Электронная онлайн библиотека

 
 Украинская устное народное творчество

Казацкие песни


Древнейшими по происхождению является казацкие песни, которые возникли в 15-16 вв. с появлением казачества. Они больше всего вобрали в себя исторические реалии своего времени. Имея в своей основе реальные факты и явления (борьба с турецко-татарскими завоевателями, победы и поражения казацкого войска, чужая рабство, рабство и т. п.), казацкие песни прежде всего творят лирический образ казака - типичного представителя Запорожской Сечи, воспроизводят его внутренний духовный мир, мысли и чувства, зроджені различными обстоятельствами беспокойного казацкой жизни, передают романтику казацкой свободы (даже этимологически: «казак» с тюркского, что озн. «свободный человек»).

К более древней исторической эпохи относятся песни о полевую стражу, постой казаков и пожар в степи, о буре на море и потопление турецкого корабля, о стычках витязя-русича с турком или татарином. Эти древние тексты имеют много общих черт с героическими колядками, тематически перекликаются с былинами и думами, историческими песнями. Но этот древнейший пласт общественно-бытовой лирики немногочисленный, и даже те из текстов, которые сохранились до нашего времени, понесли определенных воздействий и наслоений следующих исторических эпох. Основная часть казачьих песен, хотя и не лишена определенных архаичных черт, все же имеет более современный характер.

Одной из самых распространенных тем казацких песен прощание казака с родными и его отъезд из дома. Эти песни всегда проникнуты мотивом тоски, патриотические чувства отступают на второй план, основное место занимает грусть прощания с семьей, любимой девушкой или молодой женой. Картина провожания казака к войска не лишена ритуальных рис: отец седлает, а мать поит коня, девушка дарит свадебное платок, гадает на дорогу, заказывает силы природы помогать ее любимому на пути и т. п. Мотив расставания может драматизуватися просьбой девушки взять ее с собой, плачем матери за единственным сыном или же провіщенням смерти казака. Тревога, плохое предчувствие передается так называемыми формулами невозможного. Например, на вопрос матери: «Сын мой, когда приедешь к нам?» парень отвечает: «Как павлиний перья наспід утонет, мельничный камень наверх повлияет» («Ой имела вдова сына сокола»); или сестра говорит, что ее брат вернется тогда, когда сойдет песок, что она посеяла на камне и т. п. Часто символическим предвестником смерти в этих произведениях есть черная птица или лошадь.

В. Балушок связывает эти мотивы прощание с обрядом инициации казаков, который предусматривал переход их в другое состояние, отлучение от семьи, тяжелые испытания, возможной гибели: «Обряды отделения будущих запорожцев (передлімінальна фаза) отразились и в казачьих песнях и прощальных плачах, происхождение которых, со всей очевидностью, связано с ритуальным проводжанням казаков из дома в дальний поход...».

Казацкое жизни в лирических песнях изображено, как правило, вне победоносных сражений, подвигов. Центральная тема - казачий быт и вызванные им чувства и мысли. Основные мотивы - жизнь в походах без отдыха, когда негде преклонить головы, и домом становится зеленая дубрава или темный байрак:

... - Здравствуй тебе, ты, темный байраче! Переночуй хоть ніченьку ту волю казачью. - Не переночую, потому что жаль мне будет, Нечто в лугу сизый голубь жалібненько гудит; Уже о тебе, козаченьку, и враги спрашивают, Что дня и ночи в темном лугу все тебя ищут... («Здравствуй тебе, зеленая діброво»)

С ним, как видим, переплетается мотив опасности, постоянно прыгает на казака, который уже смирился с мыслью, что каждую минуту может погибнуть.

Особенно драматичным есть мотив ностальгии по родным домом: далеко от родного края в воображении казака встают образы родителей, мысли о том, будут ли они еще живы; образ любимой девушки или жены, что зовет к себе или грустно смотрит на суженого, вызывает в казацкой души противоречивые чувства, желания вернуться домой. Поэтому в лирических песнях козак часто грустит - «миром тошнит», плачет. Тоска усиливается мотивом одиночества: единственным другом казака есть верный конь, что понимает его настроение, волнение, охраняет во время опасности, предупреждает о ней, а если хозяин погиб, извещает об этом его родных.

Тема смерти казака является одной из самых распространенных в этой группе песен. Причем в них, как правило, не описываются ни битвы, ни поединки, не говорится об обстоятельствах смерти казака, не объясняются причины, почему он сам остался лежать на поле боя. Картина гибели казака возникает довольно традиционной: убит он лежит под калиной или тополем, глаза покрыты красной китайкой (символ казацкой славы, в дохристианские времена красный - цвет смерти), над ним наклонился верный конь, над ним кружит черный ворон (тоже символы смерти, представители потустороннего мира):

Ой, на гори огонь горит, Что в головах ворон каркает,

А в долине козак лежит. А в ножках конек плачет...

Накрыл глаза китайкой - («Ой, на гори огонь горит»)

Заслугой казацкой.

В некоторых песнях смертельно раненый казак разговаривает со своим единственным другом-конем, который копытами в землю копает для него могилу, просит его передать последнюю весть родным:

Не стой, коню, надо мной, Будет те си нечто спрашивать -

Беги, коню, ты домой... Ты знай, коню, что говорить.

..А как придешь д'новій доме, Ой не говори, что вбит лежу,

Ударь копытом в новый порог, Но говори - в войську служу.

Выйдет д'тобі старая жена. Взяли себе ґаздинечку

Как земля почернела, Под зеленую журавочку.

Тото моя мама родная. Не плачь, мать, и не тужи,

Будет тебя познавать, Ой сыну очень хорошо...

(«Ой в лесу в Керелецькім»)

Очень распространен в казачьих песнях мотив смерти казака как венчание с сырой землей или с травой-муравой. Особого драматизма он вступает в песнях, где гибель казака представлено в форме развернутой метафоры - как описание свадьбы:

Не плачь, мама, не горюй, Взял себе два бояре -

Потому что уже твой сын женился; В чистом поле два яворы;

Взял себе царскую дочь - Взял себе штири сваты -

В чистом поле могилочку; В чистом поле черные птицы;

Взял себе два музыки - Взял себе две свидетели -

В чистом поле два пучка; В чистом поле две кропивки...

(«Ой за темными лесами»)

Вершиной драматизма и трагизма в раскрытии темы смерти казака есть описание ужасающего банкета хищных птиц, что глумятся над телом убитого казака («Черная пашня изоранная», «Летел орел, летел»).

Однако, несмотря на мотивы страданий, нелегкой судьбы, смерти казака, этим песням присуща и тема свободы, воинской доблести, в них восхваляется патриотический дух, бесстрашие, самоотверженность по всей стране делу национального освобождения, воспевается казацкая слава, символом которой становится красная китайка:

И чтобы наша красная китайка не полиняла,

а чтобы наша козацкая слава не пропала...

Символом казацкой, нездоланности духа становится и насыпана высокая могила - памятник воинской доблести. Эти песни проникнуты романтическим духом. «Социальные мотивы в них переплетаются с интимными, глубокий драматизм не падает в тупик, а поднимается на крыльях нелегкой но бессмертной славы...». В отличие от других жанровых разновидностей общественно-бытовой лирики, где в основном основной акцент делается на бытовой тематике, реалиях повседневной жизни, казацкие песни романтизируют быт, создают ощущение свободы, что подчеркивается живописными картинами: безграничный степь, по которому казак «семь дней гуляет» на своем коне, зеленая дубрава, которая «прячет» его от врагов. Кроме того, что все эпизоды казацкой жизни подаются на фоне природы, романтизация происходит и в других аспектах живописи: передаются разговора казака с лошадью, орлом, кукушкой, ветром. Персонификация сил природы предоставляет этим песням сказочности, роднит их с древним пластом национальной архетип-ности, архаичной сознания. В романтическом ключе создан и обобщенный типичный образ казака: мужественный и бесстрашный в бою, он в то же время необычайно чувственный (наедине тоскует по дому, плачет, вспоминая о возлюбленной и др.) - то есть ему свойственна психологическая душевная раздвоенность.

Казацкие песни, как древнейший пласт общественно-бытовой лирики, сохраняют также некоторые элементы мифологического мышления. Хотя у них нет четко выраженных фантастических картин, но, например, в образе казака рядом с воспеванием его природных способностей (которые, как свойственно для всех жанров фольклора, гіперболізуються), может говориться о его сверхъестественные умения или силу - перед ним отступают не только враги, но и бегут звери, потому что «слышат его силу»; ему подвластны природные стихии (гаснет огонь, утихают воды); за ним везде, куда бы он не шел остаются следы - даже на камне «подковки знать» (элементы магической гомеопатии); от его взгляда спадают оковы и т. п. В этих песнях слышны отголоски легенд о жизни казаков-характерников, которые, имея связь с нечистой силой (продали душу дьяволу, вместо коня у них преобразован черт и т. п.), проявляют сверхъестественную силу и власть над другими.

Давность происхождения казацких песен проявляется и в их образности. Кроме главного лирического героя - казака, в них фигурируют архетипні образы коня (который может говорить человеческим языком, плачет над убитым казаком, просит проснуться), седой кукушки (рассказывает казаку, что творится дома, от него несет весть родным), ворона, сокола; персонифицированные образы сил природы, деревьев (или всей дубравы, леса, рощи) и т.д.

Для них свойственна и своеобразная метафорика. Так, например, битва ассоциируется с пиром (начать битву - наварить меда, наварить пива), тяжелая изнурительная битва изображается как сооружение мостов или плотины, поле боя - в виде вспаханной пашни, засеянной пулями, смерть козака - венчание с могилой. Давность происхождения такой художньообразної структуры подтверждается ее родством с древними письменными памятниками - летописям, «Словом о полку Игореве». Поэтому казацкие песни, которые сохранились до нашего времени, являются особенно ценными произведениями социальной лирики. Они стали основой подобных по тематике и поэтикой солдатских, рекрутских, вояцкий, жовнірських песен.



Назад