Электронная онлайн библиотека

 
 Общая психология

18.5. Субъективная психосемантика


Еще одним направлением, которое берет свое начало из классических исследований Осгуда, является изучение глубинных эмоционально-оценочных компонентов значения. Психологические эксперименты и наблюдения неоднократно давали материал, на основе которого можно сделать вывод, что человек, взаимодействуя с миром, часто квалифицирует его объекты совсем не в тех системах классификаций и категорий, которые являются привычными для природно-научной практики. Содержательная специфика субъективного опыта стала предметом рассмотрения в ряде научных исследований.

Характеристики конотативного значение. В их центре оказывается понятие конотативного значение. В отечественной психологии выделяют два функциональных уровне представления объектов в индивидуальном сознании. Более поверхностный слой когнитивной категоризации опосредованный системой денотативних значений, а уровень глубинной семантики - конотативними или аффективными значениями, где механизмом универсального оценивания служит синестезия.

В этой трактовке коннотативного значения имеет несколько важных характеристик. Прежде всего оно имеет эмоционально-оценочный характер и связано с отношением субъекта к объектов и явлений окружающего мира. Есть. Ю. Артемьева предполагает, что психосемантический эксперимент «...апеллирует к способности человека рефлексировать свое отношение к объектов, ситуаций, явлений мира и... к понятиям, которые существуют в естественном языке». И именно это отношение часто является основой субъективной категоризации.

Кроме того, коннотативного значения имеет нерозчленований характер. Осгуд подчеркивал, что за ним стоит определенное нечеткое невербалізоване ощущение. Поэтому для выявления таких эмоционально-оценочных комплексов, которые связаны с различными объектами, необходимо применять проективные методы, которые позволяют раскрывать структуру неосознанного опыта.

Следует отметить универсальный и амодальний характер конотативного значение. Артемьева писала, что ядром устойчивых структур, которые стоят за его формами, оказались не оценки внутри соответствующей модальности, а свойства, что имеют оценочный или эмоциональный компонент. Такие структуры, по ее мнению, обеспечивают скоростную эмоциональную подсознательную категоризацию объектов мира.

От феномена синестезии отталкивался в своих трудах Осгуд. Он считал, что универсальность факторных структур можно объяснить единством эмоциональных реакций на восприятие, в основе которого лежит механизм синестезии. В более поздних работах он использует широкое понятие «метафора», рассматривая координаты «Оценка - Сила-Активность» как универсальные эмоциональные реакции на восприятие оценочных стимулов. Не случайно многие авторы подчеркивает сходство трифакторної системы к трехкомпонентной теории эмоций. Wundt, констатируя аналогии между «оценкой - силой - активностью» и «удовольствием - напряжением - возбуждением».

Проблема построения пространств субъективного опыта. Универсальные структуры субъективного опыта часто описывают в виде сферы пространственных моделей. Семантическим пространством называют совокупность определенным образом организованных признаков, которые описывают и дифференцируют объекты (значения) некоторой смысловой сферы. При этом выделяется определенное правило группировки отдельных признаков (дескрипторов) в более вместительные категории, что является исходной алфавиту семантического пространства.

Отдельные параметры семантического пространства соответствуют определенным аспектам когнитивной организации сознания. Первый параметр - размерность пространства (количество независимых факторов-категорий), которая отвечает когнитивной сложности сознании субъекта в определенной смысловой сфере. При этом когнитивная сложность того самого субъекта может быть разной в разных смысловых сферах. Следующий показатель - содержание выделенных факторов семантического пространства, который отражает ведущие принципы оценки и классификации действительности, характерные для определенной культуры и усвоенные конкретным человеком. Еще один показатель когнитивной организации индивидуального сознания - отличительная сила признаки. Она отображает различную значимость принципов категоризации субъекта. Более значимые принципы делают больший вклад в общую вариативность (дисперсию) оценок объектов. Наконец, показателем содержательных связей между категориями индивидуального сознания является інтеркорреляції факторов. Факторы, которые коррелируют между собой, оказываются более взаимозависимыми.

Построение семантического пространства наряду с раскрытием структуры индивидуального сознания позволяет проанализировать и расположение в семантическом пространстве оцениваемых объектов определенной смысловой сферы, то есть реконструировать семантический состав значений как единиц индивидуального сознания.

В методическом плане существуют различные возможности построения семантических пространств в зависимости как от формы репрезентации объектов, так и от средств описания. Как стимулы исследователи могут применять не только вербальные понятие и наглядные образы (рисунки, цвета), но и запахи, звуки, інтрацептивні ощущение, конкретных людей, сюжеты и т.д. В общем, будь-какие явления окружающей действительности, которые предоставляются до оценки и классификации. В то время как средства описания (шкалами, по которым оцениваются объекты) чаще всего применяют вербальные понятие или визуальные изображения.

Каждая из форм описания позволяет более тонко дифференцировать определенные аспекты категоризации объективной действительности. Однако следует отметить, что большинство исследований свидетельствует о межкультурной и межиндивидуальное универсальность факторной структуры семантических пространств на уровне ведущих, наиболее обобщенных факторов (оценка, сила, активность) независимо от формы, в которой представлены объекты и средства описания.

Психосемонтика формы и цвета. Несмотря на то, что коннотативного значения имеет амодальний характер, доступ к нему может быть облегченным или усложненным в зависимости от форм репрезентации. Уже говорилось, что конотат трудно вербализуеться. В то же время в некоторых исследованиях показано, что универсальные эмоционально-оценочные комплексы связанные с геометрическими формами. Есть. Ю. Артемьева предложила набор таких универсальных форм. Возможно, они слишком сложны для того, чтобы быть универсальными. «Универсальными», то есть связанными с типичными эмоционально-оценочным и мотивационно-динамическими комплексами, вероятнее всего, является «типовые формы», такие как прямые линии, треугольники, круги и квадраты.

Возможно, еще ближе к эмоционально-оценочных комплексов является цвета. Связь цвета с эмоциональным миром человека неоднократно подтверждался. Британский антрополог В. Тернер исследовал особенности цветовой классификации в примитивных культурах, где существуют всего три названия цвета: белый, черный и красный. Каждый цвет символизирует определенное значение: белый цвет - жизнь, чистоту, благо; черный - зло, страдания, смерть; красный - амбивалентный стимул, который связывается как с добром, так и со злом, олицетворяет силу. Автор пришел к выводу, что эти цвета - не просто разногласия в зрительном восприятии различных частей спектра, а концентрированные обозначения больших частей психофизиологического опыта, которые касаются как ума, так и органов чувств. Опыт, который выражают эти три цвета, является общим для всего человечества. Эта триада представляет собой архетип человека как процесса переживания удовольствия и боли, что обеспечивает своего рода первичную классификацию действительности.

Л. М. Миронова как одну из возможных приводит следующую классификацию семантических значений цвета. Высший тип - цветовые символы. Это - широко распространенные, общепонятных и устойчивые значения цветов, как правило, древнего происхождения, связанные с общепринятыми жизненными ценностями, социальными явлениями и отношениями. Символические значения цветов имеют межкультурную универсальность. Например, черный цвет как символ смерти присущ многим культурам. Мифология черного уходит вглубь веков. Второй тип семантических значений цвета - цветовые аллегории и метафоры, характерные для определенных национальных и социальных сообществ. Это такие метафоры, как черный юмор, белый билет, желтая пресса. Третьим по масштабу семантическим уровнем является цветовой образ - порождение индивидуального сознания, личного творчества человека.

По данным Біррена, в обобщенном виде цвет ассоциируется с двумя настроениями: 1) с теплыми, активными и возбуждающими качествами красного и близких к нему тонов и 2) с холодными, пассивными и успокаивающими свойствами синего, зеленого и фиолетового.

Экспериментальную психосемантику цвета на сегодня представлен огромным количеством работ. Общим для них является применение преимущественно метода направленных ассоциаций, а также семантического дифференциала. Во многих исследованиях продемонстрировано устойчивое выборочное ассоциирование цветов с определенными понятиями, эмоциональными чувствами, настроениями.

В труде Бы. Райта и Л. Рейнуотера пространство цветов было описано не тремя, а пятью факторами: «Счастье», «Усилие - сила», «Теплота», «Элегантность», «Успокоение - сила». Следует подчеркнуть, что содержание факторов определяется тем набором шкал, которые в него входят, а названия факторов достаточно условные. Однако анализ выделенных факторов дает возможность понять, что оценка цвета происходит относительно: 1) его корреляции с эмоциональными состояниями человека («Счастье»); 2) характера влияния цвета на эмоциональное состояние («Усилия - сила» как возбуждающее влияние и «Умиротворения - сила» как успокаивающее воздействие); 3) эстетических ценностей («Элегантность»). Фактор «Теплота» сочетал в себе, с одной стороны, физические параметры объекта, а с другой стороны - характеристики воздействия.

Коннотации цвета объектов могут меняться, когда объекты оказываются в новом окружении или когда резко меняется цвет объекта, обусловлен историко-культурными мотивам. Интересный и малоизученный направление можно обозначить как семантику ментальных пространств. Многочисленные примеры насыщения пространственных образов предоставляют литературные произведения. Первую психологическую труд К. Левина также было посвящено роли семантических факторов в формировании представлений о окружающее пространство. Он показал, насколько меняется осознание местности от изменения общего содержания ситуации. Например, при обороне или наступлении меняется прагматичное и аффективный значение отдельных деталей ландшафта - холм, который служил спасительным прикрытием, становится досадной помехой. Содержание ситуации структурирует представление пространства. Левин описывал, что по мере того, как он подъезжал после отпуска к передовой, ему начинало казаться, что земля обрывается за линией фронта, причем объекты будто уплотнялись перед этой линией. В недавних исследованиях эти идеи Левина нашли дальнейшее подтверждение. Было показано, что мысленные представления об окружающем городское пространство искажаются, если люди считают некоторые объекты экологически опасными. В частности, в воображаемых репрезентациях жителей, осведомленных о экологическую опасность одного из индустриальных предприятий микрорайона, его дом словно отдалялся от других, расстояние между ним и другими объектами значительно увеличивалась. Такого эффекта не наблюдали у жителей, которые не знали об опасности этого предприятия.

МЕНТАЛЬНЫЕ ПРОСТРАНСТВА могут быть не только связанные с реальным окружением, но и образованные будь-каким осмысленным контекстом. В языке существуют различные средства, которые контролируют порождение ментальных пространств. Такими метаоператорами воображения могут быть отправки к месту действия (например, «Где некогда в некоем царстве»), а также интонационные языковые конструкции, выражающие познавательное и эмоциональное отношение.

Существуют также специальные средства заполнения ментальных пространств, введение новых действующих лиц и объектов, которые выполняют различные семантические роли. Различные ментальные пространства могут создавать рекурсивные вложения, создавая сложные структуры смысловых контекстов. Предполагают, что на ранних этапах субъективные пространственные представления могут быть прототипом организации знания и интенциональные установок в других отраслях субъективной семантики.

Исследования в области психосемантики получили широкого развития с точки зрения практического применения. Психосемантические методы используют в консультационной практике, в психиатрической клинике, при профессиональном отборе. При осуществлении личностной психодиагностики психосемантический подход позволяет выявлять особенности структур личности, ее направленность. Психосемантические процедуры применяют для экспертной оценки разнообразных явлений культуры, таких, как архитектурные объекты, спектакли, кинофильмы, музыкальные произведения, произведения живописи и рекламы. В этих случаях психосемантические методы позволяют выявлять субъективное отношение социума к объектов и смысловые шкалы, по которым происходит их оценка.

 

Литература

1.  Брушлинский А.В. Мышление и прогнозирование (Логико-психологический анализ). - М.: Мысль, 1979.

2.  Брушлинский А.В. Субъект: мышление, учение, воображение: Избр. психол. тр. - Москва; Воронеж: МОДЭК, 1996.

3.  Бурлаков Ю.А. Механизмы речи и мышления. - М.: Изд-во Моск. ун-та, 1995.

4.  Вари М.Й. Общая психология: Учеб. пособие Для студ. психол. и педагог, специальностей. - Львов: Край, 2005.

5.  Веккер Л.М. Психические процессы: В 3 т. -Т. 1. -Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1974.

6.  Вертгеймер М. Продуктивное мышление / Пер. с англ. - М.: Прогресс, 1987.

7.  Гальперин П.Я. Психология мышления и учение о поэтапном формировании умственных действий / / Исследования мышления в советской психологии. - М: Наука, 1966.

8.  Завалишина Д.Н. Психологический анализ оперативного мышления: Экспериментально-теоретическое исследование. - М.: ЦЕНТР, 1997.

9. Общая психология : Підручн. для студ. высш. учеб. заведений / Под общ. ред. акад. В.Д. Максименко. - К.: Форум, 2000.

10. Общая психология: Учеб. пособ. / О.В. Скрипченко, Л.В. Долинская, З.В. Огороднийчук и др. - К.: А.Г.Н., 2002.

11.  Занюк С.С. Психология мотивации и эмоций: Учеб. пособ. - Луцк; Волынский гос. ун-т, 1997.

12.  Калмыкова З.И. Продуктивное мышление как основа развивать свой потенциал. - М.: Педагогика, 1984.

13.  Леонтьев А.Н. Деятельность. Сознание. Личность. - М.: Политиздат, 1975.

14.  Милордова Н.Г. Мышление в дискуссиях и решении задач. - М.: Изд-во Ассоц. строит, вузов, 1997.

15.  Мясоед П.А. Общая психология: Учеб. пособ. - 3-то изд. випра. - К.: Вища шк., 2004.

16. Основы психологии / Под общ. ред. ОВ. Киричука, В.А. Роменця. - К.: Лыбидь, 1996.

17.  Поддьяков Н.Н. Мышление дошкольника. - М.: Педагогика, 1977.

18.  Поспелов Н.Н. , Поспелов И.Н. Формирование мыслительных операций у старшеклассников. - М.: Педагогика, 1989.

19. Психология XXI века: Учебник для вузов / Под ред. В.Н. Дружинина. - М.: ПЕР СЭ, 2003.

20. Психология / Под ред. Г.С. Костюка. - К.: Сов. школа, 1968.

21. Психология: Учебник / Под ред. Ю.Л. Трофимова. - 3-тэ вид. - К.: Лыбидь, 2001.

22.  Тихомиров O.K. Психология мышления. - М.: Изд-во Моск. ун-та, 1984.

23.  Тихонов O.K. Психология мышления: Учеб. пособие. - М.: Моск. ун-та, 1984.

24.  Якиманская И.С. Развитие пространственного мышления школьников. - М.: Педагогика, 1980



Назад