Электронная онлайн библиотека

 
 Украинская устное народное творчество

статья 24. Плач и их жанровые разновидности


Жанр устного народного творчества, которым сопровождаются похоронные ритуальные действия, называется причитаниями (или плачами). Плач - это словесно-поэтические произведения, которые выполняются над покойником период между его смертью и похоронами (во время смерти, возложение гроб, прощание в доме, во время выноса из дома, прощание с селом, станнє прощание перед погребением); выполнение которых периодически овторюється во время поминок праздников или чествование духов умерших. них высказываются индивидуальные переживания, печаль, сожаление, роз-ишь по поводу смерти человека. Плач выполняются речитатиом - в форме протяженного наспівного примовляння, что делает их легкими для імпровізування и свидетельствует об их давнее происхождение.

По мнению А. Фрейденберг, плач изначально происходят от мифов-лачів. Форма их выполнения и текстовые характеристики (частые зверання) является признаком того, что погребальные плачи происходят от заклинаний, которые в древности были словесными формулами. По мнению А. Потебни, плач возникли из древних заклинаний на основе веры в магическую силу слова, что имеет способность возвращать душу из мира мертвых, «разбудить» покойника (за внешним сходством мертвого со спящим), они основывались на анимистических представлений праславян в способность уши слышать и видеть все, что происходит в мире живых. Ф. Колесса отмечал, что в прошлом назначения стенаний было в том, чтобы голосим пением и криком отгонять от умершего злую силу, которая якобы посягает на его душу; и задобрить покойника через то, что не могли вернуть его к жизни, чтобы он в своем загробной жизни прияв живым родственникам, а не вредил. Этим исследователь объясняет обрядовую обязательность причитаний.

Исполнителями причитаний могли быть профессиональные плакальщицы или родственники умершего (как правило, только женщины). Эти произведения імпровізувалися в зависимости от различных обстоятельств, в частности, кем голосільник (или ой, от имени кого произносили голосільниці) приходился покойнику, а этим принципом тексты стенаний можно классифицировать на: плач дочери (сына) за матерью (отцом); матери (отца) за дочерью (сыном); жены с мужем (и наоборот). Причитая за мужем, отцом семьи, выражали сожаление по поводу потери главы семьи, кормильца, рабочего.

В текстах причитаний дочери или сына с матерью встречаем слова грусти через потерю лучшей советчицы, опекунши, кормилицы. В похоронных плачах матери с сыном выливается грусть через раннюю смерть, короткую жизнь, потерю помощника в работе, родительскую надежду на продолжение рода. Оплакивая дочь, мать выражала печаль через потерю помощницы, что приносила радость в дом, помощницы в домашней работе и т.д.

Во всех случаях перечислялись только положительные черты умершего (они часто гіперболізувались, ідеалізувались, опоетизовувались).

По своему строению плач - жанр наиболее открыт для импровизации, что дает широкие возможности исполнителю приобщать к витворюваного текста новые темы, мотивы, образы с учетом различных обстоятельств и ситуаций. Поскольку плакальщицы были родственниками умершего (или его жителями села), то они хорошо знали все события его жизни, пережитые им радости и беды, успехи и неудачи, и это давало им возможность включать описания или упоминания о них в тексты причитаний. Таким образом, этот жанр можно назвать индивидуальным. Здесь с устоявшимися словесными формулами, традиционными обращениями, эпитетами, сравнениями и т. п. образы, элементы, картины, которые соотносятся только с одним конкретным случаем. Поэтому тексты причитаний не имеют параллельных вариантов в таком виде, как другие жанры устной словесности. Каждый из них является своеобразным новообразованием, в который включаются элементы уже существующих.

Похоронные причитания очень разнообразны по тематике, мотивами, образами, которые могут сочетаться в различных комбинациях. Это вызывает трудности в их тематической классификации (вообще ставится под сомнение возможность ее осуществления). Поэтому в существующих классификациях группируются не тексты, а их мотивы.

Одной из первых является классификация М. Грушевского, в которой выделены следующие мотивы:

- призывы к покойника (покойной) в ласковых и нежных формах, чтобы заставить себя услышать;

- выражения сожаления и боли по поводу смерти - крик;

- призыв «не умирать», возвратиться, встать, посмотреть, произнести;

- упреки за то, что покойник сиротить родных, бросает хозяйство;

- упреки предыдущим мерцям, что они позвали, перевабили к себе покойного;

- образ печального состояния покойника в его новой гробу и контрастность покиненого жизни;

- образ печального состояния брошенных без него и контрастность казненного жизни;

- опасения, что без покойника его родные не только не будут давать себе совета с домом и хозяйством, но и будут безборонні против несправедливостей чужих;

- выражения отчаяния: лучше было не рожать детей, чем казнить; лучше не жить без умершего (умершей);

- просьба приехать хоть на кратко, на свидание, на разговор, и запросы, когда ждать откуда выглядеть;

- выражения резиґнації: невозможность увидеть, прибыть сказать; невозможность что-нибудь передать, как-нибудь связаться живым с покойниками;

- запросы к природе, к садам, к птиц, или они не видели покойника и не могут нечто от него передать;

- образы-контрасты супругов и смерти;

- образы-сравнения: сломанное дерево, оторванное от ветки яблоко и т. д.;

- обращение к старшим, ранее умерших, принять и упокоить новопомерлого. Надежды на свидание.

Не все из этих мотивов одинаково отчетливо звучат в текстах причитаний. Говоря об эволюции мотивов под влиянием изменений мировоззрения, исследователь указывает, что «старые мистические убеждение о всемогучість слова и магического обряда отступили и растаяли перед новыми понятиями и перед лирикой сожаления и резиґнації». Таким образом, похоронные причитания со временем теряют признаки и функции магических заклинаний.

Другая классификация принадлежит Ф. Колессі, который мотивы похоронных причитаний разделяет на две группы: 1) мотивы, связанные с архаичными верованиями и культами; 2) мотивы, не связанные с древними мифологическими представлениями (более поздние по происхождению). К первой группе Ф. Колесса относит десять самых древних мотивов, которые присущи погребальной творчества всех восточных славян:

1) будження покойника;

2) запросы, чего разгневался, кто и чем его оскорбил, и просьба, чтобы дал себя переблагати, чтобы осыпать хоть одним словом;

3) величание покойника лучшими эпитетами, преувеличенными похвалами и ласкающими высказываниями;

4) описание гроба как подземной дома без окон и дверей;...

5) изображение похорон парня и девушки как свадьба, что указывает на обрядовое бракосочетания по смерти;

6) поздравления, просьбы и поручения, которые передают через покойника для свойственников и знакомых на том свете (это указывает на первоначальное Представление второго мира без разделения на места награды и наказания);

7) описание похорон как виряджання покойника в дальнюю дорогу, в неведомую страну (в этом мотиве видит И. Спенсер реминисценции, упоминания из путешествия народов: умерлий вроде бы возвращается в страну предков);

8) закликування и дожидання покойника в гости и приготовлю-вание пиршества, что стоит, очевидно, в связи с обрядовым кормлением покойников по случаю больших праздников (Рождества, Пасхи) и поминальных праздников, когда примитивная первоначальная воображение действительно чувствует присутствие покойников;

9) мертвые изображены птицами, что улетают в теплые края, в другой мир; птицы выступают в роли післанців, посредников между миром живых и мертвых. Символика птиц, так буйно развита в плачах, имеет более глубокие основы в древнем веровании о воплощения души в пташачій подобию;

10) персонифицирования судьбы как отдельного существа: она врожденная по матери, неизбежна, необходима, ее народные верования порой отождествляют с душой предка; это дает основание сближать «судьбу» с древнерусскими демонами маністичного происхождения (от умерших предков)- Родом и Рожаницями.

Говоря о мотивах, которые достигают своей основой суток анимистического мировоззрения и магических культов, Ф. Колесса отмечает, что «в нынешних плачах они выступают уже в поэтическом перетворі: то, что понимали некогда дословно, впоследствии, утратив основу в веровании, набирает метафорического (переносного) значение, становится поэтическим образом, символом, поэтическим формуле...». Такими эти причитания сохранились еще до недавнего времени: «Где ты много горя испытала, где ты много слез пролила, что не захотела на этом свете жить, и вынеслась, как сива зозуля, в дальнюю сторонку. Когда же тебя, моя матушка, дожидать в гости? Или глубокими снегами, или зелеными лугами, или белыми вишневыми садами? Мамочка моя, лебідонько моя! Откуда тебя ждать, откуда виглядать? Или с запада или с востока, или из-за синего моря, или с широкой степи? Или иди ко мне, моя матушка, быстрой рекой; или буйным ветром, или мелким дождем, или белым облаком; или прилинеш до меня седой кукушкой и закуєш в вишневом саду?...» (Плач Любки за своей матерью Нимидорою из произведения И. Нечуя-Левицкого «Николай Джеря»).

В отдельную группу Ф. Колесса выделяет мотив причитаний, не связанные с верованиями, а является выражением сожаления, отчаяния, сиротства, проявления уважения и любви к покойника. К ним исследователь относит такие, как оплакивание его тела, его «слідочків»; воспевание любви и самопожертвования отца-матери, которых никем и ничем заступить; указание на вечную разлуку; изображения в темных красках горькой судьбы беспомощной вдовы и сироты, что сама желает себе смерти. Такие общечеловеческие мотивы являются менее древними по происхождению, но тоже творят традиционные формулы Существуют отдельные разновидности похоронных причитаний в зависимости от времени их выполнения. Можно отдельно выделить плачи в момент смерти или сразу же после нее (здесь преобладают мотивы взивання к человеку, чтобы та осталась жива, не покидала своих родных); плач во время сидения родные возле умершего, прощание родственников и знакомых; погребальные плачи (окончательное прощание с покойным).

В отдельную группу выделяются так называемые святочные плач - плачи за покойником, осуществляемых в поминальные праздника, когда наши соотечественники чтят умерших родственников, культом предков. В дохристианский период наиболее четко эта традиция оказалась во время Рождества, Пасхальных праздников (особенно Мертвецкую Пасху, Русалий). Отдельные образцы таких причитаний были зафиксированы еще в 19 в. Например, плач матери с сыном в Праздников-вечер:

Сыночек, сыночек, Іваночку,

Кто бы говорил посліднього Праздников-вечера,

Что ты уже цего Праздников-вечера не будешь ужинать,

Но будешь в гробе почивать?

Здесь твое место пустым,

Здесь то твоя ложечка стоит,

Сыночек мой дорогой, сыночек мой!

Подобным в функциональном плане является причитания жены с мужем на Пасху:

Они мой, Они дорогой!

А теперь мы без тебя и кушать не можем,

То ты между нами того

Они мой, Они,

Пасхи был,

Кто бы говорил был еще тогідних праздников,

То ты нам пасху-дары покрои,

Что ты уже этих не дождешься,

То ты нам к церкви отнес,

Они мой, Они дорогой!

То ты в первую очередь свяченого шал,

М. Грушевский вспоминает обычай плакаты на могилах в ведущую воскресенье, как описано в «Стоглаві»: «Каждая женщина плачет на могилках. В ведущую воскресенье «до прихода духовных и после панихиды». Как только придет на могилу, перекрестится, поцелует крест тот, что на могиле, потом станет на колени и плачет, а дальше придется ниц, к могиле, поцелует землю и вновь скорбит и причитує...».

В таких текстах причитаний, как и в погребальных обычаях в целом, древние языческие элементы соединились с позже нашарованими христианскими. Святочные вопль, кроме традиционных формул, содержат упоминания (или указания) об отдельные праздники и ритуалы, предметы, являющиеся их неотъемлемой частью.

Развитие жанра плач, его разновидности

Жанр причитаний имеет свою эволюцию, которая заключается не только в развитии похоронных стенаний, но и в возникновении других разновидностей причитаний, не обязательно непосредственно связанные со смертью человека чипохороном. Среди них наибольшую группу составляют рекрутские (солдатские, жовнірські) причитания.

Рекрутские плач - это вид речитативно-поэтического плачу по поводу проводов близкого родственника в войско.

На первый взгляд кажется очевидным, что рекрутские причитания как вид плачу возникли значительно позже, чем похоронные (когда появилось такое социальное явление как рекрутський набор). Но, с другой стороны, эта традиция может достигать доисторических времен, когда посвящение юношей в воины (обряд инициации) осуществлялась за пределами поселения и сопровождалась тяжелыми испытаниями, нередко с проявлениями незаурядной жестокости (особенно на северо-славянских территориях, о чем находим упоминания в трудах Проппа В.В.). Такие издевательства не каждый мог выдержать, поэтому часть ребят умирала, а определенное количество оставалась жить в военных домах и лишь немногие возвращалось обратно в деревню. Поэтому проводы юношей племени сопровождались причитаниями вроде похоронных (сам обряд инициации рассматривался как ритуальное убийство и оживления, пройдя которые, юноша принимался в полноправные члены рода).

Безусловно, до времени рекрутчини эти причитания значительно видоизменившиеся, старые элементы замінились новыми реалиями исторической эпохи. Но неизменной осталась причина, по которой выполнялись прощальные плачи: воин, идя в рекруты, мог никогда уже не вернуться живым до родных. На каждом шагу на него чигали опасности - наказание со стороны жестоких командиров, тяжелые условия жизни, болезни, увечья и даже смерть от болезней и ран, гибель как наказание за дезертирство или на поле битвы (Российская армия в то время вела непрерывные войны почти по всем границам империи). Поэтому родственники юношей-новобранцев, отправляя их, плакали по ним, как по умершим (в отдельные исторические периоды солдатская служба в Российской империи была пожизненной). К тому же, если кому из солдат удавалось выжить в армии, то, вернувшись после 25-летней службы, он, как правило, не заставал своих родителей живыми.

Поэтому рекрутские плач мотивам подобные похоронных: виряджання в дальнюю дорогу, с которой не знать, когда выглядеть; прощание навсегда, без надежды на встречу; величание новобранца как утраченного помощника для семьи в работе на поле и дома; поэтизация рис его внешности, особенно волосы, которое при наборе стригли; предчувствие гибели на поле боя, далеко от родной земли и семьи, где некому будет похоронить и другие.

Эти причитания в зависимости от исполнителя можно разделить на стенания матери (реже отца) за сыном, сестры (брата) за братом, девушки за женихом (мил); жены с мужем. Значительно меньше текстов причитаний самого солдата-новобранца над своей несчастной судьбой: тяжелые размышления и переживания выливались впоследствии в рекрутские песни, что многими чертами родственные рекрутськими причитаниями.

В фольклоре славянских народов четко прослеживается сформирован жанровое разнообразие свадебных причитаний. Лучше всего этот вид ритуального плачу сохранился в русском и белорусском творчества. Однако и на украинских землях зафиксирован ряд традиций, связанных с оплакивание невесты, ее девичества; плачами над сиротой-невестой (реже женихом); причитаниями через разлуку с родней, прощанием с домом, подругами, беззаботной жизнью. В отличие от ритуальных традиций северных славянских народов, где свадебный обряд был более жестким, и невеста подвергалась порой и жестоким испытанием, в украинском фольклоре почти не зафиксировано причитаний самой невесты.

Близкими к похоронных причитаний является социально-бытовые, которые делятся на несколько циклов. Одна группа стенаний по поводу тяжелой болезни или увечья кого из родственников (забрання его в больницу). Таких текстов зафиксировано немного, но они мотивам и художественно-образной системой тесно связаны с похоронными причитаниями, поскольку болезнь или травма, через которую они выполняются, может привести к смерти. В любом случае семья теряет работника на поле, в хозяйстве, лишается значительной поддержки, поэтому члены семьи, причитая, высказывают свое отчаяние по поводу несчастья, превратностей судьбы, оплакивают страдания, воспевают положительные черты потерпевшего.

Отдельную группу составляют плач через стихийное бедствие, что приводит к обнищанию, потери дома, скота, уничтожение урожая на поле и т.д. К этой группе относим плач во время пожара дома хозяйства (поля) и после нее. Наибольшего эмоционального проявления приобретают такие причитания по поводу беды для всей общины - во время войны, эпидемии, пожары, охватившего все село, значительную территорию поля или леса; стихийные бедствия - землетрясения, наводнения, сокрушительный града, оползней, разлива реки. Подобные беды являются причиной не только гибели или увечья людей, потери имущества и средств существования, угрозы голода, но часто предопределяют необходимость всей общине переселяться в другое место. В прошлом это было для людей необычайной душевной травмой, поскольку, помимо усилий на дорогу, строительство нового жилья, приготовления новой территории для выращивания сельскохозяйственных культур, это отрывало от места захоронения предков, сакральных территорий поклонения.

С этими проблемами связан еще один вид жанра - еміґрантські причитания (еміґрантські плачи), которые выполнялись перед переселением отдельного человека или всей семьи на территорию, пространственно удаленную от постоянного места жительства на долгое время или навсегда (часто без возможности или надежды вернуться). Переселяясь на другое место, человек (семья) прощалась со своим домом, Дорогими ей местами захоронения предков. Эти стенания начали распространяться с конца 19 - начала 20 вв., когда еміґрація приобрела массового характера. Люди рыдали, прощаясь с местом проживания, особенно в последний раз проходя сакральные границы: на пороге дома, выходя из дома; у ворот, при выходе из двора. Символически это уподобляет эмигрантские причитания к похоронным. Нередко плачами сопровождалась вся дорога в другой край и весь быт на новом месте жительства (плачи возникали через разлуку, ностальгию, трудности, непонимание законов жизни новой общины, чужого языка, отсутствие поддержки со стороны «чужих» людей). Чрезвычайной эмоционального напряжения приобретали плач по причине насильственной эмиграции - выселения в Сибирь, ссылки на каторгу, лагеря, тюрьмы. Нередко на местах насильственного переселения они трансформировались в тюремные (каторжанські) плачи или песни.

Жанр похоронных причитаний перекликается с элементами других обрядов семейной жизни. Родство со свадебным драмой оказывается в плачах-прощаннях невесты с семьей, девичеством, привычной жизнью. Подобными являются и внешние признаки - одевания умершего в новую одежду (неженатого - в свадебный наряд); покрытие покойника саваном и невесты покрывалом или большим платком также имеет общее происхождение; использование свечей, венчиков, май - особенно таких, как барвинок и калина (фигурируют и в свадебном, и в погребальном обрядах; их часто сажают на могиле); виряджання покойника в дорогу, споряджання его определенными вещами (своеобразное приданое), обязательными среди которых были ритуальный хлеб, посох, обувь, украшения, драгоценные вещи, потом - деньги. Приготовления «постели» покойнику и женихом происходило тоже подобным образом - с использованием душистого зелья, ритуальных предметов; ритуальное омовение и окуривание в обоих случаях. С обрядами, связанными с рождением ребенка, эти стенания родственные с плачем роженицы при родах, ритуальным купелем, родством между гробом и колыбелью (сходство процесса изготовления, подбора древесины). Роднит эти обряды и параллельное использование ритуального плачу и ритуального смеха, который был неотъемлемой и обязательной частью всех магически-сакральных действ; ритуальным разбиванием посуды, а также - ритуальных игр (в частности такой есть игра в лубок, который еще до недавнего времени, по свидетельству исследователей, вне похоронного обряда не выполнялась).

Проследив эволюцию и разновидности жанра, приходим к выводу, что основной причиной плача ли плач во всех его проявлениях была не смерть или ее угроза, как это может показаться на первый взгляд, а связан с языческими верованиями подсознательный страх перехода границы между мирами: для покойника или тяжело больного - из мира живых в мир мертвых; для невесты, солдат-новобранцев, каторжан, еміґрантів - из мира «своих» в мир «чужих».

Как и в других случаях календарной и семейной обрядности, на похоронные ритуалы периода язычества впоследствии наложило свой отпечаток христианство, отдельные мировоззренческие элементы которого вошли в погребальную церемонию. Наиболее распространенными из них являются чтение библейской Книги Псалмов (Гуслей) возле покойника, пение во время похорон погребальных церковных песен (в которых преобладает библейская символика и атрибутика, образы ангелов, рая, мотив вечной жизни), установка на могиле умершего не языческого равностороннего креста, а христианского. Хотя, безусловно, дохристианские обычаи с системой культовых элементов и атрибутов значительно преобладают.

Поэтика причитаний, их связь с другими жанрами фольклора. Все разновидности причитаний объединены многими общими чертами. Главной их признаком является свободная речитативная форма, что предопределяет незамысловатости импровизировать текст в процессе выполнения; а также - насыщенность художественными тропами (эпитетами, сравнениями, паралелізмами, метафорами), которые, как правило, укладываются в традиционные формулы. Поэтому речь причитаний всегда торжественная, возвышенная и патетическая. Плач стих является неравномерным и різноскладовим, неримованим или с дієслівною рифмой в конце строк, которые объединяются в тирады. Каждая из тирад может выполняться в разном ритме - от протяженного плачу к быстрому ритмического распевание положительных черт оплакуваного с перелічувальною интонацией и ласкательными словами. Значительно распространенными художественными приемами причитаний есть тавтология, анафора и эпифора, а также - образный параллелизм.

Жанр причитаний - очень давний и ґенетично достигает суток магии (что проявляется в анимистических культовых элементах) и жанра заговоров (до которых приближает частое обращение). С магией погребальная обрядность оказывает непосредственную связь в том плане, что предметы, вещи и другие атрибуты, которые касались ли касались покойника (вода омовение, недопалені свечи и т.д.) могли использоваться в чарах и гадании с целью заклинания или наваждение беды. Обряд погребения имеет общие черты с другими сферами семейной обрядности, в частности свадьбой (в случае похорон молодого парня или девушки); с новосельем (в символическом отождествлении гробы с новым домом и переселении «в другой мир»); с рождением (в сходства гроба с колыбелью, переходом в другое состояние).

Речитативною манерой исполнения, делением на тирады, неровно-складовістю стихотворения плач больше всего подобные дум, которые изначально были похоронными плачами и развились из них.

Поэтикой и символикой плач близки и к песен. По мнению М. Грушевского, плач сыграли значительную роль в развитии народной лирики: «Между песней и плачем существует тесная зв'язь, обоюдные заимствования, переходы, обмена поэтическими образами и символикой; это в определенной мере может считаться следствием пізності наших записей, но началось оно, очевидно, давно - как только лирическая песня, особенно женская, стала развиваться. Мотивы разлуки, печали, тоски, любви, совместные обеим категориям, потворили определенные переходы между причитаниями и песнями и ввели плач свойственно в круг лирической поэзии как ее часть». Прослеживается связь причитаний с вдовиними и сирітськими песнями; их влияние на общественно-бытовую лирику, особенно рекрутские, солдатские и еміґрантські песни. Оказывается их тесную связь и с календарной обрядностью, особенно в системе праздников чествования культа умерших предков.



Назад