Электронная онлайн библиотека

 
 История экономических учений

9.1.3. Отличия украинской и российской экономической мысли


Практически вплоть до 20-х годов XX в. ни в зарубежной, ни в отечественной экономической литературе в силу целого ряда объективных и субъективных условий не существовало четкого различения украинской и российской экономической мысли. Только ретроспективно исследователи из общего массива экономической литературы XIX в. выделили труда исследователей, которых отнесли к числу украинских. Изучение же вопрос о отличия украинской и российской экономической мысли началось значительно позже.
В начале XX в. профессор Киевского университета О.Д. Білімович четко указал на существование особой киевской школы в политической экономии. Рядом с ее основателем М.Х. Бунге ученый отнес к этой школы также профессора Д.И. Пихно. Он обратил внимание на позитивную роль Д.И. Шхна в развитии теории ценности. Ученый не только отрицал трудовую теорию ценности в условиях, "когда вокруг российские экономисты почти поголовно повторяли ее", но и обратил внимание на односторонность теории предельной полезности. О.Д. Білімович отнес теорию Д.И. Пихно в "миротворческих" теорий ценности, "которые, собственно говоря, составляют не что иное, как дальнейшее развитие старой теории спроса и предложения"1. Речь шла о решении проблемы ценности и цены в неоклассической традиции, основанной в 1890 г. А. Маршаллом и одновременно с ним очерченной М.И. Туганом-Барановским.
О.Д. Білімович настаивал на существовании различий между различными школами в рамках единой, по его представлениям, российской экономической мысли.
Киевская политэкономическая школа стала одной из школ маржиналізму, который на то время сложился на Западе в самостоятельный и чрезвычайно влиятельный направление экономической науки и существовал в совокупности своих разных школ (австрийской, кембриджской, математической, американской и др.).
По мнению О.Д. Білімовича, "во многих наиболее важных вопросах как в экономической теории, такие в экономической политике, она (киевская школа. - Авт.) резко расходилась с другой школой российских экономистов - петербургской, в марксистской теории, и народнической в политике - московской школой, что связано с именем покойного профессора московского А.И. Чупрова".
Несмотря на определенные разногласия в теоретических взглядах представителей киевской школы, их научная позиция выделялась единством методологии (психологизмом, последовательным еволюціонізмом, определенным прагматизмом в понимании роли экономической теории, критическим отношением к экономической теории марксизма).
Одним из первых, кто поставил вопрос о отличия украинской и российской экономической мысли и достаточно основательно выяснил его, был известный украинский ученый-экономист Всеволод Голубничий (1928-1977). К числу наиболее значительных отличий он отнес такие.
Во-первых, среди украинских экономистов всегда преобладал антиетатизм и приверженность свободному, конкурентного хозяйственной жизни. Эти различия объясняются тем, что в Украине развитие капитализма как в промышленности, так и в сельском хозяйстве был несравненно более интенсивный, чем в России.
Однако такие утверждения необходимо воспринимать с существенными оговорками. Оценивая взгляды ученых, стоит учесть различия социально-экономических условий, в которых они формируются, и коренные задачи эпохи. В зависимости от этого взгляды ученых даже одной и той же страны на различных этапах ее развития не могут всегда быть етатичними ли антиетатичними. Для сравнения: в период борьбы с крепостничеством и становления капиталистической рыночной экономики среди украинских ученых царит приверженность классической политэкономии с ее постулатами свободной конкуренции и "невидимой руки" рынка, фритредерства, а на более поздних этапах развития капитализма - приверженность к вмешательства государства в экономическую жизнь.
Во-вторых, среди ученых и политиков существовало разное понимание исторической судьбы капитализма. В России с распространением идей социализма и марксизма усилились пророчества неизбежности общего кризиса и гибели капитализма. В противовес этому украинские экономисты в целом оптимистично оценивали перспективы развития капиталистического строя и теоретически обосновали такое видение. Так, Г. Туган-Барановский, развивая классические принципы Рикардо - Сэя и оппонируя В. Ленину и Г. Люксембург, выдвинул свою теорию рынков (1898). Согласно им, при условии рационального распределения ресурсов возможен бескризисный развитие капиталистической экономики. Циклическое сокращение народного потребления может компенсироваться расширением производительных частных и государственных капиталовложений. Как отмечает В. Голубничий, украинский ученый, таким образом, до некоторой степени предупреждал новейшие теории планового и регулируемого капитализма.
В-третьих, романтика, историческая и институциональная школы политической экономии в Украине почти не имели последователей. Не было последователей и националистической школы Ф. Листа. Зато в России идеи этих школ были заметно распространены.
По-четвертых, приход идей социализма, в Украину из Франции, а в Россию - из Германии, обусловил существенное различие их восприятия и развития. В частности, украинский социализм был главным образом этическим, а не материалистическим, и поэтому в центре его внимания стоял не развитие производительных сил, как в русском социализме, а благосостояние народных масс, проблемы бедности, здоровья, социального обеспечения и т.д.
По-пятое, политическая экономия марксизма вплоть до конца 20-х гг. в Украине имела несоизмеримо меньшее значение, чем классическая политическая экономия или немарксистський социализм.
По-шестое, психологическая школа политической экономии, теория предельной полезности, маржиналізм и математическая экономия пришли в Украину в конце XIX ст. Однако политэкономия английского и американского неоклассицизма не успела распространиться в стране. Немного большее распространение имела эта школа в России уже во времена НЭП.
Более поздние исследования украинских ученых дали возможность уточнить ряд из указанных различий, а некоторые из них вообще поставить под сомнение.



Назад