Электронная онлайн библиотека

 
 Украинская устное народное творчество

статья 53. Колыбельные песни


Колыбельные песни - лирические песенные произведения, которые выполняются матерью (реже отцом или другими членами семьи) над колыбелью ребенка для того, чтобы ее усыпить.

Это один из древнейших жанров народной словесности, которая уходит корнями мифологического периода творчества. Для того, чтобы понять истоки и ґенезис жанра, следует проанализировать его древнейшие образцы. Наблюдения доказывают, что не только образно-тематической структурой, но и интонационно-ритмической строению они родственны с заговорами. В прошлом подобные песни исполнялись не только, чтобы усыпить ребенка, а, как и заговоры, привлечь к ней или отвлечь от нее действие определенных духовных сил, предохранить от зла, способствовать ее здоровью и быстрому росту.

Несмотря на множество нюансов чувств и мнений, высказываемых в колыбельных песнях, а также на широкий простор для импровизации, все же набор их мотивов очень ограничен. Самый стойкий из всех мотивов, который появляется в подавляющем большинстве произведений - призвание или приглашение сна к ребенку. В нем зафиксировано анімістичне представление о сон как существо, которое может успокоить и усыпить ребенка. Не понимая природы сна и не имея возможности ее объяснить, разные народы по-разному понимали это состояние человека, но во всех древних представлениях отразилось стойкое убеждение, что сон - не свойственный человеку физическое состояние, а привнесенный извне влияние какой духовной сверхъестественной силы, связь с потусторонним миром духов. Отсюда в восточнославянском фольклоре персонифицированные образы Сна и Дремоты:

Ой ходить Сон коло окон, а Дремота круг плота, Спрашивается Сон Дремоты: «Где будем ночевать?» «Где хата есть тепленькая, где ребенок является маленькая, Там будем ночевать, ребеночка усыплять»...

В некоторых колисанках представление о засыпания несколько изменено: ребенок засыпает не от самого присутствия Сна или Дремоты, а от «сна», которое Сон носит с собой в рукаве, и которое насылает на ребенка, чтобы она заснула. Сон и Дремота - мифические существа антропоморфный характер, то есть они уподобляются к людям: ходят, разговаривают между собой, распределяют обязанности («ты будешь раскачивать, а я буду усыплять»). Обращение к ним в колыбельных имеет явные признаки заговоров:

Сонку! Дрімку! Голубойку! Бы кождому милое било.

Приспи же мою дитинойку. Чтоб росла, не болела,

Приспи же мы ю днем и ночью! Головоньки не сушила.

Будет иметь черные глаза, Дітинонька - не воленька,

Черные глаза, белое тело, Головоньці клопотонька.

Рядом с этими мифическими существами появляется олицетворение злого, негативной силы в образе Бабая. Он встречается и в других жанрах фольклора, но, возможно, перешел к ним именно с колыбельных. Здесь он имеет значения существа, которая нагоняет страх, будит ли причиняет некое бедствие:

Бай-бай, баю-бай, Наших деток не пугай,

Баю-баюшки, бай-бай, Потому что они маненькі

Не ходи сюда, Бабай, И спать раденькі.

Интересно, что рефрен «Баю-бай», как правило, не встречается в песнях, где не упоминается Бабай. Возможно, в прошлом он имел специфическое значение, или именно этому изречению предоставлялась способность отгонять злую силу.

Во многих колисанках мотив усыпление связан с еще одной напівміфічною существом - котом. Кот в славянских культах занимает весомое место, он символ оберега дома (спит на печи, стережет покой; не отходит далеко от дома, всегда возвращается). Кроме того, очевидно, издавна была замечена способность кота быстро засыпать, спать большую часть суток. С этим был связан обычай класть кота в колыбель перед тем, как туда клали ребенка. В колыбельных песнях появляется мотив призвания кота:

Котэ серый, котэ белый, Дитиноньку колыхать,

Котэ мохнатый, Дадим тебе папы

Ходы уже до дома Да в твои лапы.

Текстов, где кот принимает участие в укачивании ребенка, очень много во многих вариантах и различных сочетаниях. Местами четко прослеживается вера в то, что кот является оберегом для ребенка:

Котэ, котику-вуркоте На котика все бедствие,

На (имя ребенка) сон дремоты, А ты (имя ребенка) спи спокойно.

Значительно реже в колыбельных появляются образы птиц (голубя, кукушки таин.): «Ой люли-люли, прилетели гули...», «Люли-трубочка, прилетела зозулечка». их появление в колисанках соотносится с сюжетами о усыпление ребенка на дворе:

Ой повешу колыбель в полы, полы, Я повешу колыбель и на ожиночку,

Будут дитя раскачивать соколы, Будет ветер раскачивать мою ребеночка.

соколы.

Бывают и другие варианты (люлька висела на дубе, вишни, липе), но в них, как правило, присутствует образ ветра. Он, очевидно, связан с древним обычаем баюкать ребенка на свежем воздухе с целью духовного очищения от мира мертвых (из которого она вроде бы пришла). Очистка воздухом встречаем и в других фольклорных ритуалах (например, качание на качелях в календарно-обрядовой цикле).

Отдельный цикл составляют песни, объединенные единым зачином «Ой спи, дитя, без сповиття, пока мать с поля придет», в которых снотворное функцию выполняет зелье'.

Ой спи, дитя, не проснись, А третья щасливая.

Пока мать с поля придет И судьбинушки, здоров'ячка,

Да принесет три цветочка: И добрую час

Первый цветок сонливая, На малую ребенка.

А вторая дрімливая,

Время конкретизируется, которая трава имеет магическую силу усыплять ребенка: рута, мята, крещатый барвинок и др. Обычно, ребенка перед сном купалы в этих травах, чтобы сон был более сильный и более здоровый. Колыбельные, в которых встречается этот мотив, имеют наибольшее родственных черт с заговорами: им свойственна стройность построения, определенная формальность, характерная для магических текстов, а также специфические повторы разных уровней, которые оказывают высказывания определенного пафоса и магичности звучания. Все проанализированные мотивы происходят из древнейших образцов жанра и составляют первую, мифологическую группу. Вторую, более современную группу текстов, условно можно назвать бытовой. Это - произведения, в центре которых не столько сам ребенок и магическое воздействие слова на ее рост, здоровья, счастья, а, скорее, мир, в котором ребенок живет - ее дом, семья. В этих песнях в полусказочных чертах описывается «рисованная колисочку с золотыми вервечками», рисованными спинками, шелковыми подушечками и пеленками; появляются черты быта, элементы общественной жизни.

Центральным в этой группе колыбельных есть образ матери. Они полны мечтами, мыслями матери о будущей судьбе ребенка, у них выливаются чувства женщины, ее отношение к дочери или сына в параллельном сопоставлении с ее собственной судьбой, размышлениями о жизни:

Ой люлю, люлю, Кобы-м си с тебя

Кобы-м те вилюляла Потехи дочекала...

Некоторые из них окутаны грустью предчувствие, что ребенок вырастет, но не принесет радости матери: не подаст воды, выгонит из дома. Особенно драматического звучания приобретают колыбельные, в которых воспевается образ матери-вдовы:

Ой люляй ми, люляй, Мам семеро дети,

Сиротенька имела, Сиротеньки малые,

Потому что твой папа умер, Как вас виживити?

Я вдова остала.

Еще трагичнее есть цикл песен, в которых поется о гибели ребенка, которая забилась, когда оборвалась колыбель. Порой звучат социальные мотивы, оплакується горькая судьба женщины-вдовы, муж которой погиб в рекрутах, появляется мотив труда на барщине:

Пошла мать рожь жать, Малое дитя без сповитя

И не себе - господину. Не имеет везения.

Мать с сожалением говорит, что увидит ребенка аж в субботу, а сама будет трудно делать всю неделю. Появляется также мотив страха, что сына, когда он вырастет, заберут в солдаты. Однако социальные мотивы невизначальні в колыбельных песнях, и в детском фольклоре встречаются редко.

Хотя подавляющее большинство колыбельных предусматривает их выполнения мамой ребенка, встречаются также тексты песен, которые младенцу поет отец. Это явление не очень распространено и встречается преимущественно в Закарпатской Украине. Особенно интересные произведения, в которых отец обращается к своего маленького сына с пожеланием ему скоро вырасти и стать во всем подобным отца. Они также связаны с магическими жанрам:

Чуч-беле, чуч-беле, нит дома матери Пошла кашу жмыха, не придет вплоть гночі, Усни же мой, усни, большой виросний Большой как и я, белый, как лилия, Большой к небу, потому что мы тя барз надо.

Мотив надежды на помощь ребенка, когда он вырастет, очень распространенный в колыбельных семейно-бытовой тематики.

 

Поэтика жанра

Колыбельные песни - жанр, который имеет четко определенную конкретную функцию: успокоить и усыпить ребенка. С этим основным их назначением и связанные особенности поэтики жанра. Поскольку единственным слушателем есть ребенок, который только начинает понимать отдельные слова и реалии действительности, то в колыбельных используется только самая простая общеупотребительная лексика, у них нет сложных поэтических приемов и тропов. С художественно-поэтических средств встречаются эпитеты (золотенькі перила, шелковые веревки, пуховые подушки, дом тепленькая). Это - едва ли не единственный троп, что широко используется в колыбельных для выразительность их содержания. Редко встречаются сравнения (белый, как лилия; очка, как терновник). Все остальные средства направлены на создание специфической звуко-ритмической оболочки произведения, которая навевает ребенку сон. Основным ее выразителем есть мелодия, которая отличается от других лирических песен однообразием и монотонностью, поскольку имеет целью повлиять на состояние и настроение ребенка, чтобы ее убаюкать. Эффект укачивания усиливается качание ребенка в колыбели, но также и специфическими формальными средствами самого текста колыбельной.

Первостепенную роль здесь играет однообразный ритм, что достигается рядом средств. Самый распространенный прием - разного рода повторы, от анафоры к повторов целых строк в виде сквозных рефренов. Некоторые колыбельные построены так, что каждая строка повторяется по два или более раз. Сюда включаются разнообразные фонетические эффекты, которые предоставляют языке мелодичности и ритмізації, а также убаюкивающие возгласы-клише «баю-баю», «Ой люли-люлечки» и т. п. Звучность языка усиливается путем использования здрібніло-пестливих форм (дитинонька, колисонька, матіночка), через которые также оказывается нежное, ласковое отношение к ребенку. Как правило, ребенок еще не понимает лексического значения слов колыбельной, но улавливает звуки, созвучные высказывания, и песня становится одним из путей ее знакомства с миром. Поэтому, выполняя колыбельные, матери вкладывают в них все богатство чувств, которые хотят передать словами (внушить) младенцу.

Подавляющая часть произведений имеет форму монолога матери, обращенного к ребенку, или воображаемого диалога с ней. Такая форма усиливает искренность и непосредственность высказываемых мыслей и чувств, дает простор для импровизации. Мотивы встречаются разные, как и различный диапазон чувств: от жертвенной любви и заботы к нарекания, высказывание мнения, что ребенок нежеланный. Время встречается образ молодой женщины, которая легковажить своими материнскими обязанностями ради собственной прихоти или развлечения: «Примера тя камнями, Сама пойду с легінцями».

Но в основном преобладают печальные тона: мысли о будущей судьбе переплетаются с ощущением тяжести бессонных ночей, тяжелого труда, скорби. Нередко эти разные мотивы сочетаются, что дает основание считать одной из доминирующих черт поэтики колыбельных их мозаичность, которая создается путем наслоения разных образов, смещение временных плоскостей (отношение к младенца смешивается с размышлениями о том, что будет, когда ребенок станет взрослым, появляются мотивы свадьбы, проводов в рекруты и т. п.). Поэтический синтаксис, кроме многочисленных повторов, осложняется обращениями к ребенку (для этого используются ласкательные слова, измельчавшие формы имени - Івасеньку, Наталонько), а также риторические вопросы, параллельные синтаксические конструкции (чаще всего психологические паралелізми) и др.

В отдельных случаях встречается прием шаржирования. Это - юмористические шутливые тексты, содержание которых выходит за рамки детской тематики и является своеобразной карикатурой на колыбельные:

Качала баба деда - Ой спи, дед, колишу тя,

От вечера до обеда: Как не заснешь, то оставлю тебя.

Часто в них объясняется, что баба убаюкивает деда, чтобы он не ел, но:

Только баба от колыбели -

Дед за ложку и до миски.

А та баба за стку,

И к деду, и по сусалам.

Кроме мотива «Качала баба деда» с его вариантами и настройками (от юмористического характера к скабрезных мотивов), встречаются и другие шаржові картины, например:

Колыхал дед ребенка

Да и выбросил на крапиву,

А из крапивы на будаче:

- Иди, мать, дитя плачет...

Они направлены не столько, чтобы убаюкать ребенка, как развлечь присутствующих взрослых, а потому составляют отдельный цикл отличается определенными чертами (юмором, иронией, шаржированием), не свойственными для всех других образцов этого жанра.

 

Связь колыбельных песен с другими жанрами фольклора

Колыбельные песни обнаруживают связь с другими жанрами устного народного творчества. Прежде всего они тесно связаны с заговорами, из которых происходят. Наблюдается родство с анімістичними представлениями в персонифицированных образах Сна и Дремоты; предрассудками, ритуалами (колыхания как элемент очищения воздухом).

Как лирический жанр они очень близки к других жанров народной песенности, в частности, календарно-обрядовой (мотив призвания сил природы, рефрены типа «люли-люли»), семейно-бытовой (мотивы отношений в семье, родственных чувств, а также трагедии сиротства, вдовства), социально-бытовой (мотивы разлуки, связанные с работой на барщине, размышления о рекрутчину, или гибель на войне отца ребенка).

Хотя это песенный жанр, но он имеет некоторые общие черты с эпосом. Многим колисанкам присущи элементы сюжетности, оповідальності.

Фантастическими образами Сна, Nap, рассказами о приключениях кота они перекликаются со сказками. Реже встречаются сюжеты, связанные с неказковою прозой. Такой, например, является колыбельная «Ой ходила журавушка»:

Ой ходила журавушка Ой ходила журавушка -

Да по тростнику. Да на тот пожар,

А я свою ребеночка Да обожгла белые ножки,

Да заколишу. Стало мне жаль

Ой ну, люли, люли! Ой ну, люли, люли!

Она связана с распространенной легенде, что журавль имеет черные ноги (или аист красные), потому что обжег их на пожаре. Подобные колыбельные «Ой ходила чаєчка», «Летел шпак через попов мак», где есть черты эпичности, некоторые произведения драматизмом приближаются к баллад. Сходство в песенных жанров, дает возможность использовать другие (чаще всего лирические) песни для укачивания ребенка. Но следует помнить, что такое использование не делает их колыбельными песнями, которые имеют четко определенные содержательные и формальные параметры жанра.



Назад