Электронная онлайн библиотека

 
 Украинская устное народное творчество

статья 18. Драматизирующие календарно-обрядовые действа. Формы функционирования молодежных общин


Общим мотивом всех циклов календарно-обрядовой творчества есть намеки и упоминания про такое явление народной годовой традиции как улица. Улица была тесно связана с возникновением и функционированием мужских и женских общин и имела целью близкое знакомство между молодежью. Она начиналась с приходом весны (точная дата определялась на разных территориях по-разному) и завершалась с наступлением первых холодов (как правило, на Семена - 12 сентября, когда проводились ритуалы восхождения мальчиков на коня и посвящения молодых парней к мужской общины). После завершения улице действа мужских и женских организаций переносились в закрытое помещение (наемный за деньги или продукты дом) и назывались «вечерницы», «посвітки» и «посиделки».

Эти явления функционирования и взаимодействия молодежных куреней, как и народная обрядность, прошли долгий путь развития, в процессе которого видоизменялись на каждом этапе. Древнейший период истории улице, вечерниц, посвітків и посиделок в определенной степени обойден современными исследователями устного народного творчества, хотя он был в сфере научных интересов ученых прошлого. В частности ему значительное внимание уделял М. Грушевский, который находил в изучении архаичных социальных группировок для объяснения многих явлений народной обрядности и словесного творчества. Говоря об первые этапы поступления форм сосуществования молодежных общин родоплеменного периода, ученый указывал на их соотнесение с древней языческой морали: «Пережитки порубоцької общины, как явления первой категории, дошли до наших времен, и с сею стороной ее вяжутся такие характеристические явления, как ступени и пожиття свободной молодіжи парубоцької и дівоцької на «улице», на досвітках и свободные сексуальные отношения в девическим ли холостяцких курінях». По традиции мужских братств или жен, что жили обособленно от поселения - в лесу или рощи, Г. Грушевский связывает обычаи похищения девушек, которые шли по ягоды, грибы, или во время игрищ. По обычаю похищена девушка становилась собственностью общины - «сестрицей», и оставалась жить в лесу до отдания ее замуж за одного из воинов, что покидал общество и переходил жить в поселение.

Позднейшие наслоения - появление значительной разницы в морали поселений и военных общин, а впоследствии - приход на славянские земли христианской морали, - значительно повлияли на эти традиции, зафиксировав в среде их бытования двойные стандарты: «В нашей украинской этнографии мы имеем достаточно пережитков подобной двойной морали. Парень, который начинает «парубочити», то есть вступает в парубоцької, «удалой» слои, в определенной степени выходит из-под власти главы семьи и ее трудовой дисциплины; он может забрасывать свои трудовые обязанности, может и цапнуть себе нечто из семейного запаса на потребу своей парубоцької общины. Так же делает девушка для досвіток, и это не считается нечестным, и в сих ослабленных формах мы, очевидно, имеем останки прежней, старой, двойной этики слои неженатый и слои, связанной моралею семьи... Еще ярче выступает сей контраст в оценке сексуальных отношений. Нечего говорит, что нынешние посиделки и вечерницы, которые звились на простую забаву молодіжи... и совсем избавились от характера сексуальной сумішки, раньше были совсем реальной сумішкою... Мы хорошо знаем сю двойную этику казака или запорожца, когда он чувствует себя членом военной организации... и считает своим правом, а даже «лихачеством» топтать семейную мораль, - и тогда, когда он, возвращаясь к своей семьи, чувствует себя членом рода, підвласним его обычаю и морали, и боится бросить на девушку малейшую тень...». Наша устное народное творчество до этого времени доносит отголоски этой двойной морали.

Ступени парубоцької и дівоцької общин происходили и по случаю празднования различных событий годового движения, и в будние дни. «Улица» собиралась сначала в рощах при воде на игрища, впоследствии - в глухом углу села. Названия действ в помещении связанные с их временной продолжительностью - «вечерницы» - время вечера, «посвітки» - до полуночи, «посиделки» - до восхода солнца. Из отдельных элементов, сохраненных в лирических песнях, можно сделать вывод, что эти ступени, как и ритуальные игрища, могли затягиваться на несколько суток: «Не пойду далеко, лем на второе село, Там я буду три дня и три ночи гулять весело». К произведений, которые выполнялись по этому случаю, причисляют традиционные величание своей «улице» и высмеивание другой, «чужой»:

А на чужой улице мусор и прах.

Выигрывали парубочки вороними

А на нашей улице челядь чернобровая! лошадьми,

А на нашей улице все ровно и ровно,

А на той улице все овраги и кручи,

Выигрывали черти куцые с улицы уходя.

Как правило, назначение таких произведений - привлечь внимание ребят из другой части села. Эта же цель преследовалась при исполнении песен-диалогов между женской и парубочою группами, в которых молодежь взаимно передражнювалась, висміювалась. Такая традиция берет свое начало в архаичной обрядности (в частности весеннего и летнего циклов, достигая нашего времени, когда куплеты передражнювання выполняются в форме частушек).

На некоторых территориях местом сбора мужских общин (и начальных обрядов приема в их члены) была корчма, где парни пили, гуляли, тем заманивали к себе девушек из деревни, за что те потом горько платили. Так, в народных песнях зафиксирован обычай, что уходит корнями значительно более глубоких времен - периода жертвенных ритуалов, - привязывать девушку волосами до дерева и поджигать. Обесчещенная девушка, которую козак привязывает в глубоком яровые к сосны и поджигает, предупреждает и предостерегает других:

- Спасайте меня, а кто в бору есть,

На вечерничках чужая мать,

А кто в бору есть, то послушайте;

Чужая мать кладет судьбы спать

А вы, женщины, учіте дочери

Возле каждой казаков по пять...

И не пускайте на вечернички:

В другой песни появляются новые образы-архетипы:

Горит сосна, горит, а девка Ибо то и корчмонька вероломная,

говорит: вероломная,

«Кто в лесу ночует, пусть мой голос слышит,

Не одна девушка счастья потеряла».

А кто девку имеет, пусть дома держит -

Не ходить было под зеленый гай,

По захода солнца в корчму не пускает.

Сокотити было свой венок сріберний.

Мотивы сохранения венка, бдения сада или виноградника, плодов, с обрядовой творчества переходят в бытовую лирику. С утверждением в семейной жизни христианских норм поведения, с новым укладом ненарушенной дівоцької чести, величание девушки, которая бережет «свой венок» или «свой садик» от грехов и соблазнов; «игрища» и «вечеринки» трактуются уже как вещи с родственной моралью мало согласны»:

Ой садись, дівочко, на телеге,

Второй норовки - попрядки,

И покидай отцу нравы:

Третиї норовки - игрища:

Первиї норовки - вечорки,

Круг тебя нагаєчка засвище!

Не желая расставаться с привычным способом времяпрепровождения, девушки объясняли своим родителям, что они собираются на попрядки, чтобы вместе выполнять работу (прясть, шить, вышивать, плести и т.п.; хотя ряд исследователей объясняют этот вид деятельности на вечерницах магией узлов, ткачества и прядения с целью очарование ребят). Такие мотивы тоже отразились в лирических песнях. В одной из них лирическая героиня идет «ткать ковер», а на упреки матери, которая ждала ее к северу, отвечает, что ей не хватило нитей, поэтому она и на следующий вечер пойдет продолжать свою работу. Зная эти намерения, родители часто не пускали дочерей на вечерницы, насильно закрывая их дома:

...Иметь гулять да не пускала,

Вірнесеньким словом да приказала:

Новую комірочку да закрывала, -

Сиди, дочка, дай в темнице,

Тремя замочками да замыкала,

Покіль разойдутся да вечерницы.

Да на гору ключи да, забросала

Впоследствии отрицательное отношение к такому часопроведення юношеских и женских общин обнаруживает сознательная молодежь, а слово «гулять» приобретает отрицательного значения. Так, в «Марусе» Г. Цветки-Основьяненко одной из характеристик главной героини является ее отношение к улице и вечеринок: «А на улице что я забыла? Игрушки и пустота, гляди, произойдет, хоть и не со мной, хоть и с кем попало, какова причина, и спустя и страшно відвічати за то одно, что и я там была!.. А о вечерницы так и не поминай! Было, и других девушек отводит, и аж плачет, и просит: «Будьте добры, сестрички, голубочки, не ходіте на то проклятеє сборище! И там нет ніякогісінького добра; там все плохо и лихеє! Собираются будто прясть, и вместо того пустуют, шутят и учатся водку пить; от матерей воруют кур и туда носят, да еще и такое там творится, что стыд и говорить. Мало ли то же своей славы потеряли, ходя на эту дрянь...».

Впоследствии произведения устной словесности о совместное проведение времени молодежными сообществами приобретают шутливо-иронический тон:

Брошу кужель на полку,

Я никого не любила,

Сама пойду на улицу.

Только Петра и Даниила,

Пусть мыши кужель трубят,

Гриши, Стецько и Степана,

Пусть меня ребята любят...

Выйду замуж за Ивана.

Полюбила забулдыги, такая судьба моя!

Учитывая исследования этнографов и фольклористов 19 века, отношение к ступеней молодежных общин, зафиксированное в народных произведениях, трудно понять, чем мотивируется противоположное мнение.

В Частности В. Скуратовский в обзоре по вечерниц, посвіток, досвіток отмечает: «В природном же среде вечерницы были значительно интереснее и разнообразнее, чем мы представляем. Долголетний опыт отобрал из молодежных развлечений самое оптимальное, достойное особого внимания рациональное зерно, с помощью которого воспитывались високогуманні моральные черты подрастающего поколения... Эта форма молодежного досуга имела еще одну ценную риса. Все или почти все ребята были не сторонними наблюдателями, а непосредственными участниками и создателями коллективных действий. И в этом особое преимущество традиционных вечеринок, на которых все лучшее из арсенала духовной и морально-традиционной культуры украинского народа не только переваривалось, но и передавалась следующим поколениям, узвичаювалося, становилось непреложной нормой жизни».

В целом знания этого древнего традиционного уклада важное для более глубокого понимания отдельных сторон народной словесности: «Воспроизвести себе хотя бы в общих чертах образ сих молодецких общин - значит бросить свет на историю нашей поэзии, особенно ее юношеских, героических и эротических мотивов. То, что в нынешнем нашем репертуаре совпало на таких моментах народного обряда, как новогодние величание (коляды), весенние и летние игры и свадебный ритуал, формировалось и развивалось в различных церемониях, связанных со святочными собранием организаций молодіжи...». В сформированном виде эти сборы молодежи происходили в различных формах в зависимости от случая, с которой собирались, времени. Так, в частности, можно выделить праздничные и будничные ступени. Среди праздничных особое место занимают вечерницы на Андрея, Екатерины, зимние праздники, связанные с гаданием. Особым видом были вечерницы-провода, на которых простились с новобранцем и предсвадебные вечерницы, на которых невеста и жених перед вступлением в брак прощались со своей молодецкой общиной.

В той форме, в которой улица, вечерницы, посвітки, посиделки дошли до нового времени (19-20 вв.), они уподобляются к народной драмы, поскольку предусматривают распределение ролей между участниками, каждый из которых выполняет определенную функцию: девушки, парни, «новички», постоянные участники, музыки, «охранники», что не пускали «чужих», куховари, что готовили ужин, и хозяйка вечерниц - хозяйка наемного для этого дома. Таким образом, эта сфера драматизованих действ обнаруживает тесную связь с жанрами украинской словесности - календарно-обрядовые, лирическими песнями, балладами, эпическими произведениями, и составляет весомую часть традиций годового коловорота.



Назад