Электронная онлайн библиотека

 
 Культурология: украинская и зарубежная культура

Мировосприятия первобытного человека


Характер и обычаи (как и природные условия, обстоятельства жизни) древнейшего человека в различных регионах земного шара проявляют такое однообразие и постоянство явлений, что невольно хочется повторить высказанную неким исследователем мысль: "Весь мир есть одна страна". Это проиллюстрировано в первую очередь экспонаты этнографических музеев. В каждом из них - независимо от места расположения - мы видим топоры, молоты, долота, ножи, пилы, скребки, шилья, иглы, копья и наконечники стрел. Различные лишь отдельные детали. То же самое наблюдаем и по занятий: столярные изделия, рыбацкие сети или удочки, охотничьи стрелы или копья, способы добывания огня, приготовления пищи на огне, плетение корзин и т.п повторяются во всех коллекциях, которые иллюстрируют быт отсталых обществ от Камчатки до Огненной Земли.

Такие совпадения характерны и для духовных процессов.

Что является источником знания о духовной жизни наших первобытных предков? Легенды, первобытные верования и мифы, которые дошли до нас, обычаи и предрассудки, которые сохранились, пословицы, поговорки и загадки, другие виды фольклора, наскальный живопись, открытый в XX ст., а также образ жизни отдельных племен, не тронутых цивилизацией и до сих пор. И все это так похоже, что есть основания рассматривать общие тенденции и явления духовной жизни первобытных людей.

Первобытнообщинный строй (период от появления первых людей - питекантропов до возникновения классового общества) имеет своей главной структурной осью кровнородинні отношения (племена, роды). И мир, который окружает человека - небо, земля, солнце, деревья, воды, животные, - в ее представлении (за А.В. Лосевым) - тоже одна большая община, связана родственными отношениями. Мир - как семья, двор. Поэтому ведущая идея первобытного сознания такова: действительность - живой организм, а человек - часть его. Мир в целом и все, что его населяет, соответственно одухотворенное, живет по тем же законам и обычаям, что и род человеческий.

И хотя синкретизм сознания (невыделение прекрасного и безобразного, истинного и ложного, добра и зла), свойственный члену первоначальной человеческой стаи, с расцветом родового строя и психофизического развития самого человека будет преодолен, мышление еще долго будет оставаться конкретным, будет опираться только на приобретенный родом опыт. В записках М.М. Миклухо-Маклая есть рассказ о том, как туземцы, которые встретили его, увидели в нем пришельца из Месяца (хотя он уверял их, что является жителем Земли), потому что неспособны были выйти из своих мировоззренческих координат.

Одухотворение природы, анимизм (от лат. anima - душа, дух) означал веру в существование душ и духов, которые господствуют над предметами и явлениями мира. По мнению человека эпохи дикости, вода в реках, что течет спокойно или прорывается через горное ущелье, приходит летом грозит ли наводнениями весной, управляется не законами природы, а волей духа. При этом водяные или лесные духи первоначальной мифологии были духами, способными влиять не только на жизнь водоемов и дубрав, но и дружественно или враждебно относиться к человеку. Тем-то человек и старалась ублажить их жертвой. У перуанцев, к примеру, сохранился обычай, придя на берег реки, выпить глоток воды, зачерпнутий рукой, и просить речного бога послать счастливую переправу или щедрый улов. На юге Африки туземцы приносят в жертву духу реки во время засухи домашних животных. В прошлом веке остяки, населявших берега Оби, когда не ловилась рыба, бросали в речные волны оленя с привязанным на шее камнем. Эти предрассудки остались и в новейшие времена: когда некий немецкий землевладелец осмелился построить мельницу и тем самым обесчестить "священные воды", на долгие годы "наступали плохие времена", пока крестьяне не сжигали дотла проклятую сооружение.

Поверья и обряды самой варварской культуры сохраняли свое влияние и в античные времена: на Олимпе в чертогах Зевса собирались все водяные божества, кроме Океана; даже нимфы, которые живут в рощах у истоков рек и на зеленых лугах, получили место среди олимпийцев. И хотя с развитием христианства в Европе был наложен запрет на обожания источников и офірування им, размеренной чествования осталось, и под прикрытием христианства (а порой с подстановкой имени некоего святого поклонения воде сохранилось до наших дней. Есть, например, поверье: если не выплеснуть из ведра с водой, набранной в колодца, несколько капель на землю, избавляясь от некоего духа, что мог плавать на поверхности воды, то он может поселиться в доме или войдет в тело того, кто выпьет из ведра.

На долгие века уже цивилизованного мира сохранился обычай жертвоприношения при закладке домов. В Шотландии пикты, которым местная легенда приписывает сооружения доисторической древности, орошали закладки своих зданий человеческой кровью, чтобы умилостивить духов земли, которые разрушали ночью то, что строилось в течение дня.

Мнение, будто церковь, стена или городов нуждаются в человеческой крови или замурованного стоя жертвы для прочности фундамента, была очень распространена в европейских легендах и воплощалась в практику. Такая тюрінзька легенда о замок Лібенштейн, при постройке которого купили за большие деньги у матери ребенка и замуровали. Итальянская легенда рассказывает о мост через Арта, который время от времени разрушался, пока не заложили в него жену строителя. Славянские князья, закладывая детинец, по старым языческим обычаем отправляли людей, чтобы они схватили первого попавшегося мальчика, которого встретят, и замуровали.

Впоследствии человеческие жертвы начали заменять другими. В современной Греции очевидным реликтом таких взглядов есть поверье: первый, кто пройдет мимо новое сооружение после того, как положен камень, умрет в течение того же года. Каменщики вместо человеческой жертвы забивают на первом камне ягненка или черного петуха. О том же говорит и немецкая легенда. Злому духу, который препятствовал строительству моста, пообещали душу, но обманули, пустив первым по мосту петуха. Современное немецкое народное поверье говорит, что перед тем, как войти в новый дом, надо пустить туда кошку или собаку.

Умилостивление жертвой духов земли и воды лежит в основе поверье о том, что нельзя спасать утопающих - потому что они причинят страшной вреда спасителю (об этом сказано В. Скотта в "Піраті"). Такие же предрассудки есть и у шотландцев, и в дунайских лодочников, и в английских матросов, и даже за пределами европейского континента. Так, индейцы не спасают утопающих в Ганге.

Нельзя не упомянуть и духов деревьев и дубрав, неразрывно связанных с первоначальной анімістичною теорией природы. В дереве время видят сознательную существо и поэтому поклоняются ему. Когда, скажем, миссионер, который прибыл на остров Борнео, срубил дерево, то первая смерть, что скоїлася после того, приписывается этому преступлению. В основе верований некоторых малайских племен на острове Суматра лежит мысль, что время старые деревья - это помещение или, вернее, материальная оболочка лесных духов. В Южной Азии приносят дереву пироги и рис, улещуючи дерево, из которого хотят строить лодку. Много остатков культа растительного мира сохранилось в Северной Европе. В России лешего считали покровителем птиц и зверей. Это он вроде перегонял полевок и белков из одного леса в другой, когда люди наблюдали их миграции. Крестьяне связывали с лесным духом удачу в охоте и, чтобы ублажить его, оставляли ему в жертву первую убитую дичь или кусочек хлеба на пеньке. Если кто заболел, вернувшись из леса, то был уверен, что это деяние лешего. Тогда он относил к леса корку хлеба и щепотку соли в чистой тряпке и, оставив там все это, с молитвой возвращался домой здоровым.

Следовательно, душа есть у всего сущего, думали люди. А дух может существовать сам по себе, вне некой другой сущностью: вещью, зверем, человеком, ветром, грозой, травой. Дух имеет неограниченную сферу действия, он может временно вселяться в некое тело или предмет. Рождение, смерть, сон и сновидения, болезнь, обморок, а также чихание и зевота первобытные люди объясняли существованием в человеке духа, способного время от времени покидать тело. Интересно, что чихание у всех народов породило своеобразный обычай реагирования. Так, в зулусов оно напоминает, что дух предков с ними. Если больной не чихает, говорят: "Недугов тяжелый"; ребенку, который чихнула, желают расти здоровой, ведь чихание - признак здоровья. Негры Старого Калабару, когда ребенок чихнула, приговаривают: "Прочь от тебя!" а почитатели-самоанцы: "Живи долго!" В Новой Зеландии было заклятие при чихании для предотвращения злу. Итак, чихание у всех народов связывается с присутствием духа. И зевота - тоже, о чем свидетельствует присказка: "Не розчиняй уст своих сатане!". Христиане не случайно крестят рот при позіханні: чтобы нехорошо не влезло через рот.

С верой в духов связаны распространены во всех народов обряды чествования покойников. Анимизм проявляется в культе предков, в первобытных обрядах похорон. По верованиям первобытных людей, душа, или дух, который оставлял тело после смерти, волов на собственное усмотрение оставаться возле могилы, путешествовать по земле, парить в воздухе или улетать в настоящую обитель духов - загробный мир. Людям мало убеждение, что смерть возвращает душу к свободному и деятельного существования, они жаждут помочь природе и убивают людей, чтобы вызволить их души для служения духам. Так возник один из самых распространенных и самых жестоких анимистических обрядов - погребальные человеческие жертвоприношения на пользу умершего: когда умирал чиновник и душа его, согласно первоначальной философией, улетала, души его слуг, рабов, жены должны были идти за душой своего господина, чтобы продолжить служение ему в загробной жизни. Такие рассуждения и заставляли приносить в жертву близких к умершего людей. Этот обряд утверждается в основном не в период дикости, а сутки варварства.

Выдающийся исследователь первобытной культуры Е. Тейлор считал, что "пить за здоровье" восходит к обычаев править возлияния на торжествах в честь богов и умерших.

Так же серьезно дикарь относился к душ животных. Он приносил животным подарки и извинялся перед ними, когда имел их забивать или охотиться на них. Североамериканский индеец, например, разговаривал с лошадью, как с разумным существом. Некоторые из них не трогал гремучей змеи, опасаясь мести ее духа. Когда забивали медведя, то перед ним извинялись и даже розкурювали с ним трубку мира.

Примитивные общества, как видим, не делали принципиальной разницы между человеком и животным. Так же первоначальной человеку была присуща вера в переселение душ и уверенность в том, что душа животного могла жить некогда в человеческом существе, а следовательно, животное, возможно, - предок или давний любимый друг. А гренландцы, например, думали, что душу больного человека колдун может заменить свежей, здоровой душой зайца, оленя или ребенка.

На низших ступенях культуры идея кровнородинних связей отражается в тотемізмі - отождествлении рода с животным, от которой род происходит. Социальная жизнь в основном определялось тотемістичними представлениями. Племя делилось на кланы, члены которых были связаны между собой именем какой животные, растения или предмета, но чаще всего животные (все из рода "лягушки" - родственники). Они не только называют себя этим именем, но и ведут от данного животного свой мистический родословную. Эти тотемные кланы были екзогамними, т.е. браки между членами одного клана были запрещены. Человек не ела мяса своей тотемної животные и не носила ее шкуры, а если вынуждена была убить льва, например, для самозащиты, то всегда просила у него прощения и правила обряд очищения после такого святотатства.

С принадлежностью к определенному роду были связаны и некоторые табу - запреты, которые не подлежали ни сомнения, ни осмыслению. Они регулировали внешние признаки члена рода (амулет, окраска), запрещали определенную пищу и т.д. П. Лафарг, который длительное время изучал первобытное общество, связывал библейскую запрет Адаму есть плоды с дерева добра и зла с табу на некую пищу ("...и стал одним из нас" может означать, что, приняв определенную пищу, человек становится представителем другого клана). Почему Адам и Ева "покраснели", увидев свою наготу? Видимо, это тоже связано с принадлежностью родовые определенного наряд.

Если одухотворенный мир и все в нем живет, то, естественно, влиять на него можно колдовством, волшебством, волхвуванням. Так возникает магия. Это вера в способы, с помощью которых можно на расстоянии воздействовать на человека, действуя на ее вещи. Некоторые первобытные народы живут в смертельном страхе перед этим коварным искусством. Они тщательно следят, чтобы их ногти, волосы, объедки не попали в руки врага. Колдуны негров могут гадать по грязной одежде или шапке отсутствующего человека. В Австралии врач-туземец завязывает шнурок к больному и "отсасывает" недуг.

Колдовских искусств, основанных на простом аналогичном или символической связи, было у древнего человечества множество. В основе магических приемов лежало представление о том, что определенные действия вызывают подобные последствия, а именно: поливание водой из кувшина - дождь, удар копьем по изображению животные - хорошо охоты, а врага - его гибель. Из записок американского служащего XVII ст., который общался с североамериканскими индейцами, известный факт: символическое умерщвление врага привело к тому, что "враг", который узнал об этом, и действительно вскоре умер естественной смертью. Настолько сильна была вера в магические силы. Это гомеопатический магия ("по подобию"). Есть и хозяйственная магия (заклинания, танцы, ритуалы), лечебная и т.д.

Объяснение событий здесь - с позиций первобытного человека - логично: если на кого упало дерево, то его некто "наслал"! Дикарь отражает состояние детского ума. Дикий туземец Бразилии готов укусить камень, о который споткнулся, или стрелу, которая ранила его. В законах одного из племен Южной Африки предусмотрена месть даже тигру, если он убивает кого из своего рода: надо убить и съесть этого самого или другого тигра. Если человек падал с дерева, то родственники рубили дерево в щепки. А впрочем, даже в классической древности случались ордалії такого сорта: в Афинах, например, камень или кусок дерева подвергали осуждения за то, что они причинили кому смерть, и торжественно выбрасывали за пределы города. Дух такого судопроизводства проявляется в древнем английском законе, по которому не только животное, которая убила человека, но и колесо, что переехало через нее, или дерево, которое убило ее при падении, "отдаются Богу", то есть конфискуются и продаются на пользу бедных.

Неизменный элемент дикарского быта - колдовство, хотя вера в колдовство душила общественное мнение и в XIII - XVII вв. н.э. Выдающийся деятель Реформации Мартин Лютер говорил о ведьмах, которые якобы воровали кур и масло у крестьян: "Я ничуть не жалел бы их, а сжег бы всех вместе". Австралийцы изучают следы насекомые возле могилы, чтобы знать, в каком направлении искать колдуна, от колдовства которого человек умер. Зулус жует кусок дерева, чтобы этим символическим действием смягчить сердце человека, в которой должен приобрести быков, или сердце женщины, с которой он хочет жениться. Житель Восточной Африки завязывает в узелок могильный прах, кровь и кости, чтобы этим свести в могилу врага. В Австралии и Южной Америке еще в прошлом веке жили примитивные племена, которые так верили в колдовство, что считали: люди никогда бы не умирали, если бы их не очаровывали и не убивали насильно. В Восточной Африке, как писал путешественник капитан Бертон, он через каждые несколько миль спотыкался на кучи пепла - это вследствие веры в черную магию сжигали колдунов. Эти древние верования, как мы знаем, "оживали" в культурах: сжигание и испытания колдунов и ведьм в средние века.

На той же закономерности, что связывает разные вещи простым аналогичным или символической связью, основываются искусство гадания и предсказания на основании встреч с животными, толкование снов, гаруспікапія (гадание на внутренностях животных), гадания на костях, хиромантия (гадание на ладони), которая переплетается с гаданием на звездах.

 



Назад