Электронная онлайн библиотека

 
 Украинская устное народное творчество

Чумацкие песни


По тематике и поэтикой ближе к казацких стоят чумацкие песни. Они такого же древнего происхождения, ибо чумакування как общественное явление возникло примерно в то же время, что и казачество. Первым, кто выделил их в отдельную группу и исследовал как своеобразный, со специфическими чертами, пласт фольклора, был И. Рудченко, который в 1874 г. издал в Киеве книгу «Чумацкія народныя песни», которая стала первым отдельным сборником млечных песен.

Уже с 15 ст. (а может и с 14 ст.) в Украине известный торговый промысел чумаков, которые волами ездили до берегов Черного и Азовского морей (реже - в Молдавию или Венгрию) за необходимыми товарами. Самыми распространенными предметами торговли были соль и рыба, но чумаки привозили также воск, деготь, пряности и др. Отсюда и название украинских купцов - слово «чумак», как и «казак», тюркского происхождения (от «чум» - кадка: основные товары были в кадках, реже (масло, вино) - в бурдюках). Млечный промысел в Украине был уникальным явлением, потому что хоть и в других народов были подобные купеческие промыслы, но нигде не известно извоза на такие дальние расстояния (некоторые валки ездили аж до Москвы), не известно также подобного типа организации торговцев.

Собираясь в дальнюю дорогу (чаще всего Крым), чумаки организовывали свои «валки» вроде военных группировок. Валка шла под руководством опытного атамана, вооруженная для обороны от татарских ватаг и степных разбойников, которые нападали с целью грабежа. Запряженные парами половых волов мажи (большие возы с товарами (по 30-40 в каждой обозе, а иногда и в два раза больше) охранялись конными дозорцями, двое или трое из которых шли вперед разведать путь, убедиться, нет ли поблизости татарских орд или разбойников. Когда грозила некая опасность, мажи ставили в круг, доставали сабли, огнестрельное оружие - часто приходилось вести настоящую битву. Поэтому чумаки обращались за помощью к запорожских казаков, которые проводили их опасными отрезками пути или сопровождали всю дорогу в военное время. После разрушения Сечи большое количество казаков занялась чумакуванням. В то время этот необычный промысел охватил все Поднепровья, Центральную и Левобережную Украину; были известны млечные пути в Крым и Причерноморье - Черный, Царго-родський, Харьковский, Муравский и другие.

Чумацкие песни - те, что пели о своей нелегкой жизни в дороге сами чумаки, а также и те, что составляли о чумаков их односельчане земледельцы, которые относились к ним с уважением и благодарностью, каждый раз ждали возвращения чумака с дороги, потому что он привозил жизненно необходимые товары (соль, воск и др.). Чумакування было нелегким, но в то же время овеяно романтикой дальней дороги, бескрайней степи, моря. Это отразилось и в млечном песнях, о которых существовала легенда, что их никто не составлял, а «чумаки, сделав торг, перед обратной дорогой шли к морю, прятались на берегу и ждали ночи. Как заяснить небо звездами и засияет Млечный Путь, - выходят греться на лунный луч русалки, водят танки, поют. А чумаки слушают и учатся тех песен, а по тому и развозят их по всей Украине» («Чумацкие песни»).

Чумацкие песни действительно очень лирические и романтические. А. Иваницкий отмечает, что в возникновении и развитии чумачества «решающими, безусловно, были экономические соображения. Однако этот экономический сторону чумакування в песнях почти не отразился. Потому что один из законов искусства - остается в наследство поколением на веки лишь то, что трогает душу человека. С этой точки зрения млечный фольклор является своеобразным «песенным дневником», «путевыми заметками» лирического, а иногда - эпического содержания».

Темы млечных песен родственные с казачьими песнями. Значительную группу составляют песни об уходе в дорогу, приготовления к долгой поездки, прощание с семьей:

Задумали чумаки в дорогу, Или: Эй, шли чумаки в дорогу,

Купили себе новые телеги, Эй, в понедельник ига парували,

Сделали ига кленовые, Эй, во вторник телеги підчиняли.

Сделали занозы дубовые, Гей, а в среду волы кормили,

Купили волы полов, Гей, а в четверг волы поили,

Купили да и попировали, Гей, в пятницу с родом попрощались,

Попаровали да и выехали... Эй, а в субботу молились Богу,

Эй, а в воскресенье отправились в дорогу...

Кроме описания, как по приказу атамана валка собирается уезжать, в этих песнях звучат грустные, тревожные мотивы: мать или жена хочет завернуть чумака с дороги, молодая чумачиха плачет, что остается сама с малыми детьми, предчувствует, что муж не вернется домой или разорится:

А в огороде донник-зелье, и лист опадает, - Молодая чумачиха из жалости умирает...

(«А в огороде донник-зелье»)

Часто чумаками становились малоземельные крестьяне, что с небольшого клочка земли не могли прокормить семьи и были вынуждены подвергать свою жизнь опасности, чтобы обеспечить жизнь детям и жене. Совсем бедные нанимались к состоятельных чумаков помощниками или дозорцями.

Поэтому в таких песнях звучит мотив обреченности, нежелание покидать родной дом, оплакується несчастная судьба чумака-наемника:

Молодой чумаче, чего приуныл? Или вола пристали, или с дороги сбился? Волы не пристали, с пути не сбился, Умер отец-мать, я еще не женился, Умер отец-мать, умерла вся семья, Остался я на свете один, сиротина.

Самая большая группа песен о чумацьку судьбу посвящена дорожным приключениям чумаков. Можно выделить несколько основных тем.

Постой чумаков и различные опасности (пожар в степи, нападение разбойников, хищных зверей). Здесь в основном описаны быт во время путешествия: атаман руководит валкой, определяет место для ночевки, наставляет стражу, подбадривает чумаков, когда поступает опасность, - поддерживает их дух, руководит обороной:

- Ой вы, ребята, превдалі молодцы! Поедем в город в Полтаву

А берите только дубины в руки, И народим себе славы:

Эй вы бейте, бейте, не жалейте, Эй, розбойничків сорок четыре,

Эй, на новые телеги кладіте! Эй, а мы вдесятером их побили!

Гибель чумаков при обороне валки. Кровавые битвы изображена в песнях о нападении на чумаков татарских отрядов, с которыми приходилось сражаться в степи. После битвы много чумаков убиты, многие ранены. Эти песни больше всего подобные казацких, у них тоже говорится о отвагу, мужество чумаков, гиперболизируется их сила.

Тяжелая зимовка «поздних» чумаков - зима застает чумаков в дороге, и они вынуждены остановиться в степи или Большом Лугу в низовьях Днепра. Эта тема - кульминация трагедии чумацкой нелегкой судьбы: затяжные морозы и метели становятся причиной болезней чумаков, они бедствуют, потому что у них заканчиваются продукты и корм для животных. Очень драматические песни о смерти чумака в дороге далеко от дома; он просит товарищей похоронить его и приказывает опекать его волами: вовремя поить, кормить, ухаживать. Они прячут его в байраці, а волы без хозяина погибают.

Еще одна тема - возвращение чумаков домой, их удачный торг на базаре. Однако и здесь порой звучат трагические нотки: чумак гуляет и пропивает все свое добро, возвращается домой с ничем. Но большинство песен о возвращении чумака домой веселые, в них звучит тема любви, встречи с семьей, детьми.

Есть и шуточные чумацкие песни, в которых с юмором, иногда иронически воспеваются перипетии чумакування, гуляния после возвращения, предостережение девушкам не закохуватись в чумака, высмеивается чумакова женщина, которая гуляет, пока мужа нет дома и др.

Среди наиболее распространенных мотивов млечных песен - социальные (причины, что гонят людей от земли, хлебопашества на заработки;

описание быта чумаков, связанный с различными опасностями). Как и в казацких, здесь звучит тоска по родным домом, родителями, женой. Мотив ностальгии переплетается с мотивом одиночества чумака-наемника, который не с кем поговорить, излить свою душу, поделиться мыслями и тревогами. Во многих песнях отражена романтика странствий (воля, неизвестность дороги, товарищеская взаимопомощь, предчувствия и ожидания чего необычного). Такие мотивы усиливаются пейзажными элементами - бескрайней степи, ночного звездного неба, где Млечный Путь показывает дорогу к морю. Романтический дух передается местами и описаниями самой валки: «быки идут, скрипят телеги, ига скрипят»... вокруг - идиллическая картина природы.

Есть ряд песен, посвященных судьбе чумацкой семьи. В них изображено тяжелая жизнь семьи без хозяина (женщина сама должна выполнять всю работу, болеют старые родители, часто в доме нужды). Они проникнуты мотивом тоски и грусти, ожидания кормильца семьи. Но упоминаются случаи, когда чумак дорогой терял волы, розорювався, возвращался без заработка, больной и измученный.

Отдельную тематическую группу составляют чумацкие песни балладного характера. Все они объединены типичным сюжетом: чумаки на привале разрушают гнездо чайки, а малых чаєняток варят в каши (подобным есть сюжет о сожжении чумаками соловьиного гнезда). Все эти песни (некоторые из ученых считает их аллегорическими) написаны в форме диалога. Чайка разговаривает с чумаками, просит их отдать ее деток, обещает за это им «волы заворачивать», а когда видит, что ее слова бесполезны, - проклинает чумаков: «Хотя бы вам, чумаки, волы сдохли, Как через вас чаєнята навеки пропали» («Ой горе той чайке»). В других песнях это - диалог птички с другой птичкой, например, соловей, гнездо которого загорелось от млечного очага, кричит и зовет на помощь кукушку:

- Ой сестрица-кукушка, спаси меня,

Потому что пропали дети, пропал и я...

«кукушка ему отвечает:

- Ой ли я же тебе, брат, не говорила:

И не мосты гнездышка край дороги.

И помосты гнездышко в чистом поле,

И на высоком дереве, на тополя.

(«Ой наехали чумаки с Украины»)

Уровнем аллегории и самой структурой текста эти песни приближаются к басен, некоторые из них являются настоящими народными співаними байками (как напр., о соловья и зозулю, где четко выделяется две части: описание события и мораль-наставления, высказанное кукушкой). Этих песен немного, но они есть оригинальным примером синкретизма украинского фольклора - синтезом рис лирической песни (психологизм, внутреннее состояние), баллады (сюжетность, драматизм, діалогізм), басни (аллегория, наставление).

Поэтика млечных песен обусловлено неоднородностью этого жанра фольклора, который объединяет произведения, различные по художньообразною структурой, ритмомелодикою. Среди них есть лирические, наспівно-мелодичные песни, в которых выливаются чувства лирического героя-чумака, его мысли о нелегкой жизни, опасность далекого путешествия, тоску по дому («Ох и не стелись, крещатый барвинка», «Ой, у поле колодец, из нее вода протекает», «Косарики сено косят» и др.). Часть же - сюжетные песни, мелодии которых приближаются к речитативности (что передает медленный ритм ходьбы валки), а содержание тяготеет к философским размышлениям над смыслом жизни, проблемами судьбы. Эти песни с элементами созерцательности, медитативности, философичности, своеобразной манерой повествования, условно можно назвать чумацькою епікою. К ней следует отнести и чумацкие песни балладного характера.

Специфика жизни и быта чумаков произвела оригинальную самобытную образность их песен. Центральным, конечно, есть образ самого чумака - особенно выразительный образ атамана - руководителя валки. Это - типичный главарь: смелый, мудрый, с большим опытом. Этот образ не только гиперболизируется, но и идеализируется: атаман является отцом чумаков, он чувствует ответственность за людей, что с ним отправились в дорогу, доверившись ему. Во многом он связан с образом казацкого главаря.

Среди второстепенных образов млечных песен важное место занимают персонифицированные образы животных. Но в отличие от казацких песен, где чаще всего встречается архетип коня - верного друга, боевого товарища, в млечном песнях это место отводится вола. Волы трактуются как друзья чумака, соучастники всех его скитаний. Чумак с ними разговаривает, делится своими заботами, просит совета. Гибель в дороге вола - не простая потеря, а трагедия для чумацкой семьи. Особое отношение к волам как верных и неутомимых тружеников передается в песнях о смерти чумака, где он выражает свою последнюю предсмертную волю - просьбу к товарищам заботиться о его волов.

Образная структура текстов конкретизируется спецификой млечного промысла. Здесь упоминаются и реалии быта, как, напр., кружевные ига, терновые занозы, весовые дубины и др.; описания ночевок, приготовление еды (чаще млечный кулиш) и др.

Кроме общих черт с казачьими песнями (что объясняется сходством странствующего стиля жизни, оторванности от дома, опасностей и трудностей в пути), чумацкие песни перекликаются с обрядовой лирикой, в частности веснушками. Возможно, это объясняется тем, что чумацкие валки снаряжались весной, когда сходил снег, чтобы еще за тепла успеть вернуться домой. Не только подобные отдельные черты, а даже целые отрывки веснушек (немного переделанные) используются как запевы млечных песен:

Весна красна наступает, Молодому чумакові

С крыш вода капле, Путь-дорога пахнет...

Но не все песни, где употребляется слово «чумак», принадлежат к млечных песен. В текстах более позднего периода оно употреблялось в более обобщенном смысле (подобно как «казак» - парень, не связано с явлением казачества). А потому чумацкими следует считать лишь те песни, в которых есть описания жизни чумаков, их быта и др.



Назад