Электронная онлайн библиотека

 
 Украинская устное народное творчество

статья 28. Думы


История происхождения жанра

Слово «дума» часто встречается в древнеукраинских рукописных источниках на определение мнения, мышления. Лишь впоследствии оно приобрело несколько другое значение (содержания) и им стал определяться жанр эпического поэтического произведения, эпической песни героического плана. Хотя те думы, которые сохранились до наших дней, возникли, очевидно, примерно в 15 веке, поскольку воспроизведены в них исторические события не выходят за пределы 15-18 вв., неоспоримым является факт, что к тому украинцы уже имели достаточно развитый героический эпос, который лег в основу возникновения дум. В летописях неоднократно упоминается о княжеских певцов-поэтов, которые писали песни в честь героев, в своих произведениях прославляли подвиги князей и жены.

Общеизвестно, что пісенно-эпическая традиция украинцев достигает значительно дальше оставленных нам историей сохранившихся текстов.

Первоначально слово «дума» употреблялось для обозначения жанра песни в честь умершего или погибшего рыцаря - именно в таком значении оно употребляется в письменных памятниках 16 века. С тех пор сохранились не только отдельные упоминания о том, что украинцы выполняли думы, но и описания манеры их исполнения с указанием на то, что они сопровождались игрой на музыкальном инструменте. На определение инструмента, которым пользовались певцы дум, чаще всего употребляется в древних письменах слово «кобза». Мысль о том, что первобытные думы составляли ся на честь погибшего героя, подтверждают исследования, которые указывают, что эпос многих народов по своей природе, по происхождению дов'язаний с плачами и похоронными причитаниями (Стенания по Патроклом, Гектором и Ахиллом якобы стали началом «Иллиады», плачи по Зіґфрідом и Бургундами были импульсом к возникновению «Песни о Нибелунгах» и т. п.).

Относительно украинских дум впервые это заметил Г. Максимович, а затем продолжил и развил эту мысль Ф. Колесса, который доказал, что думы близки к народному плач своеобразной формой поэтического и музыкального выражения. Ф. Колесса исследовал и установил, что думы и вопль роднит мелодичная и ритмичная близость (речитативный стиль), нерівноскладовість стихотворных строк, преимущество глагольных рифм, определенная импровизация текста и музыки.

Плач существовали в праславян издавна - голосили по умершим родовым вожаком или героем еще в незапамятные времена (эта традиция является едва ли не во всех народов). Но когда в народном сознании создается культ князя-богатыря - отважного рыцаря, который отдает свою жизнь за общие интересы народа и государства, - давними причитаниями уже нельзя было выразить все чувства и настроения, чтобы достойно оплакать погибшего. Поэтому возникают песни-плачи, в содержание которых, кроме оплакивание смерти народного героя, вносится похвала его делам и подвигам, совершенным за жизнь, и заверения, что его слава не погибнет, а сохранится в следующих поколениях. Такие песни говорится в рукописях арабских путешественников, в которых они описывают похороны у славян (в частности, на территории Киевской Руси). Очевидно, эти песни и стали переходным звеном от похоронных песен-стенаний к героических дум в современном понимании этого жанра. До того времени, пока эти песенные произведения начали называть думами, в народе ходили названия «невольничьи плачи», «рыцарские песни», «казацкие псалтирь».

Первые упоминания о думы находим не в украинских, а в польских памятниках литературы 16 ст., где говорится о речитативный украинский поэтический эпос, что пользовался уважением в тогдашней Польше. Однако термин «дума» употреблялся не только на определение этого жанра в современном понимании. В некоторых случаях так называли грустные, элегические, героические песни на исторические темы, которые имели четкую строфічну строение и только содержанием приближались к дум.

Древнейшее употребление слова «дума» в значении «песня» находим В Библии, сделанном с латинского языка на русский еще в 15 в. и изданном в Кракове 1561 года, где латинское слово «carmen» (песня) переведено как «дума» («...а над тобой думу будут петь...»).

Первое упоминание о думы как жанр песенного творчества связывают с «Анналами» Сарніцького, напечатанными 1587 года. Станислав Сарвіцький, известный польский историк 16 ст., родился в селе Липском на Холмщине. Для короля Стефана Батория он составил летописные записки к истории польского государства вплоть до 1586 года, где хронологически год за годом описал различные события. Под 1506 годом сделана запись: «...два брата Сотрясения, воинственные и отважные юноши, погибли, окружены и сжатые волохами. О них еще и теперь поют элегии, которые украинцы называют думами, тоскливым голосом, воспроизводя движениями поющих, которые движутся то в одну, то в другую сторону, то, о чем поется, и даже крестьянская толпа, время от времени играя на дудках жалобные мелодии, подражает то же самое». Остается неизвестным, откуда Сарніцький взял сведения о том, что существуют элегии о Сотрясений, и что они называются думами. Сарніцький выводит такие характеристические особенности думы: 1) общественный содержание; 2) элегический характер; 3) печальный мотив; 4) во время выполнения - жестикуляция. О такой же характер дум говорят другие польские писатели 16 - 17 вв., в частности, философ Petrycy в переводе Аристотелевої «Политики». В некоторых польских стихах 16 в. думы названы военными псалмами, которые являются обязательным атрибутом казацкой жизни, и в которых герои воспеваются еще при жизни. На основе этих и других наблюдений П. Житецкий доходит выводов: 1) родиной дум была земля подільсько-галицкая; 2) думы в давних временах были песни эпического содержания, но с лирическим настроением, присущим элегии; 3) в казацкой эпохе народного жизни предстали думы военные, казацкие; 4) от украинцев эта форма поэзии перешла к польской литературы, где появился жанр думы, но не как народный произведение, а как меланхоличная песня, созданная автором.

В украинских письменных памятниках слово «дума» встречается в рукописных співаниках 17 века, поетиках, стихах, летописных записях. Но поскольку здесь думами называются элегические, исторические героические песни о рыцарскую смерть, о драматические страницы из жизни народа, об отваге и рвение в борьбе с чужой нашествием, можно сделать вывод, что так тогда называли народные произведения, которые составляли отдельную группу не по форме, а по содержанию и характеру изложения событий. В таком значении приняты это слово и в летописях Грабянки и Величко.

По близости украинских дум к былинного эпоса, то среди ученых единодушия нет. О родстве этих жанров говорили Ю. Тихонов, О. Миллер, Г. Дашкевич, Г. Плисецкий, а впоследствии Г. Скука и О. Мишанич. Другие ученые высказывают противоположное мнение, потому что, действительно, кроме родственных признаков, думы и былины имеют много отличного. Былины как жанр возникли значительно раньше, чем думы, поэтому вобрали в себя элементы мифологического мышления, что нашло отражение в тематике (много фантастических элементов, сказочные сюжеты, гіперболізований и идеализированный тип героя и другое) и поэтике. Думы, которые выделились в самостоятельный жанр уже после упадка язичницько-мифологического мировоззрения, продолжили эпическую традицию в реалистичном направлении, изображая реальные события конкретных исторических лиц. Следовательно, можно согласиться с мнением Г. Скуки, что известные теперь думы - жанр героической народно творчества, который возник на рубеже 15 в. как продолжение эпических традиций прошлого, которые имели свои генетические корни в самых древних героических лиро-эпических похоронных песнях, а те, в свою очередь, - в народных плачах.

Определение и поэтика жанра

Думы - это народные епіко-лирические песенные произведения героического, реже социально-бытового содержания. Поскольку до наших дней дошли думы 16-17 вв., то их основная тематика порожденная эпохой непрерывной всенародной борьбы с иностранными захватчиками украинских земель. В них рассказывается о подвигах народа или его отдельных представителей-героев, которые выступили на защиту своей Родины от нашествия чужаков-поработителей, часто воспевается героическая смерть воина в этой борьбе.

Хотя думы определяются как лиро-эпический жанр, но в них преобладает эпический элемент. Об этом свидетельствуют четкое построение сюжета, фабульність, повествовательный характер описания событий, который, как правило, ведется в хронологической последовательности. Однако рассказ почти всегда подается в лирическом освещении, которое проявляют широкие авторские отступления, пейзажные зарисовки, проникновение во внутренний мир героев, воспевание их чувств и переживаний. «В отличие от плавности и широты рассказы гомеровского эпоса, - отмечает Г. Скука, - в думах имеется сильный лиризм, который вместе с драматизмом изложения очень трогает слушателя. В этом отношении думы близки к баллад и некоторое время европейские ученые так и называли их украинскими балладами. Однако своеобразная, слишком оригинальное, только думам присуща стихотворная форма, неповторимый стиль, их поэтика исключают подобное отождествление».

Думы отмечаются стройной, отшлифованным на протяжении веков своеобразной поэтической форме, отличной от всех других стихотворных форм украинского фольклора. Неподібність дум в других жанров определяется прежде всего манерой исполнения. Выполнялись думы речитативом (протяжным наспівним произнесением) - итал. recitative, от лат. recitare - читать вслух произносить. Это была своеобразная форма декламации в торжественном, возвышенном стиле. Драматизм выполнения усиливался музыкальным сопровождением - игрой на гуслях (реже бандуре ли лири). Віршовою и музыкальной формой думы представляют высшую стадию речитативного стиля, развитого ранее в плачах. Длинные рецитації дум имеющиеся в плавном, меняющейся форме. Поэтому Очень трудно (или невозможно) выучить их наизусть дословно. По Мнению исследователей, каждый кобзарь перенимал от своего учителя образец рецитації (речитативного выполнения) лишь в общих чертах, а тогда витворював свой вариант мелодии, под который выполнял все думы своего репертуара. То есть достаточно гибкая и свободная относительно словесного и музыкального выражения дума будто всегда рождается заново, імпровізується. Ни один следующий вариант думы, даже если она выполняется одним и тем же исполнителем, не является тождественным с предыдущим: в ходе воспроизведения одни элементы невольно опускаются, другие добавляются, поэтому думы относятся к наиболее импровизационных видов фольклора.

К этому побуждает нечеткая віршова форма. Думы не имеют привычной для песен, баллад, частушек и других лирических жанров постоянной строфы. Стихотворение думы астрофічний (без разделения на строфы) через изменение порядка рифмовки, а также нерівноскладовий, с интонационно-смысловым членением на уступы. То есть строки в думах выделяются по признаку окончания мысли и группируются в уступы, периоды, тирады, которые являются своеобразными строфами дум. Строки не имеют определенной постоянного количества складов (бывает от 5-6 до 19-20 и более слогов в строке), в свою очередь уступы не имеют постоянного количества строк (бывает 2-3, а бывает 9-12). Импровизацию дум облегчает свободное, неубедительное рифмовки. Преобладает дієслівне рифмовки, которым сочетаются 2-3 строки, а порой и больше - до 10 строк подряд с созвучной концом.

Несмотря на гибкость выполнения дум, достаточно стройной и устойчивой является их композиция, которая характеризуется чертами присущими только этому жанру. Она в абсолютном большинстве текстов сохраняет одни и те же составные элементы, жанровую структуру.

Думы начинаются поэтическим запевом, который кобзари часто называют «заплачкою». Этот начало зачастую строится на основе художественного параллелизма:

Как в воскресенье рано-порано

Не голоснії колокола зазвонили,

Не сизопері орлы защебетали,

А не сивая закуковала кукушка;

То бедные невольники, сидя в неволе, заплакали. («Дума о невольників»)

То не ясный сокол квилить-проквиляє,

Как сын к отцу, к матери в огороды христианские поклоны посылает. («Плач невольника»)

В воскресенье резво рано-порану, звездами пораненьку Сива зозуля налетала, На могиле садилась, Жалібненько закувала...

(«Плач кукушки»)

После запева идет собственно дума (развертывание сюжета со всеми эпическими элементами композиции и лирическими отступлениями). В канву сю ясету могут вводиться дополнительные эпизоды, но, как правило, дума не бывает чрезмерно усложненной: сюжет разворачивается линейно в хронологической последовательности, события передаются якнайприродніше без элементов фантастики и неожиданных поворотов в развитии действия.

Завершается дума концовкой, которая называется славословіє, потому что в ней прославляются подвиги, отвага, дела героя, который победил врага или же пал за праведное дело:

Дай, Боже, чтобы казаки пили и гуляли, Хорошие мысли имели, Ненавидящего под ноги топтали! Дело не умрет, не падет, Ед ныне вовеки! Даруй, Боже, на многие лета! («Казак Голота»)

И уже его слава не умрет, не падет,

Слава между царями,

Между панамы,

Между православными христианами.

(«Дума о побеге трех братьев из Азова»)

Часто кроме провозглашения славы героям в окончании высказывается пожелание добра народу или непосредственно слушателям думы:

Дай, Боже, на здоровье на многие лета Всем православным христианам, На многие лета До конца вика.

(«Иван Богословець»)

Ой уклоняюся заранее Господу Богу,

И атаману - отцу кошевому,

И всему обществу кровном и сердешному,

И всем главам слухающим,

И на многие лета до скончания века!

(«Невольники на каторге»)

Поэтика дум очень своеобразная. Хоть у них и есть художественные средства, типичные для украинского фольклора, однако певцы дум используют х в оригинальных сочетаниях, несвойственных для других жанров.

Запевы, как правило, начинаются криками «ой», «гей» и имеют характер прелюдии, что преимущественно объясняет место, время, обстоятельства действия, характеристику событий или героев. Поэтому у них часто вводятся пейзажные элементы, а то и достаточно развернутые пейзажи. Построены они чаще всего на приеме параллелизма, который встречается и в самой рассказы, где выполняет функцию усиления психологизма, эмоциональной воодушевления. Прием параллелизма усиливается накоплением однотипных фигур, чаще всего эпитетов, которые создают определенное настроение, глубже раскрывают характер героя, подробнее описывают события. Проиллюстрируем это примером из думы о братьях Азовских:

Из-под города из-под Азова то не большие туманы уставали,

Как три брата родненькие,

Как голубоньки сивенькі,

Из города Азова, с тяжелой неволе

В землю христианскую к отцу, к матери, к роду убегали.

Такое нагромождение выразительных средств является одной из характерных черт украинского народного эпоса. В песне такого «сгущения» почти не бывает, потому что она ограничена определенными ритмичными и мелодичными рамками. Но импровизированный характер дум открывает для их исполнителей возможность использования этого приема достаточно широко. Он в определенной степени играет также роль замедление, которое достигается путем использования других художественных средств, в частности повторением близких мотивов или эпизодов и ретардацією - специальным замедлением рассказы через повторение определенных фраз-формул, а также вводятся лирические отступления. Это усиливает эпичность произведений.

Стиль дум подчеркнуто торжественный, возвышенный, чему способствует употребление определенных поэтических форм, кроме традиционных эпитетов (земля христианская, тихие воды, ясные зори, мир крещеный, тяжелая неволя). Наиболее своеобразным стилистическим поэтическим средством, которое встречается в думах чаще, чем в других жанрах, является тавтологічні обороты ли синонимические пары хлеб-соль, мед-вино, орлы-чорнокрильці, дуки-серебряники, волки-волки, турки-янычары, пьет-гуляет, а также коре-неслівні пары - пеший-пехотинец, жить-жить, клянет-проклинает, пьет-підпиває, квилить-проквиляє и др. Они предоставляют текстовые определенного эмоционального оттенка. Торжество стиля подчеркивается использованием архаизмов, старослов'янізмів и полонизмов (златоглавый, глас, іспадати, розношати, соглядати, перст, глава и др.). Лиризм дум усиливается применением здрібніло-пестливих форм типа неділенька, матіночка, братец любименький, кукушечка, миленький, сивенький, жалібненько и др.

Важную поетико-смысловую функцию выполняют в думах риторические вопросы, риторические оклики, обращения, как, например, «земля русская», «вера бусурманська», «братья казаки запорожцы», а также анафора (єдинопочаток).

Фабулы и сюжета дум, как правило, связанные с историческим прошлым народа, описывают определенные события, часто конкретных лиц. Построены они по схеме эпических сюжетов, где присутствуют все составляющие компоненты - завязка, развитие действия, кульминация, развязка. Реже в произведение вводятся лирические отступления, которые играют роль прологів и епілогів. Сюжет большинства дум, подобно баллад, разворачивается в напряженном поединке противоположных сил - добра и зла. Как правило, это с одной стороны казаки, охранники родной земли, а с другой - враги-нападающие.

Символика дум достаточно традиционная, но не выполняет ту функцию, что в песнях, потому что обусловлено своеобразием эпического стиля рассказа. Символы часто лежат в основе параллелизма. Чаще всего используются символы сокола-казака, воронов-врагов, кукушки-старой матери, вдовы и др. Думы насыщенные поэтическими фигурами, которые всегда эмоционально воодушевлены, несут важную психологическую нагрузку.

Классификация дум

Для классификации дум, которую пытались осуществить различные исследователи, как правило, использовались два основных принципа: хронологический и тематический. В частности, хронологический принцип использовал в своей работе «Исторические песни малорусского народа» М. Драгоманов. Заметим, что в этой работе он не выделяет думы как отдельный жанр, а относит их к исторических песен. Осуществляя классификацию, он разделяет их в соответствии со времени возникновения, определяя такие основные группы:

1. Песни возраста дружинного и княжеского (тексты 14-15 вв.).

2. Поэзия казацкого возраста (16 - середина 18 в.).

3. Песни возраста гайдамацкого (II половина 18 в.).

4. Песни возраста рекрутского и крепостного (конец 18 - И половина 19 ст. (до отмены крепостного права - в Австрии 1848 г., в России 1861 г.)).

5. Песни о волю (II половина 19 ст.).

Однако этот принцип, более приспособлен к классификации исторических песен (к числу которых Драгоманов причислял также и социально-бытовые песни), оказался непригодным для классификации дум. Во-первых, думы как древнее жанр, возникший задолго до исторических песен, представленные многими текстами, происхождение которых трудно установить, а поэтому невозможно определить, к какому периоду их относить. Во-вторых, тематика дум смежных периодов не просто перекликается, а часто тождественным. Например, думы 14-15 вв. и 16-18 вв. объединенные темой борьбы против иностранных захватчиков, жизнь и страдания захваченных в плен казаков в чужинецькій неволе. Поэтому, убедившись в некорректности такой классификации жанра дум, другие исследователи использовали тематический принцип, который не требует точного определения времени происхождения каждой думы, тем более, что, как мы уже отмечали, во многих случаях установить его почти невозможно.

Такую классификацию Филарет совершил Колесса в своем труде «Устная словесность», в которой выделил народные думы в отдельный жанр, подчеркивая, что они являются своеобразным поэтическим летописью украинского народа, к богатству которого не может сравниться ни один европейский народ, разве что сербский. Исследователь определил жанр думы как казацкий эпос, «что вырос на підкладі военного казацкого жизни». Согласно такому определению он подает хронологические рамки, ограничивая возникновения дум 16-18 вв. и отводя им лишь полторы сотни лет в истории украинского фольклора: «они витворювалися постепенно, большими и меньшими группами, в течение 16-17 вв., как на это указывает их содержание с отчетливыми следами наверствовання. Думы о борьбе с татарами и турками, на которой сосредоточивались военные поступки казаков, относятся преимущественно к старейших, и только небагатьома образцами засягають во II половине 17 в.»188. По содержанию Колесса разделяет думы о борьбе с татарами и турками на 5 тематических групп:

1. Думы о турецкий плен («Невольники», «Плач невольника», «Маруся Богуславка», «ІванБогуславець», «Сокол», «Утечатрьох братьев из Азова»).

2. Думы о рыцарскую смерть козака («Иван Коновченко», «Хведір Безродный», «Самарские братья», «Смерть козака на долине Кодимі», «Сірчиха и Сірченки»).

3. Думы о счастливый выход казаков из опасности и поворот из военного похода и дележе добычи («Самойло Кошка», «Алексей Попович», «Разговор Днепра с Дунаем», «Атаман Матияш»).

Определяющим признаком этих трех групп дум Колесса называет то, что ни одна из дум не связана с некой выраженной историческим лицом: «все они превозносят безымянных героев, описывают события и личности типичные для целых веков и характеристических для казацкой эпохи». Все эти думы «старшей слои», по его мнению, определяются лирическим характером и унылым настроением.

Две следующие группы, которые отличаются от предыдущих, составляют:

4. Думы о Хмельнитчину, которые, по мнению Колессы, имеют совсем другой характер: они воспевают известные исторические события хмельницким в 1648-57, pp. указывают на конкретных лиц («Хмельницкий и Барабаш», «Молдавский поход Хмельницкого», «Белоцерковщина», «Смерть Богдана и выбор Юрия Хмельницкого»), а потому отличаются реалистичным окраской.

5. Думы без исторического подкладки с выразительной моралізаторською тенденцией («Вдова», «Сестра и брат», «Прощание с семьей», «Поворот сына с чужбины», «Дума про сон»).

Современная классификация дум также опирается на единство хронологическому и тематическому принципам, т.е. думы в соответствии с их содержанием делятся на тематические группы, которые ограничиваются временными рамками. Таким образом думы делятся на:

1. Думы о героической борьбе украинского народа против турецко-татарских захватчиков и о турецкий плен (14-15 вв. - ранняя казацкая сутки).

2. Думы о героической борьбе украинского народа против национального порабощения (16 - нач. 17 ст. - сутки Хмельнитчины и гетманщины).

3. Социально-бытовые думы (кон. 17 ст. - период Руины, политического упадка).

Эти три группы в свою очередь делятся на тематические циклы.

Думы о героической борьбе украинского народа против турецко-татарских захватчиков

Источники этих древнейших дум, что дошли до нас в записях 17 ст., следует искать в эпоху 14-15 вв., когда грабительские набеги кочевых орд на украинские земли были особенно активными. По тематике, а в значительной мере и по форме и стилю, с дум этой группы прежде всего выделяются «принудительные плачи». их следует относить к древнейших образцов этого жанра, поскольку, как мы уже отмечали, думы сформировались на основе похоронных речитативных стенаний. Поэтическая форма этих дум (таких как «Невольники», «Плач невольників» и др.) действительно ґенетично связана с причитаниями. Здесь эпический рассказ, свойственна подавляющему большинству дум, уступает лирическим высказыванием личных переживаний и чувств. Трогательный плач исполнителей этих дум был направлен на то, чтобы вызвать у слушателей сочувствие к «всех бедных невольників», передать безграничное желание высвободиться из оков, из темниц, убежать домой:

С тяжелой турецкой неволи,

В край веселый,

С каторги бусурманської,

В мир крещеный,

На тихії воды

В огороды христианские!

На яснії зари,

Содержание таких произведений состоял из основных мотивов, первый из которых - неслыханные страдания невольників, невыносимое положение их, закованных в кандалы в тюрьмах. Второй мотив - ностальгия, тоска по родным домом, землей зрение (которых не могли видеть пленные узники) и водных источников (невольників постоянно мучила жажда). Часто эти думы завершались описанием освобождения и возвращения домой. Но если учесть тот факт, что певцами-исполнителями дум были бывшие воины-казаки, которые в бою или чаще в плену были покалечены (чаще всего ослеплены), что после побега из плена становились кобзарями (как это описано в поэмах Шевченко «Невольник», «Слепой»), то их невольничьи плачи были настоящей поэтической исповедью, что вызвала у слушателей сочувствие к горькой судьбе пленников и побудила молодых казаков К ратных подвигов в борьбе против захватчиков-мусульман за освобождение единоверных братьев. Таким образом кобзари, которые были свидетелями исторических событий, силой своего искусства поддерживали боевой Дух казачества, поднимали народ к борьбе за национальное освобождение, их творчество достигала уровня общенародной, потому что создатели невольнических дум вкладывали в свои произведения не скорбь по конкретным человеком (как это было в плачах, из которых пошли невольницькі плачи), а высказывали мнения народа о чужую неволю, жестоких врагов, веру бусурманську, возвеличуючи силу воли пленников, что незрадили своего народа и веры христианской, не утратили любви к родной земле.

Следующим тематическим циклом дум периода турецко-татарских завоеваний, который по содержанию и идейности является родственным с первым, - является думы о освобождения из турецкой неволи, в которых прославляются герои, которые, рискуя собственной жизнью, рвут кандалы свои и своих собратьев и, преодолевая сложные обстоятельства, препятствия, встречающиеся на их пути, возвращаются на родную землю, домой. Важнейшим мотивом этих дум является не столько личное мужество, отвага и сила, а, прежде всего, - преданность своему обществу, единственной общей идеи, всему народу. У них высоко возвышается идея боевого братства, и в то же время остро и бескомпромиссно осуждается измена интересам казачества, вероотступничество людей, силой обстоятельств или ради личной выгоды переходили на сторону врага, нарушая освященные веками нормы морали, общественного общежития украинцев, казацкого побратимства.

Самой известной из этого цикла является «Дума о Самийла Кошку» - одна из крупнейших украинских дум (390 строк) с широко развернутым эпическим сюжетом. Большая галера, на которой было 700 турок, 400 янычар и 350 казаков-невольників плыла из турецкого порта Трапезунда (который был укрепленной крепостью и местом одного из крупнейших на Востоке невольничих рынков) к Козлова. Среди галерников был запорожский гетман Самойло Кошка. Воспользовавшись случаем, что все турки и янычары сошли с галеры в Кафе, где происходил пир в честь обручения Алкан-Паши, Самойло Кошка хитростями освобождается от оков (напоив надзирателя Ляха Бутурлака), освобождает всех собратьев-невольників, которые вместе с ним убивают всех турков, янычар и их атамана Алкан-Пашу, и на захваченной галере благополучно добираются до Сечи. Основной упор в книге делается на том, что Самойло Кошка, несмотря на 25-летнюю неволю в тяжелой изнурительной работы галерника, остался ярым патриотом родной земли, не соглашается предать своей веры ради собственной выгоды. Он - рассудительный и хитрый, опытный воин, осуществляет смелый и рискованный план захвата галеры, отклонив предложение Ляха Бутурлака получить освобождение взамен на принятие мусульманской веры. В противовес ему, в думе резко осужден предатель Бу-турлак - «недовірок христианский» - бывший переяславский сотник, который в плену отрекся от своего народа и веры, и теперь, прислуговуючи врагам, издевается над пленниками - бывшими собратьями.

Как свидетельствуют древние документы, в основе этой думы лежат действительные исторические события. Самойло Кошка - историческая фигура кон. 16 - нач. 17 ст. О нем упоминает в письмах к крымского хана запорожский кошевой Иван Сирко, сведения о нем имеются и в казацких летописях (Величка, Грабянки, Самовидца). В 1575 г. Самойло Кошка был кошевым. После этого упоминания о нем появляются только через 25 лет - в 1600 г. Очевидно, это время он был в турецком плену, потому что в некоторых летописях есть запись: «Был гетман запорожский Кошка, которого турки живого приняли...» Исторических документов о его побеге из плена нет, но есть шесть писем Самийла Кошки к польского гетмана Станислава Жолкевского, которые свидетельствуют, что 1600-1602 гг. он снова был запорожским кошевым, принимал участие в казацких походах. Факт о захвате невольниками богатой турецкой галеры описано в римских документах. Следовательно, можно утверждать, что дума является действительно «поэтическим летописью» украинской истории.

Еще одна дума этого цикла - «Маруся Богуславка» описывает патриотический поступок украинской девушки-пленницы, которая, будучи женой турецкого паши, во время его отсутствия отпускает из темницы казаков-невольників, хотя знает, что за это она может быть тяжело наказана.

Нельзя сказать, что «девка-бранка Маруся, поповна Богуславка» - историческая фигура. Однако дума является художественным вымыслом, опирается на реальные факты. В ней с исторической достоверностью описывается судьба красивых пленниц, которые, как зафиксировано в летописях и в устных преданиях, часто становились женами турецких вельмож, даже султанов (как, например, Роксолана - галичанка, поповна из Рогатина была женой Султана Сулеймана i). Они, как известно, имели влияние на политику, поэтому могли решаться на такие патриотические поступки, как описано в думе. Показательным является то, что Маруся, которая «потурчилась, побусурманилась для роскоши турецкого, для лакомства несчастного», выпускает узников, что 30 лет были в неволе, в день самого большого христианского праздника - Пасхи. Следовательно и она не потеряла духовной связи с родиной, помнит обычаи своих предков.

Еще одной думой этого цикла, ярким образцом творческого гения народа «Побег трех братьев из города Азова, из турецкой неволи». Сюжет думы не привязан к какому исторического факта, а отражает типичный для того времени остро драматический эпизод побега из плена. Напряженность его усугубляется тем, что трое казаков, которые бегут из плена являются родными братьями: старший и средний - на лошадях, а самый молодой - «пеший пішаниця». Это и является основой конфликта думы, в которой на первый план выносится моральный элемент. Младший брат просит старших взять его с собой. Средний хотел бы так сделать, но под давлением жестокого и эгоистического старшего брата оставляет младшего в чистом поле на произвол судьбы. Дума имеет очень много вариантов, которые условно можно разделить на три сюжетные разновидности. Один из них заканчивается смертью всех трех братьев (меньший умирает с голода, старших убивает турецкая засада); второй - смертью самого молодого и возвращением домой старших братьев; В третьем гибнут младший брат и старший, которого после возвращения домой община приговаривает к смерти за жестокую бесчувственность. Как видим, в думах важен не только описание исторических событий, а отражение общественных законов жизни украинского народа, его убеждений и взглядов, системы моральных ценностей.

К первой группе дум, кроме «невольничих планов», принадлежит еще несколько тематических циклів. их можно объединить определением: думы, восхваляющие героизм казаков, которые остановили наступление навязаных нам орд на восточнославянские земли. Здесь воспевается рыцарская отвага в битвах с врагами, героика морских походов («Буря на Черном море»). Они отличаются от предыдущих тем, что в них нет ничего от плача и причитаний, основная их цель - прославить геройские подвиги народных защитников. Самой популярной среди них является «Дума про казака Голоту» или «Козак-нетяга». Казак Голота - не историческая личность, а обобщенный образ защитника родной земли, тип запорожца, который «не боится ни огня, ни меча, ни третьего болота». Его идеал - не война, не ограбление, он «гуляет-погуляет... ни села, ни города не занимает». Но на него нападает иностранный завоеватель - богатый татарин, который хочет продать Голоту за большую цену в рабство. Добрый рыцарь-богатырь, конечно, выиграет поединок. Этой думе, как и другим в цикле о казацкие победы, характерные уже другие художньообразні принципы. Прежде всего ей присущ гіперболізм, что проявляется прежде всего в описаниях сказочной невиданной силы казаков, а также юмор, сатирическое высмеивание рис врагов, как например, «еще же казак не примірився», а он «и к чертовой матери с коня покатился» и др.

Несколько особняком стоит цикл дум о смерти казака, но даже и в них уже не столько делается упор на оплакуванні погибшего (хотя и этот элемент, конечно, присутствует, как это требовала древняя традиция), как на возвеличивании его геройских поступков, побед, духовных качеств, верности своему народу. Оптимизм этих дум утверждается глубоким заверению, выраженному в них, что дело, за которое козак отдал свою жизнь, не погибнет, что его собратья мстить врагам, а народ обретет долгожданную свободу.

Отдельных героев этих дум названы именами собственными, но часть обобщенным - казак. Таким образом народ состряпал свой идеал героя с высокими моральными качествами, где над все славилась героическая смерть в борьбе с врагом за освобождение своего народа. Итальянский профессор Доменико Чамполі, изучая думы и исторические песни украинского народа, сказал о героях нашего эпоса: «Казаки - это чрезвычайно симпатичные типы славянского племени, гордые и отважные рыцари, которые смело смотрят в глаза смерти, всегда готовы на поединок с опасностью...» И далее, рисуя образ казака: «Сабля - его крест, победа - его бог, а песня его молитвой... Своим именем и сердцем он нес волю и сознание свободы сделала из него воина и поэта. Он является образцом творческого героя».

Думы о героической борьбе украинского народа против шляхетсько-польского порабощения

Эта вторая большая группа дум - произведения суток Хмельнитчины. Они кардинально отличаются от дум первой группы. Прежде всего - характером повествования, отношением до описываемых событий. В них полностью исчезают элементы причитаний. Сохранив речитативну манеру исполнения, думы этого периода приобрели новое звучание - это уже не плачь за невольниками, а утверждение боевого духа казачества. Основная тема этих дум - национально-освободительная война 1648-1654 гг. под предводительством Богдана Хмельницкого. Небольшой промежуток, что отдаляет нас от этого периода, позволяет достаточно точно определить время написания этих произведений. Они имеют не только фольклорное значение, но и социально-историческое, потому что в них, кроме воспевание жизни и подвигов казачества, большое внимание уделено конкретным историческим лицам, эпизоды из их жизни. По тематике эти думы можно разделить на две подгруппы: первая - о великие битвы и подвиги народа в освободительной войне, воспевание его национального сознания, казацкой достоинства, организованности, единодушия, что стало залогом многих побед. Сюда относятся такие думы, как «Победа под Корсунем» (или «Корсунская победа»). Здесь воспета события, когда после поражения шляхетских войск под Желтыми Водами украинская армия, не давая врагам возможности восстановить свои силы, заставила принять бой под Корсунем в мае 1648 года. Польская армия была разгромлена, а ее гетман Потоцкий и Калиновский - захвачены в плен и преданные как добычу татарам. Подобной по тематике есть дума «О Белоцерковщину». В июне 1651 года украинские войска потерпели поражение от шляхты под Берестечком, в результате чего были вынуждены подписать Белоцерковскую соглашение, по которому сильно пострадало казачье самоуправление, ограничено территорией лишь Киевского воеводства. В мае 1652 года украинская армия под руководством Хмельницкого одержала победу в битве под Кнутом, отвоевав земли, потерянные в результате Белоцерковской соглашения. Центральным героем этих дум есть восставший народ, который преданно борется против национального порабощения, насильственного окатоличивания, - рыцарское казачество, которое отдает свою жизнь в боях за освобождение своей земли от иноземных поработителей.

Вторая подгруппа дум этого периода посвящена конкретным историческим лицам - Богдану Хмельницкому, Ивану Богуну, Даниле Нечаю, Павлу Тетери и др. Самым распространенным является цикл о народного вожака Бы. Хмельницкого. Особенно популярной была дума «Хмельницкий и Барабаш». В ней рассказывается о событиях, предшествовавших освободительной войне, которые описаны также в летописях Самийла Величко и Григория Грабянки, и широко бытовали в виде народных легенд. В думе описывается, как Хмельницкий приглашает в гости своего кума Барабаша, что вроде бы был на то время гетманом, и просит показать грамоты польского короля, за которыми казакам предоставлялись некоторые «вольности». Барабаш отказывает Хмельницком:

Зачем нам с тобой королевские письма вдвоем читать,

Зачем нам, казакам, казацкие порядки давать?

Или не лучше нам с ляхами,

Мостивими панамы,

С миром хлеб-соль век-вечный употреблять?

Получив отказ, Хмельницкий сообразительностью и хитростью добывает эти письма, показывает казакам, и те назидают его гетманом. «Создатели думы воспроизводят художественную обобщенную картину начала национально-освободительной войны. Для них не имело значения, что Хмельницкий не был военным писарем, а Барабаш гетманом, что Хмельницкий не похищал королевские грамоты, а соратники Хмельницкого в то время еще не были полковниками, что Барабаш погиб не от рук Хмельницкого, а в битве под Желтыми Водами, для них важно было воспроизвести суть событий, подать в конкретных образах собирательные образы - народа, его военачальников и врагов. Поэтический домысел в думе наилучшим образом дополняет общую картину начала войны, делает ее полнокровной, художественно совершенной и реалистично верным духу эпохи».

В других думах Хмельницкий изображен как выдающийся гетман, глубокомысленный политик, государственный деятель, который защищает интересы своего народа, ведет войну против национального порабощения, приобретая ряд славных побед («Василий Хмельницкий и Молдавский», «О Хмельницкого», «Смерть Богдана Хмельницкого», «О Богдана Хмельницкого смерть, о Юрася Хмельницкого и Павла Тетеренка» и др.) В них народ воспел гетмана запорожских казаков, а затем и всей Украины Богдана Хмельницкого, а также его собратьев-помощников, сторонников и последователей Ивана Богуна, Максима Кривоноса и др.

Общественно-бытовые думы

Общественно-бытовые думы является своеобразным продолжением думової традиции. Написанные в основном в период Руины - время упадка национального сознания и усиление национально-политического гнета, они не содержат упоминаний о конкретные исторические лица или исторические события. В них опять действуют безымянные герои-казаки, но уже не в рыцарских походах, боях и победах, а в бытовых ситуациях. Здесь описываются явления общественной и семейной жизни, отношения казака со своей родней - сестрой, матерью («Козак-нетяга и сестра», «Сестра и брат», «Вдова и три сына», «Отчим»). Основными сюжетами этих дум является отъезд казака из дома («Прощание козака») или же его возвращения («Возвращение Удовиченко к матери»).

Полностью сохраняя устойчивую веками традиции, элементы построения думы, художественно-выразительные средства, эти произведения не имеют победного казацкого пафоса. Снова возвращаются элементы плачу: сестра плачет, отправляя брата в армию, мать - узнав о том, что сын погиб или попал в плен. Тем отрывки дум являются подлинными образцами народных причитаний. Уже в заспівах этих произведений звучат нотки трагичности - слова сестры сравниваются с ковкой кукушки (предвидение казаку судьбы). В прощании брата с сестрой чувствуется, что он никогда не вернется домой. Подобный мотив встречается в думах, где сестра, оказавшись в плену «на чужой стороне, при чертовой метели-скорби», вопит, увлекая брата на помощь:

Прошу тебя, - через бистрії реки белым лебедоньком приливы, Через широкии степи - маленьким-маленьким перепелоньком перебіжи, Через темные луга - ясным соколоньком перелетах, А в моем дворе - седыми голубоньком сядь-пады, Жалібненько загуди, - Тоску мою, брат, разделы.

(«Сестра и брат»)

Слова брата является поэтическим аллегорией, что выражает невозможность помочь беде и предвещает, что они никогда не встретятся снова:

Не выглядывай меня, сестра, ни с чистого поля,

Ни с буйной войны,

Ни с славного народа Запорожжа,

А возьми ты желтого песка в горсть,

Наш его на белом камне;

Как будет желтый песок на белом камне сходить.

Крещатым барвинком в три ряда встилати,

Крещатый барвинок голубым цветом процветать;

Будут, сестра, о Петре быстрые реки замерзать,

А о Рождестве калина в лугах белым цветом процветать,

То тогда уже буду в ваш дом гостем прибывать.

Как видим, думы вернулись к своим древних истоков - причитаний со всеми их атрибутами - лиризмом, насыщенной образностью, выраженной аллегориями-символами, высоким уровнем поэтизации мысли, где эпический элемент уступает место лирическом - выражения мыслей, чувств, переживаний героев. В этих произведениях герой национального эпоса - прежде всего человек, а не воин - носитель высоких моральных качеств и нравственных принципов. И хоть жизнь казака проходило в военных сражениях, пожарах и сложных обстоятельствах, - его сердце не зчерствіло, он способен на глубокие чувства, большую любовь к матери, отца, сестры, невесты. В этих думах воплотились самые высокие моральные ценности украинского народа. Думами конца 18 в. завершается развитие этого жанра. Если отдельные образцы дум и появлялись после 18 ст., то большинство ученых склонны считать их искусными поэтическими стилизациями, поэтому не причисляют к текстов народного творчества. Тем более это можно сказать о «думы», которые выдавались за шедевры народного творчества в советские времена.

История исследования дум

Древнейшие записи дум, дошедшие до нашего времени, достигают II половины 17 в. Первый известный запись думы датируется 10 января 1684 г. Это - произведение «Казак Голь». В рукописном сборнике Кондрацкого, віднайденому в архиве Ягеллонского университета в Кракове, зафиксировано четыре образцы дум с Волыни. Этот сборник был обнаружен и опубликован академиком Возняком в 1928 году. В 1805 г. В. Ломикивський записал 13 дум от неизвестного кобзаря, но они не были опубликованы.

Еще до того была известна рукописный сборник дум «Повести малороссийские числом 16. Списаны из уст слепца Ивана, лучшего рапсодия, которого я застал в Малороссии в начале 19 века», составленная на Мир-городщині, которая относится к кон. 18 - нач. 19 ст., и содержит ИЗ текстов. Еще окончательно не установлено, кто собрал и составил первую рукописную сборник украинских дум, есть предположение, что это был Василий Ломикивський, помещик с Панасовку на Миргородщине - большой книголюб и знаток народного творчества. Хотя этот сборник был известен записувачам и исследователям фольклора, ибо распространялся во многих рукописных вариантах, но впервые его опубликовал П. Житецкий 1892 года в журнале «Киевская старина», а в 1893 году издал отдельной книгой. В 1814 году сбором дум на Полтавщине занимался князь М. Цертелева. Он издал свои записи в Петербурге отдельной книжечкой под заголовком «Опыт собрания старинных малороссийских песен» в 1819 г., куда вошло 9 дум и 1 песня. Именно этой книжечке суждено стать первой ласточкой украинских фольклорных изданий и публикаций этого жанра. Она открыла Европе и всему славянскому миру богатство украинского народного поэтического эпоса. В предисловии к ней Цертелева написал, что собирать украинские песни его побудило желание найти украинскую «Илиаду» или нечто подобное. И он увидел, что украинский народ также способен до большого творческого взлета, о чем свидетельствуют его песни, которые являются обломками великого эпоса.

С того времени поэтический эпос Украины привлекал внимание многих ученых. Особенно в эпоху романтизма (И половина 19 ст.).

Самыми известными изданиями дум И половины 19 в. были шесть выпусков «Запорожской старины» (1833-1838) И. Срезневского, сборник П. Лукашевича «Малороссийские и червонорусские народные думы и песни» (1836), сборники М. Максимовича «Украинские народные песни» (1834) и «Сборник украинских песен» (1849). Последняя из названных книг имела особенно большое значение. В ней было четко выяснено признаки жанра думы и напечатано все известные на то время думы - всего 20 сюжетов, значительная часть которых была подана в новых, доселе неизвестных вариантах.

Новый этап исследования дум начался в 50-х годах 19 века., когда появились не только тексты дум, но и описания кобзарского среды, в которой они ходили.

Очень важное значение для украинской фольклористики имела сборник песен в записях поэта-романтика А. Метлинського - «Народные южнорусские песни» (К., 1854), где кроме дум, подаются короткие комментарии и сведения об исполнителях. Подобной нее была двухтомный труд П. Кулиша «Записки о Южной Руси» (Т. 1, 1856; Т. 2, 1857). Здесь публикация эпических произведений осуществлялась по новому принципу - в тесной связи с бытом и жизнью их носителей. В частности, тексты дум располагались за репертуаром кобзарей, подавалась биография и характеристика каждого из них, портреты, описывалась манера исполнения дум.

В 1856 г. М. Маркевич издал в Киеве сборник «Южно-русские песни с голосами», где была помещена дума «Проводы козака» и музыкальное сопровождение к ней. Это считается первой публикацией мелодии дум.

В 60-х годах под давлением Валуевского циркуляра фольклористическая деятельность сужается, и только в 70-х годах усиливается интерес к изучению дум и исполнительской манеры кобзарей. Так, в первом томе «Записок Юго-Западного отдела Русского географического общества» (1873) подробно рассказывается о известного певца Остапа Вересая, его манеру исполнения. Снова появляются новые издания, среди которых - статьи и публикации дум М. Костомарова в журналах «Беседа» и «Запорожская старина». Найґрунтовнішим на то время было издание «Исторические песни малорусского народа с объяснениями Вл. Антоновича и М. Драгоманова» (Т. 1, 1874; Т. 2, 1875), где составители поместили почти все известные думы (17 текстов) с комментариями исторических реалий. Значительным достижением были издание О. Русова, Г. Лысенко, который, помимо текстов, записывал мелодии дум в исполнении кобзаря Остапа Вересая.

В 80-90-х годах было записано ряд новых вариантов дум. Важное место в истории исследования заняла труд П. Житецкого «Мысли о народные малоруські думы» (К., 1893). В ней автор сделал результат изучения жанра, определил место среди других фольклорных жанров, охарактеризовал деятельность народных певцов - носителей этих произведений. Он анализирует эпос с точки зрения теории его аристократического происхождения. Кроме теоретической части, в книге опублікувався ряд новых дум. В 1897 г. в Чернигове вышел сборник «Думы кобзарские» Бы. Гринченко.

В сборе, публикации, изучении дум активное участие принимали М. Лысенко, П. Мартынович, О. Потебня, Г. Сумцов, В. Перетц, Д. Яворницкий, И. Франко и др.

Новый этап в изучении думового эпоса в начале 20 в. связано с именами Леси Украинки, которая в 1908 г. на собственные средства организовала экспедицию для записи дум на фонографе, и Ф. Колессы, который осуществил этот замысел на Полтавщине и в Киеве. Результатом их совместной работы стало двухтомное издание текстов дум с мелодиями («Мелодии украинских народных дум», Львов, Т. 1, 1910; Т. 2, 1913). Ф. Колессі принадлежат и другие важные труды о этот жанр, в частности в 1920 г. он издал в Львове сборник «Украинские народные думы», а в 1921 - исследования о генеза народных дум. Он впервые дал научно обоснованное определение словесной и музыкальной форм жанра. В 1919 г. выходят также «Украинские думы и песни исторические», благоустроенные Д. Ревуцким.

В современных исследований дум наибольший вклад внесли М. Рыльский, Г. Стельмах, Г. Родина, Г. Скука, С. Мишанич и др.

О кобзарей

Кобзарство в Украине было уникальным культурно-историческим явлением. Народные лирники и кобзари объединялись в организации с особым укладом, своеобразной системой обрядов вступления новых членов, условиями их подготовки, обучением и особенностями поведения. Эти организации назывались кобзарськими братствами или группами, у которых были свои вожаки и атаманы, свои соцкие и десяцькі, судьи, казначеи и т.д. Эти братства действовали по территориальному принципу, то есть каждое из них объединяло кобзарей определенного уезда Украины. их местом собраний служила выбранная ими церковь, к которой все члены собирались в определенные праздники. Как в каждом ремесле, здесь тоже были свои мастера и ученики, которые должны были перенять от опытных певцов, умение овладеть тайный язык братства, которая в кобзарей называлась «лебійською». Ней состояли даже песни вроде:

Кобы бы мне кумси сяна, Перевод: Когда бы мне хлебец святой,

А к кумси еще тирина А к хлеба, немного сыра,

И бутельбух вовчану А к сыра шклянка пива,

Каравана чорнобрива. И девушка чорнобрива.

В кобзарей существовали и свои тайные песни, в частности Ф. Лавров вспоминает песню о Жвачку (заклинания нечистого) и о таинственный танец: «У незрячих кобзарей и лирников был и свой танец, который назывался «лебійська скакомка» (дедовский танец). Он девчому напоминал украинский казачок, но выполнение этого танца почти никто из посторонних не видел, потому что он выполнялся лишь тогда, когда кобзарь ли лирник получал «визвілку». Во время исполнения танцев кто с лирников ли кобзарей непременно стоял на страже и старался, чтобы никто посторонний не видел «лебійської скакомки». Существовали в кобзарей и свои засекреченные «Устиянские книги», содержание которых нельзя было разглашать под страхом смертной казни.

Только постигнув все необходимые знания и умения можно было получить «визвілку», то есть своеобразный обряд инициации, после которого ученик имел право самостоятельного кобзарювання и вступления в кобзарского группы. В среде певцов этот ритуал назывался «одклінщина». Обучение к нему продолжалось на протяжении трех-пяти, а то и больше лет.

Ряд ученых отмечают и тот факт, что помимо умения играть на музыкальном инструменте (кобзе ли бандуре), петь думы и песни, знать правила и законы братства, ученики перенимали от мастеров определенную тайную информацию, которую не имели права разглашать, что предопределяло очень строгий отбор тех, которые принимались в братство. Прием осуществлялся советом старейшин кобзарского братства, которая осуществляла текущее правления и в то же время была верховным судом его членов. Для обучения кобзарской искусству существовали также кобзарские школы.

Секретность информации, которая передавалась устно, обряды посвящения, ритуальное поведение и т.д уподобляли эти организации к языческих общин жрецов. Такими они были на ранних стадиях развития. Возможно, частично с этим связан тот факт, что до конца 18 в. почти не сохранилось сведений о кобзарей. Лишь впоследствии с определенной переориентацией организаций и изменением их уклада появляется больше информации о лирников и кобзарей.

Первыми создателями и исполнителями дум были кобзари, имена которых не дошли до наших дней. Это, как правило, были бывшие казаки, которые пострадали от врагов во время сражений или в плену, или же старые казаки, которые не могли уже воевать, но оставались верными казачеству. Некоторые из них жили вместе с казаками на Сечи, чтобы поднимать боевой дух молодых воинов. Существуют воспоминания, что перед решающими битвами казаки слушали пение кобзарей, и это вдохновляло их на ратные подвиги. Другие кобзари путешествовали, останавливаясь в городах и селах, где на центральных площадях исполняли свои произведения, рассказывали людям новейшие события. Этим они поднимали национальное сознание народа, вселяли веру в независимость украинского государства. Поэтому все поработители украинской земли преследовали и убивали народных певцов.

18 век оставил единичные свидетельства о носителей героической поэзии - кобзарей. Известно о кобзаря Рыхливского, на фамилию Бандурка (или Милый), который назывался «гайдамацким бандуристом» за участие в народных восстаниях; а также Гриши Кобзаря. Об последнего сохранились свидетельства, что он был казаком. Попав с двадцатью собратьями в плен, он добился доверия врагов и был назначен смотрителем. Впоследствии устроил побег казаков, выдав им турецкий одежду, за что ему турки выкололи глаза. О нем существуют народные легенды, в частности об убийстве во время восстания восстания и захоронения в Каневском лесу.

Славный фастовский полковник Семен Палий, которого Петр И сослал в Сибирь, даже в неволе не расставался с кобзой. Существуют также свидетельства о содержании Петром И незрячих кобзарей Любистока и Ніжевича и одной кобзарки, имя которого неизвестно, как придворных музыкантов. Впоследствии Любисткові удалось убежать из царского двора.

С наступлением российского царизма на культуру украинского народа кобзарство упадок. Царские власти объявили кобзу «крамоль ним» инструментом, охотились на народных певцов, сажали их, уничтожая инструменты.

Архивные документы, обнаруженные в 19 в., свидетельствуют, что трех кобзарей, участников Колиивщины, было казнено: Прокопа Скрягу из города Оста-пова, Михаила, Сокового зятя с с. Шаржиполя, Василия Варченко из города Звенигородки. Первые два были участниками вооруженных восстаний. О последнем из них записано: «Казнить за то, что он вместе с предводителем отряда повстанцев Ремезою обошел много деревень и городков и гайдамакам на бандуре гравав». Из этого видно, насколько важной была роль кобзарей в формировании национального сознания.

Позднее известными были имена кобзарей 19 ст., от которых записывали думы Цертелева, Кулиш и др. Среди них - Архип Никоненко из города Оржице и Андрей Шут из города Александровки на Черниговщине. Талантливым кобзарем с большим імпровізаторським талантом был Иван Лента, от которого в первой половине 19 в. записано 13 дум. Самым популярным кобзарем того времени был танцы на льду (Радчишин, ученик Семена Кошевого), который выделялся из-среди других очень богатым репертуаром. Он путешествовал по Полтавской, Черниговской, Киевской, был даже в Петербурге и других городах. Будучи высоко-интеллигентным человеком, он был знаком со многими выдающимися деятелями (в частности переписывался с Шевченко, который в знак глубокого уважения подарил ему свой «Кобзарь» с автографом). Есть воспоминания, что на его выступления в Киеве съезжались люди со всей Украины. Он был чрезвычайно талантливым, непревзойденным исполнителем. Об этом человеке существует больше свидетельств, поскольку с ним общались тогдашние этнографы-фольклористы и собиратели народного творчества (в том числе П. Кулиш). Эти записи расширяют знания о кобзарей. В частности среди своих собратьев В. Вересай называет Иву Даниила, Хруща Федора, Ладжу Антона, братьев Максима и Сергея, Ивана Ленту и его сына Сакона, Кощея Федора, Яхно Ивана. Вересаевская традиция передавалась на протяжении нескольких поколений: его учеником был кобзарь Кулибаба, у которого учился Гончаренко, у него - Воробей, у Воробья - Бидыло, а у него - Гайденко, который тоже имел нескольких учеников.

Собрано много информации о жизни и творчестве, особенности репертуара и выполнения и других кобзарей 19 ст., в том числе И. Кравченко-Кркжовського, Гната Гончаренко (от него записывали произведения Г. Хоткевич, Леся Украинка, К. Цветок; его мастерство высоко ценили В. Гнатюк и Ф. Колесса), Терентия Пархоменко.

Среди кобзарей конца 19 - начала 20 в. известны также имена - Михаил Кравченко (от которого записывал думы на фонограф Ф. Колесса), Петр Древченко, Павел Гайденко, Терентий Пархоменко, Иван Кучеренко, Иван Нетеса, Григорий Кожушко; и лирников - Самсон Веселый, Иван Зозуля, Ларион. В начале 20 в. кобзарей было немало, они играли значительную роль в формировании политической мысли украинского народа, за что их часто преследовали и уничтожали.

За последние годы в украинской периодике были обнародованы факты о том, что с приходом советской власти на украинские земли велась целенаправленная идеологическая борьба против народных певцов. В первые годы советской власти было принято два постановления, по которым кобзари рассматривались как нищие, а также запрет национальных инструментов кобзы, лиры, бандуры. Началось преследование и массовое уничтожение носителей украинской памяти. Самой жестокой была акция зимой с 1934 по 1935, p. когда кобзарей всей Украины (337 мастеров) собрали в Харькове вроде по случаю кобзарского съезда, а затем 239 из них расстреляли за Харьковом возле Холодной горы, а остальных отправили в Москву, оттуда - в Сибирь.

Кобзарство - еще окончательно не изучена страница народного творчества. Именно благодаря украинским певцам сохранились бесценные жемчужины народного лиро-эпоса. Среди современных исследований интересными являются монография Ф. Лаврова «Кобзари» (К., 1980) и раздел «Кобзарская присяга» из книги В. Балушка «Обряды инициаций украинцев и древних славян» (Львов; Нью-Йорк, 1998).



Назад