Электронная онлайн библиотека

 
 Украинская устное народное творчество

Солдатские и рекрутские песни


После разрушения Запорожской Сечи и уничтожение всех остатков автономии Украины Россия ввела на украинских землях солдатчину солдат (от лат. solidus - монета, итал. soldato - буквально: то, что получает плату) - военную службу мужчин разных слоев населения, которая вскоре превратилась в рекрутскую повинность (рекрут - от франц. rekruter - набирать, вербовать) - способ комплектования российской армии путем принудительного набора от податных сословий солдат-новобранцев, а от дворян - офицеров. Рекрутчины была трагической страницей в судьбе украинского крестьянства. Введена Петром i в 1699 г. в России (когда перед войной с шведами было приказано провести набор 32 тыс. солдат), в 18 в., после уничтожения казацкой демократического государства, она охватила всю Восточную Украину. На Западной Украине было похоже явление - вербовки украинцев к Австро-Венгерской армии.

Служба в царской армии привела к появлению целого ряда тем, сюжетов, мотивов, образов, которые в новых общественных условиях вошли в народное творчество как отдельный слой фольклора той эпохи. Нелегкая солдатская судьба стала темой народных рассказов, анекдотов, пословиц и поговорок. В песенном творчестве она породила новый жанровая разновидность лирики - солдатские и рекрутские песни. В них народ выражал свое отношение к новым исторических и политических обстоятельств, которые были неприемлемыми для украинцев, противоречили их национальной психологии крестьян-земледельцев. «Солдатчина и рекрутчины, как формы чужой военной организации, накинені вмиг с панщиною, займанськими государствами, Австрией и Россией, для их государственных, чужих украинскому народу интересов, - стрінулися с общей неохотой украинского народа, той самой, что целые века вела собственными силами героическую борьбу в обороне родного края. Принудительная воинская служба упала действительно страшным бременем на украинское крестьянство...».

Рекрутская повинность (название «рекрут» появилась в 1705 г.) была страшным социальным злом. Прежде всего непомерной была сама продолжительность службы. За Петра И она была пожизненной, впоследствии срок уменьшился и в 1793 г. был сокращен до 25 лет, в 1834 - до 20, а позже -15,12,10 лет. С 1874 г., когда была введена всеобщая воинская повинность, служба длилась 7 лет. Поэтому не удивительно, что кроме уже названных новых явлений в устном народном творчестве, появились еще и рекрутские вопль, которыми сопровождался уход парня в армию. Они почти не отличались от погребальных причитаний, потому что пожизненная или длительная служба в армии фактически означала конец его жизни в семье, родном селе и знаменовало переход из «своего» мира в «чужой», где действуют чужие, незнакомые законы, неизвестное будущее и др.

На военную службу шли молодые, здоровые ребята, но многие из них не доживали до завершения срока: погибали в войнах, от издевательств, наказаний, тяжелых условий жизни, болезней и др. Те, кому посчастливилось вернуться из армии, приходили домой калеками, больными, сломанными физически и морально. Годы жизни в войске были наполнены страшными событиями, сложными обстоятельствами, кровавыми картинами войны, нечеловеческими издевательствами. Тяжелые условия жизни и тоска по дому становились причиной самоубийств в армии. Большой трагедией было, когда в войска отдавали мужчину, который был женат, имел детей. Без хозяина семья была обречена на бедствия, женщина при живом муже без надежды на его возвращение становилась вдовой. Все эти явления солдатской жизни, связанные с ним перипетии и семейные драмы, нашли свое отражение в солдатских и рекрутских песнях. Как лирические произведения они воспевали трагической судьбе солдата, раскрывали его внутренний духовный мир: мысли, чувства, переживания, порожденные нелегкой солдатской действительностью.

Ґенетично солдатские песни тесно связаны с казацкими. Некоторые из них - это просто несколько измененные варианты казацких песен, приспособленных к новым общественных обстоятельств после упадка казачества. Порой в них только менялось слово «казак» на «солдат», а весь смысл песни оставался без изменений. Правда, возникло много новых песен, порожденных новой действительностью. Однако и у них есть много общих черт и образов с казачьими песнями: жизнь вдали от дома, тоска по родным, опасность, нужды, жестокая действительность - темы, которые роднят эти два жанровые разновидности общественно-бытовой лирики.

Специфика рекрутских песен заключается в изображении событий, порожденных явлением рекрутчини. Оно представало в народном воображении определенным этапом в человеческой жизни, которая состоит из трех основных вех: уход в армию, служба и солдатская жизнь, возвращение домой или гибель. Эти различные по продолжительности периоды жизни солдата и составляют основные тематические циклы рекрутских песен.

Первый цикл - набор рекрутов и их проводы в армию. Время набора в войска был переломным в жизни молодого человека. Известие о наборе приходила осенью в виде «карты» или «бумаги». Во времена крепостничества набором руководил господин (владелец села), который самовольно выбирал, кому идти в солдаты, руководствуясь личным отношением к людям. Выбор падал прежде всего на непокорных, бунтующих ребят (которых отдавали в рекруты как наказания), или тех, за кого некому было заступиться. После реформы 1861 г. отмена крепостного права, кому идти к войска решала сельский совет, в который входили преимущественно состоятельные хозяева. Богатые люди имели возможность «искупить» своих сыновей или просто подкупить тех, от кого зависел набор. Поэтому жребий чаще всего падал на бедных людей: к войска должен был идти вдовий сын-сирота. Эпизод рекрутского набора - одна из самых распространенных тем этого цикла. Он описан как страшное горе со всеми его атрибутами: ребят, которые должны были стать новобранцами, без предупреждения «ловили» там, где они были (дома, на поле, на господской работе), часто их вязали веревками или запирали в кандалы. «Даже тогда, когда из села в набор должен был идти лишь один рекрут, староста с соцькими и десяцькими, взяв на подмогу несколько дюжих мужиков, ловили и вязали каждого, кого удастся поймать. Лишь после того, как вступят в полную дом, начинают рассуждать, кого ставить «лобовым», кого на «основание», кого отпустить»:

Куют они и закаляют, Не на вора, не на вора,

Кандалы готовят, Не на разбойника,

Или вора, или на вора, То же на того сироту,

Или на розбойника. Вдовина ребенка.

(«Ой, у поле на роздоле»)

На сироту или вдовиченко, пелось в песне, судьба выпадала чаще всего: «А у вдовы один сын - и тот как раз под аршин». От времени, когда его ловили, вся процедура сопровождалась причитаниями его родных (матери, сестер и братьев; жены, если он был женат, или любимой девушки). Ритуал проводов парня к войска В. Балушок связывает с древним обрядом инициации, выводя его происхождения из княжеского периода, когда юноши отдавали из дома ко двору великого князя или боярина, где он должен был стать воином-дружинником: «О этот обряд дают представление поздние за фиксацией воинские песни-плач и рекрутские песни, в основе которых лежит... давнее воинское вопль, что не дошло до нас».

Самым драматичным моментом, который становился кульминацией действа, потому что означал окончательный приговор молодому человеку, было принудительном и обязательном бритья «чуба» - парня стригли «на лысо», что было первым унижением человеческого достоинства. Этот эпизод широко воспроизведен в песнях. С особым драматизмом он изображается в лирике карпатского и буковинского регионов, потому что именно на Закарпатье и Буковине парни хвастались длинными волосами, кудри были определяющим элементом красивой внешности. Поэтому «бритья чуба» всегда сопровождается плачем парня, который не мог смириться со своей новой искаженной внешностью:

Меня стригут, меня стригут, Меня слезы обливают,

Я в креселке сижу, Я света не вижу.

Недаром в рекрутских песнях звучит предостережение:

... Не хвалися, козаченько. Под аршин становиться.

Кудрявым чубом. Молодого казака

Потому что придется, придется В войско отдавать.

Драматизм этого новейшего ритуала подчеркивается мотивом грусти девушки, которая, вспоминая милого, думает о том, как ей еще с детства нравились его кудряшки, и она начинает собирать их:

Волосічко мое, где когда дело? На облак летело, за Дунай падало,

В кошіцкій касарні на облак летело, Милая го собирала, жалосно плакала.

Очевидно, действительно был такой обычай, что жена или девушка собирала волосы новобранца в то время, когда его стригли, потому что во многих песнях, где говорится о грусть молодой жены или девушки за возлюбленным, она вспоминает его, глядя на кудри, прибитые к стене. Да и сам эпизод визбирування кучерив встречается неоднократно:

Ой уже мосты споріжені, набитые пола,

Пошли наши кудряшки господам под ноги.

А чьи же то кудряшки по помостах наго?

Но то кудряшки легіника моего.

А ходила дівчинонька, ходила по рынку,

И собирала кудряшки в шелковый платочек.

(«Зазвонили ночью ключи более море идя»)

О. Потебня указывает на распространенный мотив опавших листьев в рекрутских песнях, который звучит параллельно с мотивом опадение остриженного волос или ассоциируется с ним (на основе символического сравнения молодого человека с деревом - дубом, явором).

Бритье чуба было окончательным прощанием юноши со своей жизнью на свободе и началом тяжелых скитаний на чужбине. Тема набора в армию завершается мотивам прощание парня с родными и проводами всего села с предчувствием, что он погибнет, не вернется. Здесь используется тот же прием невозможного: новобранец говорит матери или сестре посеять на песок и камни, когда он сойдет, это будет означать его скорое возвращение. Проводы из села представляются в символических образах, цель которых - передать тяжелую кровавую дорогу, что ею гонят новобранцев:

Ох, и то же не маки - то наши казаки,

Это же наши казаки, и все новобранцы,

Что набрали в воскресеньице утром.

Таким образом, обряд проводов ребят в рекруты является модернизированным ритуал инициации со всеми его атрибутами: «Поздние по происхождению рекрутские песни впитали в себя готовые клише древних воїнських и ґенетично близких им погребальных причитаний. Из таких текстов песен мы видим, что молодых людей, которые шли в армию, провожали как покойников на «тот свет»... С юношами, которых провожали, обращались как с покойниками, о них говорится как о мертвых. Этнографические описания проводжань на военную службу показывают, что новобранцев оплакивали... как мертвых, или людей, заранее осужденных на смерть. Такой же характер носят и украинские казацкие прощальные крики, составление которых тоже ведет в глубину веков...».

Второй большой тематический цикл - солдатская жизнь. Его основные мотивы: тяжелая жизнь в касарні, изнурительная муштра, тяжелые бытовые условия, мизерная зарплата: «Грош на пиво, грош на мыло, чтобы рубашка была белая, чтобы солдата вошь не ела...»

Распространенный мотив одиночества на чужбине, тоски по дому; ряд песен воспроизводит мысли солдата о семье, желание поехать домой хоть на Святой вечер. Особенно трагичным в солдатском жизни был закон о жестокие наказания за малейшую провинность. В песнях этого цикла достаточно рельефно изображается «улица» (кара, когда все солдаты вистроювались в два ряда с прутьями в руках, а приговорен к наказанию должен был проходить между ними, а в это время с обеих сторон на него сыпались удары), привязанных к столбу, лишения свободы, карцер (где солдат оставался без пищи и воды). Не выдерживая издевательств, некоторые кончал жизнь самоубийством или становился дезертиром.

В песнях этого цикла действительность воспроизводится обобщенно, без детализации; солдатская жизнь подается как жестокое предопределение, в котором не видно просвета:

Ой горе, горе, не солдатськеє жизни,

Эй, что не дают ни плакать, ни рыдать...

Самой страшной страницей солдатской жизни была война. Народное воображение воспроизводит в песнях ужасы войны, кровопролития, увечье, смерть воинов на поле боя. Эта группа песен больше всего связана с казацкими основными мотивами: смерть на поле боя, похороны солдата после битвы; тело убитого лежит среди поля, над ним летает ворон; смертельно раненный воин посылает домой коня (орла или кукушку) с известием о своей гибели; две девушки скорбят над забитым солдатом и т. п. Однотипной есть и образная система казацких песен: устоявшиеся персонифицированные образы животных, разговор с ними; описание битвы дополняется устоявшимися народными метафорами («мостить мосты», «колотить плотину телами», «битва - пахота» и др.). Они очень давние по происхождению. Но вводятся и новые темы и образы - увечье, пребывание в госпитале. На фоне изображения новых социальных факторов подается осмысления причин военных событий и реакции на них со стороны солдат, которые были втянуты в военные действия, чтобы защищать чужие государственные интересы. Поэтому, например, в казачьих песнях нет осуждения войн, ведь они велись с целью освобождения родной земли от иноземных поработителей. В солдатской лирике осуждается захватническая политика царской России, проклинается царь и те, кто посылает солдат на верную гибель.

Все эпизоды солдатской жизни, упоминавшиеся в песнях, сопровождаются мотивам тоски, страдания, горького одиночества. Часто в них используется эпистолярный прием - передача мыслей и чувств в письме, написанном домой к матери или любимой девушки. В форме монолога передаются тяжелые мысли воина и надежда на возвращение. Реже монолог трансформируется в диалог с матерью (или с ветром, кукушкой, орлом, которые должны передать устное послание родным, потому что нет возможности передать его другим путем):

Через три годочки пишет сын -

Я же думала, сынок, тебя женить,

листочка: А ты ушел, сыну в армию служить.

- Ой, мама, мамочка, чужая

Я же думала, сын, невестки діждати, стороночка.

А ты ушел, сын, в войско

Ой, если бы ты знала, какое горе мне, страдать.

То ты бы переплыла через синее море.

Я же думала, сын, что то ворон каркает,

За синєє море, за долгие реки,

А то за тобой дівчинонька плачет.

Ой мама, мамочка, я пропал навеки,

Я же думала, сын, что то играет скрипка,

Ой, если бы ты знала, в которой я неволе,

А то за тобой девушка умирает.

То ты бы передала воробьем соли,

(«В воскресенье утром зозуля ковала»)

Воробьем соли, синичкой хлеба,

Ой, если бы ты знала, какая мне беда.

Здесь появляются выразительные женские образы - матери, жены, любимой девушки. Как и в казацких, среди солдатских песен немало, посвященных теме любви. Можно выделить несколько постоянных любовных сюжетов: девушка погибает с тоски по милым, что в войске; солдат просит отпуска, чтобы увидеться с милой (а в случае отказа становится дезертиром); девушка переночовує в воина, но будит его поздно, за что ему грозит расправа. Такая тематическая основа породила немало солдатских песен балладного характера, где напряженные любовные коллизии драматизуються, подаются в романтическом ключе. В то время, как подавляющее большинство рекрутских и солдатских песен тяготеет к реалистичного изображения действительности (ибо сам жизненный материал не дает широких возможностей для их возвышенно-романтического трактовки), в балладных песнях «можно заметить вкрапления романтических блесток то в виде развертывания действия на фоне грозного бурной природы, то в диалогах мертвой руки солдата с вороном, то символических картин смерти, так как свадьба. Фантастическое, условное, поражающее своей надприродністю, вливается в рекрутскую и солдатскую песню прежде всего через балладу».

Балладных сюжетов немало: мать провожает сына в солдаты, а невестку заклинает в тополь; влюбленные девушка и парень, узнав, что его отдают в рекруты, бегут в поле и там становятся цветами; воин, получив известие, что его жена больна, преодолевает сложные препятствия, возвращается домой, но застает ее на смертном одре; мать, сын которой в солдатах, зная, как трудно ему далеко от дома, превращается в кукушку и летит к нему; сын, в тоске по родным домом, становится соловьем и летит домой; парень, уходя в армию, оставляет возлюбленной кольцо, которого она хранит много лет, а когда он ломается, понимает, что милый погиб и уже не вернется домой; девушка идет на войну вместо своего брата; юноши отдают в рекруты, а его возлюбленную насильно выдают замуж за нелюбимого, - она превращается на тополь, а солдат погибает.

Тематический цикл песен о возвращении солдата домой небольшой. Самым распространенным мотивом этого цикла является мотив увечья:

Правая ручка прострілена, Левая ручка отрубленная... Посмотри, милая чорнобрива, Которая война проклятая.

Этот мотив драматизирован распространенным приемом - калеку-сол-дата никто не узнает; он идет своим селом, встречает знакомых людей, но они воспринимают его как чужого:

Только всего рода, - Здравствуйте, - не говорит,

Калина цветет Ручки не дает,

Из-под той калины Бедному солдату

Милая идет. Сожаления наносит...

Такие песни нередко заканчиваются тем, что искалеченный солдат, увидев, что его жена не впізає в нем своего мужа, решает идти дальше и уже не возвращается домой, или и задумал самоубийство:

Стал ручку давать - А в лугу, на лугу,

Она не берет, Колодец с водой...

Стал ребенка брать - Теперь тебе, милая,

Она не дает. Разлука со мной!

(«Выйду я на гору»)

Часто, возвращаясь домой после многолетней службы, солдат не заставал никого дома:

Оставил дома отца, мать, 3 войны возвратился без здоровья,

Женщину и ребенка, Отец, мать в гробу,

А сам пошел воевать Моя женщина вышла замуж -

В чужую страну. Сирота же я себе.

(«Ой вы, горы высокой»)

Сама жизненная реальность привела к тому, что рекрутские и солдатские песни в подавляющем большинстве глубоко трагические по содержанию. «Каждое их слово, рожденное болью и отчаянием, облитое горькими слезами. Вся образная система направлена на то, чтобы передать горе и страдания, настроения тоски, печали, отчаяния». Это роднит их с похоронными плачами, рекрутськими причитаниями:

Ой заплачешь, моя мамка,

В воскресенье с полудня,

Что все ребята на торжестве,

А меня не будет.

Ой заплачешь, моя мамка,

В воскресенье утром,

Как некому будет дать

Рубашку беленькую.

Рекрутские песни перекликаются также со свадебным обрядом, что обусловлено схожестью ситуаций проводов девушки, которая навсегда покидает родительский дом, и проводов парня в армию. Символика свадебного обряда используется больше всего в песнях о смерти солдата:

Оженила же его пуля быстрая,

А бояре были - все колокола ревели,

А жена же молодая - восковая свеча.

А звінчала его сабля гострая.

А старосты были - несли хоругви,

Особое смысловое навантеження несет образ свадебной платка, которую давали девушки в дорогу своим любимым: свадебной платком накрывали глаза солдата, когда он погибал, а отсюда и вся символика смерти - бракосочетание с сырой землей.

Поэтике жанра рекрутских песен характерные приемы, распространены во всех лирических песнях: паралелізми (Один сад зеленый, а второй цветет; Старший брат на службе, а меньший идет...); сравнение-паралелізми (ворон каркает - мать плачет; зозуля ковала - иметь сына в армию провожала); метафоры (черная пашня изоранная еще и пулями усеяна); гиперболы (над ним конек приуныл - по колено в землю убился) и др.



Назад