Электронная онлайн библиотека

 
 История экономических учений

18.1. Права собственности и трансакционные издержки. Теорема Коуза



Неоінституціоналізм как особая экономическая теория получил признание в 80 - 90-х годах. Это выразилось в присуждении Нобелевской премии по экономике его самым выдающимся представителям Рональду Коузу (1991), Дугласу Норту и Роберту Фогелю (1993).
В своей Нобелевской лекции Г. Коуз ставит в упрек традиционной теории ее оторванность от жизни: «То, что изучается, является системой, которая живет в воображении экономистов, а не в действительности. Я назвал этот результат «экономической теорией классной доски». Свою же заслугу Г. Коуз видит в «доведении важности для работы экономической системы того, что может быть названо институционной структурой производства».

  Трансакционный сектор экономики У1937 г. Г. Коузу впервые удалось поставить и частично решить вопрос, который традиционной теорией даже не ставился: почему существует фирма, если есть рынок? Ортодоксальная неоклассическая теория рассматривала рынок как совершенный механизм, при котором можно не учитывать затраты на осуществление сделок. Однако в действительности, как показал Коуз.такі расходы существуют и при каждой сделке «необходимо проводить переговоры, осуществлять надзор, налаживать взаємозвязки, ликвидировать разногласия». Эти расходы Коуз назвал трансакционными, или «расходами использования рыночного механизма». Но если эти расходы реальные (а так оно и есть), то всякая хозяйствующая единица становится перед выбором: или оплачивать подобные расходы, или же дешевле и быстрее производить необходимые ей товары и услуги самостоятельно?
Именно стремлением избегать затрат после заключения сделок на рынке можно, по мнению Коуза, объяснить существование фирмы, в которой распределение (аллокация ресурсов) проходит административным путем (посредством приказов, а не на основе ценовых сигналов). Фирма будет существовать лишь до тех пор, пока она реализует функцию координации при меньших затратах, чем это достигалось бы за рыночных сделок. "Чтобы иметь эффективную экономическую систему, - писал Коуз, - необходимо распоряжаться не только рынками, но и отраслями планирования внутри организаций соответствующего размера" (то есть внутри фирмы. - Авт.). Коуз твердил, что это сочетание отыскивается с помощью конкуренции.
Таким образом, Г. Коуз ввел в экономическую теорию новый класс расходов, которые получили название трансакционных (неоклассическая теория знала два вида ограничений - физические, порожденные редкостью ресурсов, и технологические, что отражают уровень знаний и практического мастерства экономических агентов. - Авт.). Им же была предпринята попытка объяснить закономерности, которые руководят процессом возникновения и роста фирмы. Фирма растет до того предела, пока экономия на расходах, связанная с заключением рыночных сделок, не начнет перекрываться увеличением расходов, связанных с использованием административного механизма.
Позже к трансакционных издержек стали относить любые виды затрат, сопровождающих взаимодействие экономических агентов независимо от того, где они осуществляются - на рынке или внутри организаций.
Развивая анализ Коуза, современные экономисты предложили несколько классификаций трансакционных издержек. Согласно одной из них выделяются:
1) издержки поиска информации - затраты времени и ресурсов на получение и обработку информации, а также потери от несовершенства информации;
2) расходы на ведение переговоров;
3) расходы измерения - расходы на промеры, измерительную технику, потери от ошибок и неточностей и т. п.;
4) расходы на спецификацию (точное определение) и защита прав собственности - расходы на содержание судов, арбитража, органов государственного управления, затраты времени и ресурсов, необходимых для восстановления нарушенных прав, а также расходы на воспитание «консенсусной идеологии» - в духе соблюдения неписаных правил и норм;
5) расходы оппортунистической поведения, составляющие элемент трансакционных издержек, который наиболее трудно определяется.
Рассматривают такие две основные формы оппортунистической поведения.
«Уклонение» (shirking) - оно возникает тогда, когда работают совместно («командой»), но получение информации об эффективности действия каждого или слишком дорого или невозможно. При асимметрии информации (подчиненный точно знает, сколько им потрачено усилий, а руководитель должен об этом лишь приблизительное представление) возникает и стимул, и возможность работать с полной отдачей.
«Вымогательство» (holding-up) - оно наблюдается в тех случаях, когда какой-нибудь агент обладает ресурсом, специально приспособленным для использования в данной «команде» и не обладает высокой стоимости вне ее. Такой ресурс называется «специфическим». В остальных участников тогда появляется возможность претендовать на часть дохода (квазіренту) от этого ресур -
су, угрожая его владельцу разрывом отношений, если тот откажется с ними поделиться. Опасность «вымогательства» подрывает стимул к инвестированию в специфические активы.
По подсчетам Д. Уоллиса и Д. Норта, доля трансакционных расходов в валовом национальном продукте СТА выросла в частном секторе с 23%- в 1870г. до 41%- в 1970 г.; в государственном - с 3,6%- в 1870р. до 13,9% - в 1970, p. что в сумме составило рост с 26,6% до 54,9%.
Расширение трансакційного сектора экономики авторы назвали «структурным сдвигом чрезвычайной важности». Здесь, на их мнению, лежит ключ к объяснению контраста между развитыми странами и странами, развивающиеся.

  Система прав собственности: «спецификация», «размывание» Еще одним фундаментальным понятием новой институциональной теории выступает понятие прав собственности. Под системой прав собственности, согласно взглядами А. Алчіана и Г. Демсеца, понимается вся совокупность норм, которые регулируют доступ к редких ресурсов. Эти нормы могут санкционироваться не только государством, но и обществом - в виде обычаев, моральных установок, религиозных заповедей. В соответствии с существующими определениями, права собственности охватывают как физические объекты, так и бестелесные (например, результаты интеллектуальной деятельности).
В обществе права собственности выступают как «правила игры», которые упорядочивают отношения между отдельными агентами. С точки зрения индивида, они представляют собой «пучки правомочий» на принятие решений по поводу того или иного ресурса. Каждый такой «пучок» может расщепляться таким образом, что одна часть правомочий принадлежит одному агенту, вторая - другом и т. д. Права собственности имеют поведенческое значение; одни способы действий они стимулируют, другие - подавляют (через запреты или повышение расходов) и таким образом влияют на экономический выбор.
К основным элементам пучка прав собственности относят: 1) право на исключение из доступа к ресурсу других агентов; 2) право на использование ресурсов; 3) право на получение от них дохода; 4) право на передачу всех предыдущих полномочий. Чем шире набор полномочий, закрепленных за ресурсом, тем выше его стоимость.
Согласно неоінституціональною теорией, любой акт обмена есть не что иное, как обмен «пучками прав собственности». Каналом, по которому они передаются, служит контракт. Это еще один ключевой термин нового подхода, который связывает цепь между понятиями прав собственности и экономической организации. Контракт фиксирует, какое именно полномочия и на каких условиях подлежит передаче. Тем самым он ограничивает будущее поведение сторон, причем эти ограничения принимаются ими добровольно. Контракт тем сложнее, чем более сложные втянуты в обмен блага и чем сложнее структура трансакционных издержек, которые к ним относятся.
Обязательным условием эффективной работы рынка является точное определение, или "спецификация", прав собственности. Чем конкретнее определены и надежнее защищены права собственности, тем более тесную связь между действиями экономических агентов и их благосостоянием. Тем самым спецификация подталкивает к принятию экономически наиболее эффективных решений. Обратное явление - "размывание" прав собственности - имеет место тогда, когда они неточно установлены и плохо защищенные или подпадают под разного рода ограничения.
Принципиальный тезис новой институциональной теории заключается в том, что спецификация прав собственности не бесплатная. Порой она нуждается больших затрат. Поэтому степень ее точности зависит от баланса выгод и затрат, которые сопровождают установки и защиту тех или иных прав. Отсюда следует, что угодно-какое право собственности проблематично - в реальной экономике оно не может быть определенным с исчерпывающей полнотой и защищенным с абсолютной надежностью. Его спецификация - это всегда вопрос меры.

  Теорема Коуза В общих положений новой институциональной теории относят так называемую теорему Коуза, изложенную в его статье "Проблема социальных издержек" (1960). Теорема посвящена проблеме внешних эффектов (экстерналий). Так называют побочные последствия любой деятельности, что касаются не непосредственных ее участников, а третьих лиц.
Примеры негативных экстерналий: дым из заводских труб, которым вынуждены дышать окружающие, загрязнения рек сточными водами и т. п. Примеры положительных экстерналий: частный цветник или газон, который радует глаз прохожих, установка индивидуального фонаря в дачном переулке и т. п. Существование экстерналий приводит к различия между частными и социальными расходами (по формуле - социальные расходы равняются сумме частных расходов и экстерналий, то есть возложенных на третьих лиц). В случае негативных эффектов частные расходы оказываются ниже от социальных, при положительных внешних эффектах - социальные расходы ниже от частных.
Согласно исследованиям Пигу, который одним из первых исследовал эту проблему, это «провалы рынка», поскольку ориентация лишь на собственные выгоды и издержки приводит или к перепроизводству благ с негативными экстер-наліями, или к недопроизводства благ с положительными екстерналіями. Указания на «провалы рынка» служили для Пигу теоретической основой государственного вмешательства в экономику: он предлагал накладывать на деятельность, которая является источником негативных внешних эффектов, штрафы (что по размерам равны екстернальним расходам) и возмещать в форме субсидий эквивалент экстернальных выгод производителям благ с положительным внешним эффектом.
Против позиции А. Пигу относительно государственного вмешательства была направлена теорема Коуза. С его точки зрения, в условиях нулевых трансакционных расходов (а именно из этих условий и выходила стандартная неоклассическая теория. -Авт.) рынок сам сумеет справиться с внешними ефектами.Теорема Коуза говорит: «Если права собственности четко определены и трансакционные издержки равны нулю, то аллокация ресурсов (структура производства. - Авт.) будет оставаться неизменной и эффективной независимо от изменений в распределении прав собственности».
Таким образом, выдвигалось парадоксальное положение - при отсутствии расходов после заключения соглашений структура производства остается той же независимо от того, кто какими ресурсами обладает. Представим себе, что по соседству расположены земледельческая ферма и животноводческое ранчо, причем животные могут заходить на поля фермера, нанося ущерб посевам. Если хозяин ранчо не несет за это ответственности, его частные расходы будут меньше от социальных. Казалось бы, есть все основания для вмешательства государства. Однако Коуз доказывает обратное: если закон позволяет фермеру и хозяину ранчо добровольно прийти к согласию по поводу спашу, тогда вмешательство государства будет не нужно: все решается само собой.
Допустим, оптимальные условия производства, в которых оба участника достигают максимума совокупного благосостояния, заключаются в следующем: фермер собирает со своего участка урожай 10ц зерна, а хозяин ранчо откармливает 10 коров. Но вот ранчер решает завести еще одну одиннадцатую корову. Чистая прибыль он нее составит 50 долларов. В то же время это приведет к увеличению нагрузки на пастбище и неизбежно возникнет угроза спашу для фермера. Через эту дополнительную корову будет потерян урожай в размере 1 ц зерна, который бы дал фермеру 60 долларов чистой прибыли.
Рассмотрим первый случай - правом не допускать потравы владеет фермер. Тогда он потребует от владельца животных компенсацию, не меньшую, чем 60 долларов. А прибыль от одиннадцати коровы - лишь 50 долл. Вывод: ранчер откажется от увеличения стада и структура производства останется неизменной (а следовательно эффективной) - 10ц зерна и 10 голов животных.
Во втором случае права распределены так, что хозяин ранчо не несет ответственности за потраву, однако у фермера остается право предложить ранчеру компенсацию за отказ от выращивания дополнительной коровы. Размер «выкупа», за Коузом, будет в пределах от 50 долл. (прибыль фермера от десятого центнера зерна). При такой компенсации оба участники будут в выигрыше, а ранчер опять же откажется от выращивания «неоптимальної» единицы животных. Структура производства не изменится.
Окончательный вывод Коуза такой: и в том случае, когда фермер имеет право на взыскание штрафа с ранчера, и в том случае, когда право потравы остается за ранчером (то есть при любой раскладке прав собственности), результат окажется одинаковым - права все равно переходят к той стороны, которая ценит их выше (в данном случае - к фермера), а структура производства остается неизменной и оптимальной. Сам Коуз по этому поводу пишет так: «Если бы все права были ясно определены и предложены, если бы трансакционные издержки равны нулю, если бы люди соглашались строго придерживаться результатов добровольного обмена, то никаких экстерналий не было бы». «Провалов рынка» в этих условиях не происходило бы, и у государства не было бы никаких оснований для вмешательства с целью корректировки рыночного механизма.
Из этой теории следует несколько важных теоретических и практических выводов.
Во-первых, она раскрывает экономическое содержание прав собственности. Согласно Коузом, экстерналии (различия между частными и социальными издержками и выгодами) появляются лишь тогда, когда права собственности размыты. Если эти права четко определены, тогда все экстерналии "інтерналізуються" (внешние расходы становятся внутренними). Не случайно основным полем для конфликтов, связанных с внешними эффектами, оказываются те ресурсы, которые из категории неограниченных перемещаются в категорию редких (вода, воздух) и на которые в этого прав собственности вовсе не существовало.
Во-вторых, теорема Коуза отводит обвинения рынка в "провалах". Путь к преодолению экстерналий лежит через создание новых прав собственности в тех отраслях, где они были нечетко определены. Поэтому внешние эффекты и их негативные последствия порождаются несовершенным законодательством, и если здесь кто и "проваливается", то это - государство. Теорема Коуза по сути снимает стандартные обвинения в разрушении окружающей среды, которые выдвигаются против рынка и частной собственности. Из нее следует обратный вывод - к деградации окружающей среды ведет не избыточен, а недостаточное развитие частной собственности.
В-третьих, теорема Коуза обнаруживает ключевое значение трансакционных издержек. Когда они положительные, распределение прав собственности перестает быть нейтральным фактором и начинает влиять на эффективность и структуру производства.
По-четвертых, теорема Коуза доказывает, что ссылки на внешние эффекты - недостаточное основание для государственного вмешательства. В случае низких трансакционных издержек оно лишнее, а в случае высоких - далеко не всегда экономически оправдано. Поскольку действия государства в сочетании с позитивными трансакционными расходами, то результат «лечения» может оказаться хуже самой «болезни».

  Тип фирмы и рынок Если обобщить идеи неоінституціоналістської теории фирмы, то можно выделить Несколько сквозных характеристик, которые определяют суть фирмы. Это - существование сложной сети контактов, долгосрочный характер отношений, деятельность единственной «командой», административный механизм координации посредством приказов, инвестирования в специфические активы. Очевидно, что это отражение фирмы гораздо реалистичнее, чем то, которое присутствует в стандартной неоклассической теории (в неоклассической теории понятие «фирма» фактически сливалось с понятием «производственная функция». - Авт.).
Выбор формы экономической деятельности не ограничивается дилеммой; фирмы или рынок? На следующем этапе принятия решения возникает новая проблема: какой тип фирмы более весомый? Трактовка фирмы как «сетки контактов» стало исходным пунктом для построения типологии, что основывается на особенностях внутрифирменного распределения прав собственности.
Простейшим случаем может считаться индивидуальная приватнопідприємницька фирма. Владелец такой фирмы, по мнению неоінституціо-стресса владеет пакетом прав, что включает следующие пять полномочий. Во-первых, он имеет право на остаточный доход, т.е. на доход за вычетом вознаграждения контрактовой остальных факторов. Во-вторых, он имеет право контролировать поведение других участников «команды». В-третьих, он является центральной стороной - принципалом, с которым владельцы остальных факторов заключают контракты (такая форма контрактов называется зонтичной. -Авт.). По-четвертых, он имеет право изменять членство в «команде» (владеет правом нанимать и увольнять. -Авт.). И, наконец, по-пяте, он имеет право продать все перечисленные полномочия.
До основных выгод такого распределения прав неоінституціоналісти (А. Ал-чиан и Г. Демсец) относят прежде всего закрепление за центральным агентом (владельцем. -Авт.) права на избыточный доход. Он создает мощный стимул для владельца к эффективной работы и управления фирмой, а также побуждает его организовать действенный контроль за работой других. Кроме того, благодаря зонтичном контракта достигается значительная экономия на ведении переговоров. В случае необходимости можно прерывать контракт между центральным участником и любым нерадивым членом команды, не порывая отношений с остальными.
Центральным агентом, по их мнению, должно стать владелец крупнейшего специфического ресурса, готов заплатить максимальную цену за все указанные выше права. В случае с «классической» капиталистической фирмой таким ресурсом оказывается физический капитал. Но лидером приватнокапіталістичної фирмы может быть и владелец человеческого капитала, если его знания и способности выступают как наиболее специфический для данной фирмы ресурс. Пример тому - адвокатская контора, рекламные и проектно-конструкторские бюро, инжиниринговые фирмы, фирмы по программному обеспечению ЭВМ и т.п.
В отличие от индивидуального хозяина частной фирмы владельцы открытой корпорации (то есть акционеры) не обладают четвертым правом на изменение членства в «команде». Второе право - на контроль за другими членами коалиции (со стороны собственников. - Авт.) сводится к праву контроля за высшими менеджерами, и то в основном не прямо, а через совет директоров. Таким образом, права собственности акционеров корпораций оказываются ограниченными, если сравнить их с правами индивидуального предпринимателя.
Однако такая конфигурация прав дает акционерным обществам немало значительных преимуществ. Акционеры несут ограниченную ответственность, что резко снижает риск, связанный с инвестициями, и открывает возможность для мобилизации крупных сумм капитала. Акционерная собственность высоколиквидна - изъятие акционером своей доли из дела не требует согласия остальных совладельцев, получение какой бывает обязательным в партнерствах или кооперативах. К тому же акционерная собственность является хорошей формой защиты от "вымогательства" - акционер может продать свои акции, но при этом сами специфические активы никуда из фирмы не пойдут, останутся в "команде". Наконец, распределение функции принятия риска (право на остаточный доход) и функции управления (право изменять членство в команде) дает возможность подбирать наиболее талантливых руководителей независимо от того, насколько велико или малое их личное богатство.
Вместе с тем, в отличие от частнопредпринимательской фирмы в акционерном обществе возникает проблема контроля за контролером", то есть за менеджером. В корпорации избыточный доход идет не менеджеру, а акционерам. Следовательно, здесь появляется сильный стимул для оппортунистической поведения управляющих - часть ресурсов "команды" они попытаются направить на удовлетворения своих собственных потребностей в ущерб интересам влас-ников-акционеров.
Однако следует отметить, что в корпорациях действует большой набор внутренних и внешних механизмов контроля, что дисциплінуюють поведение менеджеров в интересах собственников. К внутренних механизмов относят контроль со стороны совета директоров; концентрация акций в руках компактной группы акционеров; участие менеджеров в акционерном капитале своих корпораций; согласованность вознаграждений менеджеров по состоянию дел в фирме. Особое место принадлежит механизма банкротства и контроля со стороны кредиторов.
Но шаги к сдерживания оппортунистической поведения руководителей не обязательно ограничивают рамками своей корпорации. Отрицательная реакция участников рынка (как акционеров, так и внешних агентов) ставит границу злоупотреблением менеджмента. Движение курса акций проявляет некомпетентность руководителей и создает основу для целого ряда внешних механизмов контроля:
- рынок капитала - падение курса акций ухудшает условия, на которых руководство корпораций может привлечь дополнительный капитал;
- рынок менеджеріальної труда - падение курса акций - это опасный сигнал не только для нынешних, но и для будущих наемников менеджера. В этих условиях жертвовать карєрою ради разовой выгоды становится нерационально;
- рынок корпоративного контроля (поглощений) - падение курса акций делает компанию более легким объектом для поглощения, по которым затем наступает смена всего руководства. Это также подстегивает менеджеров. Хотя абсолютное подконтрольность менеджеров недостижима, совместные действия внутренних и внешних дисциплинирующих механизмов ограничивают потенциал оппортунистической поведения и снижают остроту проблемы.
Согласно анализу неоінституціоналістів, характерная черта государственных фирм - это принудительный характер участия во владении ними. Владельцы (налогоплательщики) не должны уклоняться от своих обязанностей относительно содержания государственной собственности, и в первую очередь - от уплаты налогов.
Характеризуя деятельность государственных предприятий, неоінституціона-листы подчеркивают, что они очень страдают от политизации, подчиненности разного рода внеэкономическим целям. Так, невозможно получить биржевую оценку качества управления государственным предприятием; контроль со стороны владельцев (налогоплательщиков) за поведением управленческого аппарата резко ослаблен; через отсутствие возможности поглощения рынок не проявляет интереса к судьбе таких предприятий, уклоняясь от участия в их реорганизации.
Государственные предприятия склонны к накоплению избыточных производственных мощностей и расширение штатов, предпочитают строительству зданий и сооружений на вред активным элементам капитала, выбирают менее рискованные инвестиционные проекты, медленнее реагируют на изменения в спросе, тормозят нововведения, их менеджеры имеют лучшие возможности для использования ресурсов фирмы на свои личные цели, у них более долгий срок службы.
Такие фирмы выступают наиболее эффективной формой организации тогда, когда речь идет о производстве общественных благ, таких, например, как безопасность страны. Заключение контракта с гражданами всей страны по обеспечению обороны осуществить частным фирмам было бы практически невозможно, и он плохо поддавался бы контроля и правовой защите. Поэтому государственная собственность имеет также свою нишу в экономике.
Важнейшие выводы теоретиков трансакційного подхода следующие: в экономике складывается рынок организационных форм, на котором фирмы разного типа конкурируют. Процветания лучших и отмирание худших организационных фирм определяется в конечном итоге их способностью обеспечивать экономию трансакционных издержек. Конкуренция на этом рынке может быть косвенной и выражаться в борьбе за привлечение и удержание в «команде» наиболее продуктивных участников. Но она может быть и прямой, когда одни фирмы пытаются захватить другие. Жизненность каждой из них определяется требованиями экономической среды.
Неоінституціональні идеи Г. Коуза получили развитие в трудах Д. Нор-и* и Г. Фогеля*.

  Кліометрія Оба ученые долгое время плодотворно работали в области экономической истории и эконометрики, симбиоз которых привел до возникновения «кліометрії" - особой концепции относительно исследования экономических явлений на основе сочетания математических, статистических методов и исторической теории. Само название «кліометрія» происходит от греч. «клио» - муза истории и «метріо» - измерять. Ряд работ, посвященных теории экономической истории, Дуглас Норт опубликовал еще в 70-е годы. Недаром его вместе с Г. Фогелем называют на Западе создателями новой экономической истории. Одна из трудов Д. Норта «За кулисами новой экономической истории» (1973) - вызвала длительные споры и дискуссию в научном мире.
Уже в этой работе присутствует стремление по-новому объяснить процветания и упадок народов и государств, проанализировать проблему экономического роста в тесной взаимосвязи с действием так называемых внешних эффектов, трансакционных издержек и институциональных норм. По мнению Д. Норта, реформы и революции, изменение правовых положений и форм собственности имеют смысл
только тогда, когда нежелательные побочные последствия (внешние эффекты) трансакций-ных действий (расходов) в рамках существующих институтов большие, чем были бы при новых. Это в значительной мере абстрактное положения Д. Норт объясняет, прибегая к истории человеческой цивилизации, в частности, на примере "первой экономической революции в человеческой истории". Почему, спрашивает исследователь, 10 тыс. лет назад из охотников и собирателей вдруг возникли крестьяне? Его ответ таков: потому что порядок собственности первоначального общества (свободное использование земли для всех) не мог больше соответствовать внешним эффектам растущей численности населения (сокращение площадей лесов и снижение урожайности земли); на смену старому праву пришло новое право коллективной собственности на совместно построенную и защищенную страну, то есть возникло аграрное общество.
Проведен Д. Нортом богат на исторические материалы анализ европейского средневековья показывает, что развитие современного индустриального общества происходит также в соответствии с законами историко-экономичес-кой теории. До того времени, пока плотность населения была небольшой, а техника развита слабо, процветало, по мнению ученого, феодальное общество. Но позже, по мере развития демографических и технологических процессов, существующие права собственности и институции (сначала в Голландии в XVI ст., а потом в Англии в XVII ст.) стали барєром на пути дальнейшего прогресса цивилизации. И тогда на смену им пришли другие отношения и институты частной собственности, которые законодательное предусматривали право свободного рынка для капитала и труда.
Исследуя историю СИП А и Европы, Д. Норт таР. Фогель сосредоточивают внимание на функциях общественных институтов для обеспечения экономического роста разных стран. На примере развития мореплавания и железных дорог в США Д. Норт доказывает, что организационные изменения могут иметь более важное значение для развития общества, чем технические новшества. А в цикле работ 90-х годов автор высказывает мнение о том, что кризис в странах Восточной Европы и бывшего Советского Союза и была обусловлена прежде всего ошибочной оценке роли и значения социальных институтов.
Дугласа Норта называют создателем новой институциональной экономики, которая в последнее время получила широкое признание в западной науке. Отвечая на вопрос, почему Англии и Нидерландам в XVI-XVII вв. удалось достичь хозяйственного процвітаня, а Испании - нет, исследователь основную причину видит в институциональных различиях, существующих в этих странах того периода. На принципах анализа историко-экономических явлений ученый закладывает основы теории взаимодействия различных учредительных структур и экономики. Организационные формы общественной жизни, согласно Д. Нортом, должны содержать на минимальном уровне трансакционные издержки и способствовать эффективности хозяйства. Сами институты при этом понимают достаточно широко: прежде всего формальные, а еще больше - неформальные правила поведения, игры. Как говорит Д. Норт, задачи институциональной экономики (она еще не создана, а находится в процессе своего становления) заключается в том, чтобы ответить на вопрос, как и почему происходит ее развитие и который влияние на нее осуществляют писаные правила поведения в обществе. Решая эту проблему, считает американский профессор, следует преодолеть недостатки неоклассики и неокейнсіанства, с одной стороны, и марксизма - с другой: «Институциональная экономика находится между марксизмом и неокласи-кой». Автор разделяет идеи Дж. Харшані таР. Зелтена о том, что хозяйственные субъекты обладают недостаточной информацией, что они часто не могут в полной мере оценить и предсказать последствия своих действий. «Люди ориентируются не на обєктивно правильные, а на субєктивні модели, - отмечает Нобелевский лауреат. - Мы интерпретируем и рационализируем наш мир через определенные очки».
Рассуждая о процессах, происходящих в мире, Д. Норт подчеркивает, что важнейшей задачей для Восточной Европы сегодня формальная передача государственной собственности в частные руки. Но при этом отсутствует все то, что позволяет этой частной собственности функционировать в соответствии с невидимой руки рынка - нет соответствующей правовой системы, системы образования. Просто нет оснований для этого. Неформальные правила игры, которые опосредованные через культуру каждой страны, изменить очень трудно. Если же модифицировать только формальные правила, то это может привести к напряженности и длительной политической нестабильности. Что касается России, Украины и других республик бывшего СССР, то путь изменений здесь будет длительным и трудным и в ближайшие десятилетия вряд ли можно ожидать высоких темпов развития.
Труда Г. Фогеля, посвященные проблемам рабства, вызвали очень жесткие споры среди историков и экономистов. Еще в середине 70-х годов оппоненты обвиняли исследователя в попытке защитить и оправдать рабство, идеализировать прошлое. Г. Фогель твердил, что «рабство, несмотря на то, что оно является аморальным, было экономически эффективным» и только в результате политических решений дошло до своего упадка. Этот вывод основывается на многочисленных данных, включая записные книжки, что их вели своего времени плантаторы. Использованы показания позволили Г. Фогелю утверждать, что эксплуатация и угнетение рабов, их покупка и продажу были не такими значительными (то есть случались гораздо реже), чем это считалось в исторической литературе.
Своими исследованиями Г. Фогель пытается доказать также существование прямой зависимости между жизненным уровнем общества и физическим ростом человека. На основе новейших медицинских знаний ученый систематизирует данные о рекрутов и обращает внимание на интересные факты: в XVIII в. рост американского населения достигал в среднем 1,70 - 1,72 м; в период с 1830 по 1890, p. то есть за время индустриальной революции, он снизился, а в середине XX в. вновь увеличился. Отсюда Г. Фогель делает вывод, что общий жизненный уровень в США в период индустриальной революции заметно ухудшилось.
В результате исследования влияния и значения развития железнодорожного транспорта на экономический подъем в США Г. Фогель делает еще один новый, оригинальный вывод о том, что сумма многих более мелких технических изменений для экономического развития страны имеет значительно большее значение, чем отдельные крупные нововведения. Влияние железной дороги, в частности, на экономический рост оценивается Г. Фогелем лишь в 3%. Все свои выводы Г. Фогель проверяет на многочисленных моделях (как раз здесь и получает свое выражение сочетание истории и эконометрики). При моделировании экономических процессов исследователь выходит из положений неоклассической экономической теории, в частности по теории рациональных ожиданий. При этом допускается, что люди старательно используют именно имеющиеся средства, применяя их только там, где те дадут наибольший эффект.
В последнее время Г. Фогель и Д. Порт продолжают работать в области историко-экономической науки.
Идеи Д. Нортата, Г. Фогеля о формировании новой институциональной экономики дали толчок к активизации исследований в указанном направлении. Доказательством этому является публикация ряда работ, посвященных проблемам взаимодействия правил поведения и экономики, влияния различных институтов на процессы экономического и социально-политического развития. В частности, в 1994 г. опубликован труд "Экономический анализ институции" Г. Рихтера, а в 1993 г. - книгу Г. Бреннана и Дж. Бюкенена "Обоснование правил". До этого ряда работ следует отнести также книгу "Этические основы рыночной экономики" (под ред. Х.Зіберта) и "Доверительные правила, процветания и кризиса" X. И. Зігенталера. В этих работах обоснована закономерность становления институциональной экономики, показано, что основания и использования ее организаций предопределяет трансакционные издержки, которые должны приниматься во внимание при осуществлении хозяйственной деятельности. Каждый из исследователей подчеркивает, что экономические кризисы в индустриальных обществах были и всегда будут в первую очередь кризисами ориентации, т.е. потерей доверия к правил и норм, регулирующих общественную жизнь и экономическую деятельность. Новая институциональная экономика, по мнению этих авторов, как раз и призвана своевременно учитывать формальные и неформальные правила и нормы, которые существуют в обществе, использовать их при решении ряда проблем.


Назад