифологической школы обращались потебніанці еще в конце 19 в. Интересной по этому поводу есть мнение О. Потебни, зацитована М. Грушевским, о том, что «слишком рано похоронили у нас славянскую мифологию». Как известно, В. Потебня до смерти оставался сторонником идей мифологической школы, видя в них благоприятную почву для дальнейшего изучения фольклорного материала. Этим он опередил свое время, накресливши путь для будущих исследований.

Перерваність в советский период научной традиции различных подходов и методов изучения произведений народной словесности в значительной мере задержало развитие украинской фольклористики. Теперь перед современной наукой стоит сложная задача: переосмыслить опыт прошлого и украинских, так и зарубежных ученых, обобщить наработанные материалы, привлечь новейшие методологии к изучению и анализу русского устного народного творчества, наметить новые пути развития современной украинской фольклористики.

 

Литература

 

Белецкий Л. Основы украинской литературно-научной критики. - К.: Лыбидь, 1998. - 408 с

Гнатюк В.М. Избранные статьи о народное творчество. - К.: Наук, мысль, 1966. - 246 с.

Грушевский М. История украинской литературы: В 6 т., 9 кн. - Т. 1. - К.: Лыбидь, 1993. - 392 с.

Дей А.И. Страницы из истории украинской фольклористики. - К.: Наук, мысль, 1975. - 270 с

Єфремов С. История украинского писательства. - К.: Фемина, 1995. - 688 с.

Колесса Ф. Украинская устная словесность / Вступление, ст. М. Мушин-ки. - Эдмонтон, 1983. - С 1-154.

Колесса Ф.М. Фольклористические труда. - К.: Наук, мысль, 1970. - 415 с

Мишанич С.В. Система жанров в украинском фольклоре / / Страноведение: Справочник. - К.: Зодиак-ЭКО, 1994. - С 263-276.

Пропп В. Поэтика заранее спасибо. - М.: Лабиринт, 1998. - 352 с.

Сиваченко М.Є. Страницы украинской литературы и фольклористики. - К.: Наук, мысль, 1990. - 301 с

Франко И. Избранные статьи о народное творчество. - К.: Вид-во АН СССР, 1955. - 289 с

Франко И. Две школы в фольклору / / Франко И. Произведения: В 50 т. - Т. 29. - К.: Наук, мысль, 1981. - С 416-424.

Чижевский Д. История украинской литературы (от истоков до эпохи реализма). - Тернополь, 1994. - 480 с.



Назад